23 июля вторник
СЕЙЧАС +13°С
  • 5 июля 2019

    Скрывайте неприятные комментарии

    Теперь вы можете убрать комментарии читателей, которые вам неприятны. Скрыть можно только зарегистрированного пользователя.

    3 июля 2019

    Колонки стали заметней! 

    Друзья, у нас справа над объявлениями появился блок "Мнения". Там - три последних авторских колонки. Хотите, чтобы и ваше мнение оказалось там? Не стесняйтесь предлагать свои темы редакции. 

    31 мая 2019

    Мы избавились от капчи

    Мы рады сообщить, что теперь, оставляя комментарий на 29.RU, вам не надо отвлекаться на капчи. Просто пишете, что думаете, и сразу отправляете комментарий. 

    Еще

Ярослав Евдокимов, певец, заслуженный артист РФ, народный артист Белоруссии: «Когда я вспоминаю детство, мне хочется пойти перекусить»

Поделиться

В советское время Ярослава Евдокимова называли «белорусским соловьем», а его песни зажигали глаза и сердца миллионов поклонниц. Он выходил на сцену словно рыцарь. Каждая его песня была о любви, и в каждой звучало бескрайне уважение к женщине. Так продолжается до сих пор: время идёт, а Евдокимов словно не стареет, его голос год от года становится только величественнее и кромсает своей проникновенностью женские сердца на мелкие части.

– Ярослав Александрович, надо признаться, вы не очень-то публичный человек, очень редко даете интервью…

– Ну а чего мельтешить по всем каналам-то? (Улыбается). А насчёт интервью, так иногда я их даю, просто мне часто попадаются не очень умные журналисты. А вообще, знаете, не хочется пиариться. Не потому что не нравится в принципе, а потому что не хочется быть похожим на других наших эстрадников, которые столько гадости о себе раскрывают, пиарясь… Раз я был на какой-то тусовке. Меня хватило всего на полчаса, потом я уехал. До того мне стало стыдно за наших артистов! Понимаете, идёт какая-то придуманная, ненастоящая, никчёмная жизнь… Чем больше плохого слышно, тем более он популярен. Такая страна у нас. Вообще я считаю, что надо всегда говорить правду и не надо придумывать лишнего. Чтобы нравиться людям, ты хорошо работать. Меня воспитывали дедушка и бабушка, простые люди. И сам я простой.

 – Раз уж вы сами заговорили о своём детстве, давайте продолжим эту тему. Это правда, что вы родились в тюрьме?

– Правда. Там я «сидел», то есть рос до четырех месяцев, потом мою маму этапом отправили в Норильск, а меня забрала бабушка. Я очень долгое время думал, что бабушка – это моя мама, а дедушка – отец. И когда мама появилась, мне это было неприятно… Это довольно печальная история.

– За что же сидела ваша мама, Ярослав Александрович?

– Не знаю, она и сама не знает, так и не поняла… Ей было всего девятнадцать, а что страшного можно натворить в этом возрасте? В то время как раз закончилась война, отец с товарищами проездом ехали во Львов и остановились в нашей хате, поскольку она была ближе других к дороге. Видимо, отцу понравилась моя мама, она была очень красивая, вот они и сошлись. Позже ей дали пять лет «за пособничество украинским интернационалистам». И ещё пять лет без права переписки. То есть в Норильске она отсидела десять лет. Мне было десять, я учился в третьем классе, взрослый был уже хлопец, вижу, приехала какая-то тётка… Она стала называть меня сыном, а я растерялся, убежал в огород, упал лицом в грядки и стал плакать. И другие заплакали, потому что не могли понять, как это сын мог испугаться родной матери. Мне она не понравилась, она была для меня абсолютно чужим человеком. Отношения у нас так и не сложились. По крайней мере сыновнего трепета по отношению к маме я не испытываю, думаю и у неё тоже самое в отношении меня. Маме сейчас 92 года. Видимся мы редко, только когда я ей деньги привожу. Я люблю её по-своему, наверное. Я переживаю за неё… А отца я не видел ни разу. Кстати, лет пять назад узнал, что он был наполовину итальянцем. Может, голос у меня оттуда?

