19 июля пятница
СЕЙЧАС +23°С
  • 5 июля 2019

    Скрывайте неприятные комментарии

    Теперь вы можете убрать комментарии читателей, которые вам неприятны. Скрыть можно только зарегистрированного пользователя.

    3 июля 2019

    Колонки стали заметней! 

    Друзья, у нас справа над объявлениями появился блок "Мнения". Там - три последних авторских колонки. Хотите, чтобы и ваше мнение оказалось там? Не стесняйтесь предлагать свои темы редакции. 

    31 мая 2019

    Мы избавились от капчи

    Мы рады сообщить, что теперь, оставляя комментарий на 29.RU, вам не надо отвлекаться на капчи. Просто пишете, что думаете, и сразу отправляете комментарий. 

    Еще

В глубинке умирают тихо: как пенсионерка из Онежского района осталась один на один с онкологией

Жуткая история из деревни Пянтино, где осталось три человека

Поделиться

В этих домах уже не живут люди. В Пянтино осталось всего три человека, одна из них — Анна Ивановна, которая тяжело больна

Фото: Онежский район/vk.com

В глухой деревушке Пянтино Онежского района осталось три жителя. Одна из них — одинокая пенсионерка Анна Ивановна. Она тихо умирает: рак пищевода, четвёртая стадия. Врача здесь нет. От других благ оторваны речкой — по Онеге сейчас и не пройти, и лодку не пустить. Бабушка уже не может есть, с трудом передвигается, принимает обезболивающие, но сил на улыбку еще хватает — была очень рада нашему звонку. За все годы никто ни разу не направил ее к областным специалистам. Последнее предложение со стороны Минздрава — койка для смертников в ближайшей больнице.

Три дома на всю деревню

В деревушке Пянтино всего семь домов. Какие не пустуют, ясно, когда три жителя топят свои печи. Домик Анны Ивановны перестал подавать признаки жизни — на днях ей стало так плохо, что не смогла встать с постели. Помочь поспешил давний друг ее сына Валерий, житель соседнего поселения Анциферовский бор. Сын у Анны Ивановны умер, а друг его не пропал и теперь иногда помогает старушке в быту.

— Дозвониться до нее не смог,— говорит по телефону Валерий. — Решил дойти. Оказалось, телефон совсем у нее разрядился. Когда пришел, она лежала. Затопил печь, принес дров, воды. Сидим теперь, греемся.

Продукты есть. Только Анна Ивановна жалуется — «зря еду перевожу, все, что съем, выходит сразу — тошнит». На свой риск Валерий прошел к старушке по замерзающей реке. Чем смог, помог. И она снова осталась одна.

— Я не одна. Кот у меня есть — такой пушистый, вы бы видели! Рыжик. Умный очень. Мышей и крыс ловит, — говорит нам по телефону Анна Ивановна. — А пёс Бойка к соседу убежал.

Вид на деревню Пянтино из ближайшего поселения Анциферовский бор, между ними — река Онега

Вид на деревню Пянтино из ближайшего поселения Анциферовский бор, между ними — река Онега

Умирать поедет туда, где работала

Бабушка говорит, что в субботу обещал приехать племянник, единственный родственник из Мирного. Вот бы река замерзла... Тогда он ее по льду на санках перевезет в Чекуевскую участковую больницу Онежского района. Когда-то она и сама там работала, а теперь займет койку для одиноких неизлечимых пациентов.

— Я была сестрой-хозяйкой, а потом стала в Чекуевской больнице завхозом, — вспоминает Анна Ивановна. — Восемь лет отработала там и на пенсию пошла. Совсем другие порядки были при мне. Больным надо хорошо питаться. Помню, женщина со мной работала одна. Пришла на кухню с ведрами: собралась с работы домой снести еды для поросят. Я сказала — нет отходов. Она возмутилась — почему? Я ответила: «Потому что вкусно готовят, все съедают». Так правда было. А сейчас? В этих же коридорах, где я трудилась, меня на обеды последнюю звали. Ела холодное. До слез было обидно. Я тут работала. Я почетный донор...

Слышу, что Анна Ивановна со слабостью смеется в трубку. Это она вспомнила, что как-то раз те вёдра для отходов все же наполнили остатками обедов — та работница больницы обрадовалась, потащила их домой.

— Ох, и тяжелые были! Оказалось, накидали в ведра ей мусора, а сверху еды остатки, — кто так напакостил, не знаю, но больше вёдер она не приносила.

Дом Анны Ивановны, фото сделано в 1975 году

Дом Анны Ивановны, фото сделано в 1975 году

Родилась во время войны в Сталинграде

Я спросила, обследовалась ли Анна Ивановна в Архангельске. Сложных пациентов из глубинки местные врачи должны направлять в областной центр.

— Мне никто не предлагал, — говорит она. — Ни в Анциферовском бору (ближайшее крупное поселение, где находится больница. — Прим. ред.), ни в Онеге мне направление не давали. Врачи говорили: «Анна Ивановна, мы не можем понять, что с вами, кровь хорошая, давление в норме, температуры нет». Здоровая! Только худющая... Потом уже мне диагноз поставили — рак пищевода. В нашей деревне все померли, нас трое осталось. К доктору быстро не попадешь.

