«Качество лучше, чем за рубежом»: как под Архангельском работает единственный в России завод по добыче йода

Сейчас весь йод в России завозят из-за границы. Ситуацию может изменить единственный в стране завод по его добыче, который недавно заработал в Архангельской области на Северодвинском месторождении. Пока что производство небольшое, но у собственников амбициозные планы — закрыть до четверти потребности йода в стране. Мы побывали на предприятии и пообщались с одним из собственников: узнали, как добывают йод и с какими сложностями пришлось столкнуться на старте, — ведь технологию пришлось дорабатывать вручную.

Северодвинское месторождение йодсодержащих подземных вод открыто в 1966 году. Разработать его планировали уже давно. Как писало издание «Деловой Петербург», в 1995 году «Лукойл» подготовил проект освоения месторождения, но дело встало из-за нехватки денег.

В 2000 году «Архангельскгеолдобыча» (подразделение «Лукойла») заказало у московской «Международной академии минеральных ресурсов» технико-экономическое обоснование завода по промышленному производству йода. Цена проектирования и строительства тогда оценивалась в 3 миллиона долларов. Завод планировали открыть к концу 2002 года.

В 2000 году «Архангельскгеолдобыча» заказало у Севмаша опытную установку по извлечению йода из воды стоимостью около 2,3 миллиона рублей. Летом того же года ее установили на Бобровском участке Северодвинского месторождения.

В 00-х до производства так и не дошло, и лицензия на добычу полезных ископаемых переходила из рук в руки, пока в 2018 году не попала к бизнесменам Дмитрию Семенову и Алексею Ижмякову. Они основали компанию «Русский йод», 90% которой принадлежит Семенову, а 10% гендиректору Алексею Ижмякову. Подробнее о предпринимателях мы рассказывали в отдельном материале.

Хотя месторождение называется Северодвинским, к Северодвинску оно отношения не имеет. Сам завод расположен в деревне Косково Приморского округа, примерно в 50 километрах от центра Архангельска.

Про «Русский йод» широко стало известно в 2022 году, когда компания стала резидентом Арктической зоны. На самом деле проекту уже 10 лет. Сейчас запущен опытный завод, можно сказать, пробный.

Йод компания продает с ноября 2025 года. Основной рынок сбыта — отечественный агропромышленный комплекс. Как правило, это продукты для дезинфекции в сфере скотоводства.

«Русский йод» находится в контакте с крупными игроками — «Сибур», «Росатом», «Воронежсинтезкаучук», которые потребляют тонны йода в год.

— Они хотят понимать от нас, когда мы сможем закрыть их потребности, и следят за нами, заранее мы проговариваем уже какие-то моменты даже касательно квот на эту продукцию. Это отечественный продукт, и он лучшего качества, чем на сегодняшний момент они импортируют для нужд своих производств.

Рынок йода в России сложился так, что продукцию привозят в основном из Китая, Ирана, Чили, немного из Японии и Азербайджана.

По стоимости йод, добываемый в Архангельской области, будет сопоставим с экспортным.

— Исторически сложилось, что собственного производства йода в стране не было: весь йод ввозился из-за рубежа, поэтому стоимость реализуемого на внутреннем рынке йода фактически определялась ценами мирового рынка. При реализации йода мы в любом случае планируем устанавливать цену несколько ниже рыночного уровня. Потребитель выиграет также за счет быстрой логистики. Одно дело привезти йод из-за рубежа, растаможить, заказать, продумать логистику, а другое дело — позвонить, и через три дня товар уже будет у тебя.

В пресс-релизах называли разные сроки запуска первой очереди завода — 2023, 2024, а в 2025 году уже говорилось о запуске второй линии, то есть большого завода.

— Мы тут не уникальны. Редко бывает такое, что кто-то представил себе сроки и ровно по этим срокам идет. Естественно, накладываются коррективы: внешнеэкономические ситуации, то, что произошло после 2022 года, нехватка оборудования, кадры, и то, что мы являемся первопроходцами.

Помимо опытного завода, компания реализовала опытный куст скважин. Он состоит из водозаборных и закачной скважины.

Выкачанная вода по трубам направляется в приемные подземные емкости, из которых затем идет в здание завода.

На ветке также находятся наблюдательные скважины. Две залегают на глубину до 120 метров, две до 200 метров.

— Сделаны они для того, чтобы мы могли наблюдать, что у нас происходит с гидрогеологией, как вода себя ведет под землей, как распространяются перетоки буровой воды, — рассказал Алексей Ижмяков.

Еще один вид скважин — закачные. С их помощью воду, из которой добыли йод, возвращают после очистки обратно в почву. Причем сделать это нужно не на ту же глубину, где ее добывали, а ниже — чтобы потоки не смешивались.

Пока что у компании три эксплуатационные скважины, но для строительства большого завода их будет как минимум 44, а то и больше.

Скважины делала компания «Техновэл». Итог их работы стал поводом для судебного разбирательства.

— Они не выполнили техническое задание. Мы с ними долго пытались решить в досудебном порядке этот вопрос, чтобы они либо перебурили, либо какими-то другими техническими средствами выполнили свою работу до конца. Понимания не нашли. Вот сейчас будет проводиться экспертиза всех этих скважин. Мы будем останавливать в какой-то момент времени работу, доставать все насосы, приедут эксперты и будут смотреть, как на самом деле построены эти скважины, — рассказал Алексей Ижмяков.

Компания «Техновэл» подала иск к «Русскому йоду» на 9,777 миллиона рублей. До 25 августа 2026 года экспертиза за 400 тысяч рублей будет разбираться, соответствуют ли построенные «Техновэлом» скважины соответствующим условиям договора, и, если есть несоответствия, влияет ли это на эксплуатацию скважин.