– Правда, что вы начали петь в стройбате Северного флота?

– Правда, меня призвали в армию в Мурманской области, и как раз нужен был ротный запевала. Я тогда, вообще ещё не знал, что у меня есть какой-то голос. У меня был баритон, а я в армии был тенором, потому что подражал Лемешеву и Козловскому, которые мне так нравились. Что-то получалось, но, конечно, не так, как у Лемешева.

– Как складывалась карьера будущей звезды после армии?

– После армии я вернулся в родное село и сдуру женился. Пожил неделю и осознал, что совершил злейшую ошибку в своей жизни. Мне стало скучно и жалко себя. Да ещё и мама масла в огонь подливала: она считала, что моей женой непременно должна быть президентша… (Смеётся). Ну или София Ротару на худой конец. Так со своего хутора я сбежал в город Днепропетровск. Там снова стал петь. В ресторане. В гаденьком, грязненьком, захудалом… Пел песни из репертуара Ободзинского и Магомаева. Наверное, пел довольно прилично, потому что со временем люди стали ходить не просто покушать, но ещё и меня послушать. Я был счастлив. Собственно, считаю, что тогда и началась моя так называемая карьера. Руководство ресторана мне сказало: мы тебе не будем платить, потому что денег нет, но будем кормить. Я обрадовался, так как всю жизнь жил впроголодь, подумал: «Зачем мне эти деньги? Зато я хоть питаться буду нормально!»

– Вы назвали начало певческой карьеры тот захудалый днепропетровский ресторан. Но я где-то читала, что всё началось гораздо раньше, когда ваш дед кузнец запевал в кузне, а вы ему подпевали…

– Деда я хорошо помню. Бывало, дома собирались гости, и он всегда молчал. До тех пор, пока не выпивал стакан водки. После этого он сразу запевал, да так громко, что начинали и собаки лаять и коровы мычать в унисон с ним. Ну и я заодно с ними. И деду сразу закрывали рот, чтоб только было тихо. Получалось, что он не мог закончить не одну песню. И от этого начинал плакать. Дедушка учил меня кузнечному делу. Не то, чтобы он хотел, чтобы я пошел по его стопам, он боялся, что я не научусь зарабатывать на кусок хлеба. Дед видел, что я очень ленив и приучал меня к труду, стимулируя кое-какой денежкой. (Смеётся). Я иной раз думаю: хорошо, что дед не дожил до того времени, когда я стал артистом: он бы, конечно, огорчился. Назвал бы мою профессию «дурной». Это точно.

– Почему тогда, в Днепропетровске, вы согласились петь за еду?

– Потому что я всегда был голодный, был нищий и был не одет. Знаете, я как только начинаю детство вспоминать, мне сразу хочется пойти перекусить…  Потом, когда я стал зарабатывать, я стал сытым, стал хорошо одеваться. Денег стало хватать, но я не знал, что с ними делать. Меня не тянуло покупать дома, дачи, яхты, как это было модно всегда, как это модно сегодня… В одно время я даже затосковал, потому что не знал, что делать дальше, к чему стремиться. А потом стал ковыряться в себе, обнаружил за собой огромное количество недостатков и решил их победить. И жить снова стало интересно. Мой ум и моя душа постоянно заняты тем, что пытаются избавиться от пороков.

– Позвольте полюбопытствовать, как вы учились в школе? Наверное, были отличником?