Никогда к нам из Анциферовского бора не приезжали врачи. Не обращаемся сами — значит, не болеем.

Анна Ивановна, пенсионерка

Пянтино. Вид на Онегу, причал. 1975 год

Пянтино. Вид на Онегу, причал. 1975 год

Больше сорока лет живет в Пянтино Анна Ивановна, хотя сама родилась в Сталинграде в 1942 году. Потом судьба покидала ее по разным местам, и осела она в Онежском районе.

— Я помню послевоенное время, — говорит Анна Ивановна. — Жили в деревне Озёрки Орловской области. Всю ее немец сжег. А потом меня брат в Плесецк забрал, я там замуж вышла. В Пянтино привез меня муж — тут жили его родители. Это дом его матери.

«Лечить уже поздно, но уход нужен»

Племянник Сергей подтвердил нам, что приедет. И хотел бы чаще бывать, но живет в другом районе, да и сам уже пенсионер — не тот возраст, чтобы легко подорваться. Еще и с переправой сложно. Сейчас до Пянтино не добраться.

— Долгое время с ней жил мой двоюродный брат, — говорит Сергей. — Умер от пневмонии. Скорая и в те времена не торопилась. «Как к вам добраться? Через реку? У-у-у...» Такое вот отношение. Когда плохо совсем ему стало, в Онегу доставили, но уже поздно было. Я думал забрать тётю к себе, но живу в однушке с женой — оба пенсионеры, с внуками нянчимся. Иногда приезжаю, помогаю, к докторам ездим. Два месяца назад повез в Онегу. Там и сказали, что рак пищевода. Честно говоря, нас с равнодушием встретили. Я ее сам по этажам на коляске возил. Просил, чтобы в больницу ее взяли, — столько обследований надо было сделать! Не приняли. Пришлось искать, где ночевать. А ноги у нее не ходят — снял домик, чтобы подниматься по этажам не пришлось. Может, лечить ее и поздно, но уход нужен, боли усиливаются — без уколов никак.

Сергей говорит, что в Чекуевской больнице пообещали дать «койку-социалку». Теперь ждут, когда лед замерзнет, чтобы доставить туда бабушку. Я спрашиваю у Анны Ивановны, есть ли у нее или Сергея фотографии, которые я могла бы поставить к тексту.

— Откуда? Кто нас тут будет фотографировать? Кому мы тут нужны? Хотя. Есть портрет — с профсоюзного билета. И еще одна есть, но я вам ее не могу отдать. Берегу. Вдруг в землю захочу — она для этого и отложена. Она тоже маленькая, надо увеличить, а денег все нет.

— На еду вам пенсии хватает?

— Ем я мало из-за болезни. Мне обувка нужна, а купить не на что. Честно говоря, я тут одичала. Большое вам спасибо, что позвонили!

Анна Ивановна: «Кто нас тут будет фотографировать? Одна фотография есть. Вдруг в землю захочу — для этого отложена. Она маленькая, надо увеличить, а денег все нет. Ем я мало из-за болезни. Но пенсии все равно не хватает. Мне обувка нужна, а купить не на что»

Анна Ивановна: «Кто нас тут будет фотографировать? Одна фотография есть. Вдруг в землю захочу — для этого отложена. Она маленькая, надо увеличить, а денег все нет. Ем я мало из-за болезни. Но пенсии все равно не хватает. Мне обувка нужна, а купить не на что»

Сразу после телефонного разговора с Анной Ивановной мы обратились в администрацию областной клинической больницы, где нам сказали, что пациентке в ее положении требуется паллиативная помощь, которую должны организовать в больнице города Онеги — то есть в деревню Пянтино не отправят вертолет архангельской санавиации. Максимум, что могут предложить пенсионерке с онкологией, — социальную койку в Чекуевской больнице, которая за рекой, и сейчас переправиться туда нереально.

За рекой — умирающая деревня Пянтино

За рекой — умирающая деревня Пянтино

На одной из пресс-конференций губернатор говорил: «Если нужно будет в глубинку отправить вертолет, когда человеку плохо, значит, будем отправлять». Для таких случаев, как у Анны Ивановны, вертолет не окажется волшебным: спасать поздно. В Пянтино некому вызывать санавиацию — одинокие старики в мобильниках едва разбираются, а интернет — это для них просто слово. Добраться даже по твердому льду до больницы могут не все — Анна Ивановна еле ходит, два ее соседа тоже старенькие. Оказать оперативно медпомощь тут некому, может, поэтому болезни выявляются поздно, лечатся с трудом или уже не лечатся. Наша собеседница из крошечной деревни за Онегой сама выбирает надгробное фото, но сохраняет оптимизм и ждет, чтобы речка скорее замерзла.

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
елена
1 дек 2018 в 19:12

главное, чтоб она на цифровое телевидение успешно перешла и интернет у нее был.

Гость
30 ноя 2018 в 16:10

А, что Орлов, где он и вся его камарилья?!

Гость
30 ноя 2018 в 22:09

Таких деревней тысячи по всей России, чего печалится то