— Очень правильно нужно сделать фильтровую колонну, на правильную глубину ее установить, перекрыть определенные горизонты породы, которая нам не нужна. Потому что мы не хотим подсасывать воду, которая, во-первых, не содержит в себе достаточного количества йода, а во-вторых, изначально содержит в себе очень мелкодисперсный песок, который мешает нам в работе, забивая оборудование. Ну и благоустройство территории «Техновэл» не выполнил за собой, — рассказал Алексей.

По закону, на таком производстве нельзя работать женщинам. Поэтому в «Русском йоде» всего две девушки — в лаборатории и на уборке помещений. В целом фирма насчитывает 22 сотрудника.

В советское время на большинстве заводов использовали метод добычи йода, для которого требуется вода температурой более 40 градусов. Для этого вода должна залегать на большой глубине, порядка двух километров. Этот способ не подходит для Северодвинского месторождения, где вода холодная, так как залегает на глубине около 90 метров. Способ добычи йода из поверхностных вод разработали в Японии. Такой метод и применяет «Русский йод». Одна из сложностей — не с кем проконсультироваться, японцы не спешат раскрывать свои секреты.

Для получения йода используют ионообменные смолы. Чистая смола имеет светлую окраску, и по мере насыщения йодом она темнеет. Вода проходит через четыре аппарата, где смешивается со смолами. В первой камере — темная смола, в последней более чистая. Когда в последней камере смола максимально насытится йодом, производство останавливают на два часа. Из первого аппарата смолу берут для смыва с нее йода. Второй аппарат становится первым, третий — вторым, четвертый — третьим, а в последнюю камеру кладут чистую смолу.

Сначала получают полупродукт, йод-пасту, которую нагревают в герметичной камере. Сперва испаряется вода, а затем йод, который конденсируется на специальных охлажденных поверхностях.

— Цех снабжен специальной вытяжной вентиляцией. Во всех местах, где идет работа с твердым йодом, установлены панели местных отсосов. Воздух отсасывается и поступает на переработку, чтобы извлечь из него пары йода, которые в нём могут быть. Прежде всего, чтобы не было потерь, и вторая задача — не выбрасывать йодсодержащий воздух в окружающую среду, — рассказал главный технолог завода Артем Ивахнов.

«Русский йод» — резидент Арктической зоны, поэтому компания имеет различные льготы и преференции. Также компания попала в оборонно-промышленный комплекс, поэтому финансовой отчетности фирмы нет в публичном доступе.

— Самая тяжелая для нас проблема на сегодняшний день — это отсутствие квалифицированных кадров именно с точки зрения научного персонала. Нам повезло с главным технологом — он досконально понимает все процессы и не боится экспериментировать, это важное и редкое качество. Но при этом всё, что касается именно технологии, ее улучшения, какого-то нового оборудования — с этим у нас есть проблемы. Практически всё оборудование, которое у нас есть, мы пересобрали сами своими руками, — рассказал Алексей Ижмяков.

Повлияли и события 2022 года. На завод планировали закупить европейские насосы, но они пропали с рынка. Это загрузило поставщиков в Турции и Китае. К примеру, одну из запчастей «Русскому йоду» пришлось ждать полгода.

Неожиданная проблема, с которой столкнулась фирма, — мошенники, которые создают поддельные сайты «Русского йода» и пытаются под именем архангельской компании выманить деньги у потенциальных покупателей.

— Они полностью прикидываются нами, берут мое имя, подписи, печати, — поделился собственник. — Мошенники пытаются этим пользоваться и реализовывают продукцию, которой у них попросту нет. Тем самым, конечно, они гробят и нашу репутацию. Потому что не все, наверное, дозваниваются до нас и понимают, кто является конечным производителем, и думают, что компания «Русский йод» — это какие-то тоже мошенники, хотя это не так, мы реализуем продукцию хорошего качества.

Пока что производство, как подчеркивают сами собственники, находится на нулевой стадии.

— Она нам нужна, чтобы понять глобально две вещи. Первая — досконально понять производственный процесс, остановиться до конца на той технологии производства, которая нам понадобится для большой разработки. А вторая часть — гидрогеология. Нам нужно полностью понять, сколько воды мы сможем добывать, и какая концентрация йода в этой воде будет, — объяснил Алексей Ижмяков.

Сейчас компания добывает 4 тонны в год. Об окупаемости речи не идет, фирма только знакомится с участниками рынка. Но в дальнейших планах — строительство большого завода с добычей 135 тонн йода в год. Это перспектива ближайших 4–5 лет.

— Мы понимали, что этот этап — нечто, что нам обязательно нужно пройти. На какую-то операционную окупаемость мы, естественно, рассчитываем, но в плане окупаемости вложений — нет. Это инвестиции, которые нам нужны для строительства большого завода, — рассказал Алексей Ижмяков.

Самый последний этап — строительство собственного фармацевтического производства.

— С точки зрения обывателя, йод представляется связанным обязательно с фармацевтикой. На самом деле фармацевтика в части сбыта готовой продукции — это всего лишь 10–12%. Как правило, йод используется в производстве каучука, резины, то есть, например, с помощью йода делаются шины. Мы смотрим в сторону того, чтобы в дальнейшем продавать наш продукт в другие фармацевтические компании, чтобы каждый мог купить в аптеке то, что сделано отчасти на нашем производстве, — рассказал Алексей Ижмяков.

В Архангельской области также находятся единственные в Европе месторождения алмазов. В ноябре 2025-го мы рассказывали, куда идут драгоценные камни в эпоху санкций, и разбирались, есть ли кризис в этой отрасли.