– Я очень плохо учился в школе, потому что меня никто не заставлял. Бабушка говорила: «Славик не ходи ты в эту дурну школу!» Когда я научился читать, она вообще вздохнула спокойно, мол, молитвы читать можешь, значит, и вовсе в школу можно не ходить. Дед же, когда видел в моём дневнике хотя бы тройку, от радости пил неделю: видел, что ума у меня прибавляется! Так что в школу я ходил поскольку постольку, но учителя ко мне хорошо относились. На уроки пения все сбегались, потому что я пел и мой голос звенел как колокольчик. Может, они меня жалели, ещё и потому, что я был сиротой и рос как бурьян при дороге…

– Доля вероятности в этом есть, пожалуй. Ярослав Александрович, а что было дальше? После Днепропетровска?

– После Днепропетровска, уже женившись во второй раз, я переехал в Белоруссию, с ресторанами там было сложно, поскольку все места в них были заняты. Решил податься в филармонию, но стеснялся жутко, у меня ж не было образования, я не знал нот. Была такая программа «Память», коллектив численностью пять-шесть человек ездил по сёлам Белоруссии, выступал. Так вот там был один талантливый певец, который, как все талантливые люди, любил крепко выпить. Однажды он напился и надебоширил так, что его посадили на 15 суток. А тут попался коллективу я, меня попросили подменить певца-дебошира. Народ в сёлах меня сразу положительно принял, полюбил. А когда освободился бессменный солист, коллектив обратился к руководству и попросил оставить меня вместо него…

– Как же слухи о молодом певце Евдокимове докатились до Москвы?

– Помогла передача «Алло, мы ищем таланты!» Была такая Татьяна Корфилова, которая ездила по всем республикам и искала талантливых молодых людей. Когда она мне предложила приехать в Москву, я долго отказывался, потом приехал, выступил и получил диплом лауреата. После «Талантов» в моей жизни появилась Ольга Молчанова со своей передачей «Шире круг!» Молчанова уникальная женщина! У неё был потрясающий нюх  на людей, которые ещё не знали, что с её руки станут звёздами. Я отчаянно сопротивлялся, а Ольга меня тащила и тащила… Москвичей я раздражал, потому что был чужим среди своих. А у меня никогда не было зависти, и я не стремился ни с кем соревноваться. Сегодня я Молчановой очень благодарен. Пожалуй, моя творческая биография началась именно с неё.

– Ярослав Александрович, ваш голос не меняется с годами, он становится только величественнее…

– Неправда, он хуже становится, потому что с возрастом связки грубеют, а я еще и курю, курю по-страшному! Как только закурю, впадаю в уныние. И так в этом унынии и живу уже лет 40-45… Зато алкоголь не пью совсем и диету соблюдаю. Диета артисту, конечно, нужна. Кому интересен артист, одинаковый в ширину и в длину? На меня, такого, перестали бы ходить! Так что я держу себя в форме.

– А как же сало?

– Сало? Сало – это наркотик! Самое вкусное сало – украинское. Я не знаю, как они его делают и чем они кормят того кабана, что он такой вкусный!... Помню в молодости я мог выпить граненый стакан горилки и закусить куском сала. Мы тогда бравировали: мол, вон сколько выпил и не падаю! Но мне кажется, мы не пьянели, потому что пели. Вот как только выпьешь – и сразу песня пошла! Я бы, наверное, так и пел, как дед, только по пьянке, но, слава Богу, понял: чтобы красиво петь, надо учиться, нужен педагог. Ведь и в армии, и в Днепропетровске, и позже я пел и тенором, и басом, и баритоном, но только не своим голосом. Поэтому получалось неестественно. В Белоруссии я поступил в музыкальное училище; педагогам со мной пришлось нелегко, потому что они не могли сами понять, что у меня за голос. И там, и в Москве, я искал себя, свою манеру исполнения. Слушал пластинки с классикой, слушал Шаляпина, старался что-то у него перенять. И думаю, что я правильно делал: заниматься надо постоянно, каждый день, до конца жизни. А если ты этого делать не будешь, то пиши пропало!

– Ярослав Александрович, вы можете петь басом, баритоном, тенором, готовились петь в опере, почему же именно такой репертуар у вас… простенький?

– Повторяю: потому что я человек деревенский. Я родился в деревне, а для деревни опера была чем-то непонятным. Когда по радио выступал какой-нибудь оперный певец, бабушка сразу выключала его. Народу нужна простая, хорошая, красивая песня. Украинские народные песни очень красивые, они ближе к народу, к человеку. А оперное искусство оно ведь не для всех, оно элитарное. Оно мне нравится до сих пор, но мне хочется быть ближе к народу. Как-то я пробовал включить в репертуар джазовые композиции. И отчётливо почувствовал, что залу это не понравилось. Люди кричали: «Давай «Колодец» уже!» Они привыкли к моему незатейливому репертуару.

– Но вы же понимаете, что вы не совсем формат?

– Да, я отдаю себе отчёт в том, что сегодня концерт, целиком собранный из народных песен, публику не соберет. Молодежи народные пенсии уже не очень интересны и это печально, ведь народная песня такая штука, она собиралась веками, отсеивались песни средние, оставались только золотые хиты. Когда я приезжаю на Украину, и за столом люди начинают петь народные украинские песни, у меня комок к горлу подкатывает, хочется заплакать. И думается: «Господи, как же талантлив народ, сочинивший эти песни!» В 2009 году вышел якобы мой диск «20 хитов от Ярослава Евдокимова». Но диск этот издавал не я, а спекулянты, решившие разжиться на моём имени, я с этого дела не получил ни копейки. Но, знаете, отчасти благодарен этим пиратам: пусть хоть так люди слушают мои песни… Я понял, что даже вопреки тому, что меня называют «неформатом», мой неформат расхватывается как горячие пирожки. После этого я стал брать на концерты свои диски, и оказалось, что они разлетаются в момент.

– Очень любопытно, следите ли вы за «форматными» артистами? Новых звёзд замечаете?

– Конечно! Кое-кто у нас довольно неплохо поёт! Мне нравятся Валерия, Кристина Орбакайте, Полина Гагарина и даже Боря Моисеев! Он очень органичный, хоть и смешной.

– А с кем бы вы спели дуэтом?

– Ни с кем, не умею я этого. Мне как-то предлагали и с Ротару спеть, и с другими… Не моё это, я сам по себе!

– Тогда коснёмся темы пересечения репертуаров. Некоторые ваши песни кое-кто перепевает без спроса…

– Это вы, наверное, о песне «Роза красная моя», которую Киркоров теперь поёт? Да, не слишком всё это приятно, некрасиво он поступил, даже не позвонив, не уточнив моего мнения… Я записал эту песню давным-давно, а Киркоров всё равно появляется на телевидении гораздо чаще, чем я и другие артисты…

– Ярослав Александрович, вы выступали во многих странах. Помните, где вас принимали лучше всего?

– В Испании, Италии, Германии, Греции. В основном на ура идут, конечно, народные песни. Хотя чтобы спеть некоторые из них, надо так дать по ушам! Зато народ поражается, аж вздрагивает оттого, как «русский медведь» поёт.

– А были ли у вас концерты на вашей родине, на западной Украине?

– Нет, несмотря на то, что там я прожил 25 лет своей жизни. Мне кажется, что мои так называемые земляки почувствовали, что я не свой.

– Кто приходит на ваши концерты? Что это за аудитория?

– Публика разная – это и двадцатипяти- и восьмидесятилетние. В основном, конечно, женщины, ведь я для них пою. Если приходят мужчины, то за компанию с женщинами.

– Вы разглядываете своих зрителей?

– Не всегда, ведь обычно в концертном зале очень темно, освещается только сцена. В таких случаях я смотрю в потолок. Но чаще всё-таки стараюсь найти в первых рядах лицо, внимательно слушающее меня. Когда есть контакт, работать на сцене легче. Но бывает, что этого контакта нет: зритель приходит на концерт с работы, очень уставший... Самый уставший и самый скромный зритель у меня в Кирове: там люди даже не встают танцевать, когда я приглашаю. Буду честен: каждый раз я волнуюсь, переживаю и боюсь. Я знаю, что мне надо отработать концерт так, чтобы не было халтуры, которой так много сегодня. Я работаю без фонограммы, это тяжело. Но так хочется, чтобы люди, приходящие на концерт отдыхали душой, забывали обо всех своих проблемах!

– Ярослав Александрович, вы Заслуженный артист РФ, Народный артист Белоруссии, а на Украине, на вашей родине, вам званий так и не дали?

– Нет, на Украине у меня званий так и нет, там все считают меня русским. Может, потому что я Евдокимов, а не Евдокименко… Хотя с возрастом меня всё больше тянет на родину, в Ровенскую область.

– Вы хотели бы жить в деревне?

– Всегда мечтаю. Но дело в том, что когда я приезжаю в деревню, то устаю от неё уже на второй-третий день. На Украине бардак. Я вижу там кучу мусора, а другие его не замечают. И для меня это трагедия.

– А кем вы себя чувствуете по национальности?

– Пополам – наполовину русским, наполовину украинцем. К России, признаюсь, больше прикипел: здесь ко мне хорошо относятся, приглашают на концерты, здесь я востребован. На Украину меня не приглашают, более интенсивно я работаю в России. Россия – моя вторая родина.

– Нет ли у вас ностальгии по советскому времени?

– Чуть-чуть. Во-первых, когда был Советский Союз, я был молодой и скучаю по себе, молодому. Во-вторых, при советской власти было не так уж плохо, было даже хорошо в социальном плане. Лично мне советская власть дала квартиру, а когда я получил звание Народного артиста, дала вторую, ещё больше. Сегодня купить квартиру невозможно. В моём коллективе есть музыкант, который уже десять лет снимает в Москве квартиру, потому что приобрести жильё в столице – это из области фантастики.

– Ярослав Александрович, в начале этого года мы приняли участие в программе «Пусть говорят»…

– Да, там я узнал о себе и своей родне много нового! Хотя, знаете, «принял участие» громко сказано. Меня вообще обманули, как и всех, кого туда приглашают: сказали, что будет мой бенефис, что будут говорить исключительно о моём творчестве, а сами стали «копать» под меня, искать родню, детей… На передачу привезли не только мою 92-летнюю маму, но и брата где-то нашли, сына от первой жены пригласили... Ему сейчас 42 года. А ещё я узнал, что у меня две внучки и что я почти три года назад стал прадедом. Мой правнук живет в Италии, его зовут Деннис. С одной стороны, всё это было трогательно и приятно. С другой стороны было неприятно, что это видят все, что мы не могли спрятать от лиц многомиллионной аудитории своих слёз… Надо было в суд на организаторов передачи подавать!

– Вас поддержала во время передачи дочь Галя, приехавшая из Минска. Кстати, правда, что она работает над вашим имиджем?

– Да. Я человек консервативный, а Галя делает то, что я хочу. Я ей доверяю. Галя подстригает меня уже 20 лет, в парикмахерскую я не хожу. Мне кажется, что я у неё самый тяжёлый клиент, потому что я достаточно капризен.

– Вы не предлагали ей переехать в Москву?

– Предлагал. Но Галя продолжает жить в Минске, рядом с мамой, говорит, что Москва – это не её город, потому что она спокойный человек, а Москва город суетный.

– Вы сегодня живёте с третьей женой, Ириной Крапивницкой, которая моложе вас на 18 лет…

– Да. И живём мы вместе уже более двадцати лет. Живём так: она в Минске, а я в Москве. Но Ирина ко мне приезжает каждую неделю. Может, поэтому у нас сохраняются хорошие отношения. Не знаю, было бы так, если бы видели друг друга каждый Божий день. С моим-то характером… Разбежались бы! А так, наша история не закончена, мы до сих пор присматриваемся друг к другу. Ирина мне нравится тем, что мало разговаривает.

– Кроме немногословности что вам ещё нравится в женщинах?

– Слабость и беззащитность. Это присуще не каждой, конечно. Лично мне женщина начинает нравиться, когда я чувствую, что её есть за что пожалеть. Сильные, самостоятельные женщины сами выживут, им мужчины не нужны. Мужчины влюбляются в слабых.

– А вы знаете, что некоторые женщины только притворяются слабыми?

– Да, я, кстати, это часто замечаю! Но и я дядька опытный, обмануть меня сложно! По крайне мере, сложнее, чем кажется! (Смеётся). Я влюблялся много раз, моя жена Ирина – женщина кроткая. Я на пылкую любовь уже не способен. Знаете, профессия много забирает. Не то, чтобы у меня не хватало сил на страстную любовь, но если я погружусь в неё, то сцена навсегда отойдет на задний план. А я этого не хочу… Моя главная песня ещё не спета. При этом мне неизвестно, сколько мне Господь ещё отпустит. Очень хочется что-то оставить после себя. Чтобы потом кто-нибудь услышал это «что-то», и подумал: «Здорово пел, собака!»

Родился Ярослав в одной из деревень Ровенской области. Он появился на свет в тюрьме. Родители были жертвами послевоенных репрессий Лаврентия Берии. Детство Ярослава прошло в деревне на Западной Украине. Там, в Ровенской области, его вырастили дед с бабушкой и тётя, сестра матери. Дед Евдокимова был высококлассным кузнецом.

Во время службы в Советской Армии Ярослав вместе со своими земляками попал на Краснознаменный Северный флот, в Североморск, в посёлок Видяево. Три года прослужил в строительном отряде. Был ротным запевалой. Демобилизовавшись, вернулся в родную деревню. Позже переехал в Днепропетровск и устроился работать на шинный завод. Подрабатывал пением во второразрядном ресторане. Позже был переезд в Белоруссию, уже с женой, потом – работа в филармонии. Чуть позже началась активная гастрольная жизнь, работа в Ансамбле песни и пляски Белорусского военного округа.

Молва о талантливом певце из Минска докатилась и до Москвы. Голос артиста стал часто звучать и в программах Всесоюзного радио. Он оканчивает музыкальное училище по классу вокала и становится солистом республиканского радио и телевидения. Позже ему присваивают почётное звание Народного артиста БССР. Но жить на два города – Москву и Минск – Евдокимову становилось в тягость. Сейчас он проживает в Москве. В 2005 году Ярославу Евдокимову присвоено почётное звание Заслуженного Артиста России.

Ярослав Евдокимов живёт в гражданском браке с Ириной Крапивницкой. У певца есть сын Алексей от первого брака и дочь Галина от второго. Две внучки Евдокимова, Наталья и Ольга, проживают в Милане (Италия). У старшей внучки есть сын Деннис.

ТЕКСТ

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Обычный человек
16 дек 2013 в 16:33

Даже в такой статье не могут не пнуть советскую власть.
"Родители были жертвами репрессий Лаврентия Берии".

Однако вот у родителей вырос сын и советская власть (Власть!) сделала его Народным артистом. Вот так как то.

Гость
17 дек 2013 в 06:06

Да замечательный певец с прекрасным голосом! Куда нашим киркоровым, биланам,тиматям и иже с ними до настоящих талантливых певцов ! Жаль.что все телевидение отдано на откуп в частные руки и видим мы там теперь одни и те же бездарные лица.

Гость
16 дек 2013 в 23:27

Ярослав,спасибо за твоё творчество . Оно не поддельное ,не в угоду нынешнему шоу бизнесу ,потому востребовано старшим
поколением,которое не терпит фальши . Полуголые безголосые красотки трясут силиконовой грудью и силиконовыми губами.
Будь здоров и радуй нас своими песнями ,раз ты народный ,давай народные ! А то мы за двадцать лет демократии забыли ,
что мы русский ,беларусский ,украинский народ нашей России .
С любовью и уважением Михаил .Кореновск