В Челябинске банду подростков задержали за серию нападений на бездомных

«Его Саша звали. Он у той, самой дальней мусорки спал. Закуток сделал в кустах. Потом избили его, он умер». О банде школьников, решивших «очистить Челябинск от бездомных», вы могли никогда не узнать. Тема детских преступлений всегда щепетильна для системы, а тут целая серия, да еще и с опасным идеологическим душком. Но один из наших читателей, житель Северо-Запада, разговорился с дворником Агзамом, который обмолвился ему, что с весны на районе появились малолетки, избивающие бомжей. Забегая вперед скажем, что Агзам сам похож на бродягу, поэтому добрые люди его предупредили, чтобы был осторожен. А потом пришла весть, что Сашу убили школьники. Связать воедино все нападения удалось не сразу. Как нам стало известно, подозреваемых подростков — все из обычных семей — задержали в конце августа после того, как очередной бездомный попал в реанимацию с тяжелейшими травмами. Что известно о мальчишках, сбившихся в банду и зверски избивавших бродяг, снимая всё на видео, и почему в семьях этого не заметили — в материале 74.RU. «У них нет страха» Бездомный по имени Саша последнее время жил в спальном районе, где высотки соседствуют с частным сектором. Уютным это место назвать сложно. Заросли, тропинки, чавкающие грязью, пустыри. Бомжей, судя по характерным лежкам возле теплотрасс и контейнерных площадок, здесь немало. Ту самую мусорку, где жил Саша, нам удается найти довольно быстро. На нее указывают и местные пенсионерки. «Слышать — слышали, — подтверждают они информацию об убийстве. — У нас полиция после этого ходила по подъезду. Спрашивали, кто что видел». Сашу избили до смерти в конце июня. Местные рассказывают, что полиция тогда приезжала в их квартал несколько дней подряд. Осматривали место происшествия, искали очевидцев. «Муж незадолго до этого [убийства] рассказывал про него [Сашу]. Как раз кто-то из жильцов диван выбросил — он за помойкой, за заборчиком стоял, — вспомнила встреченная нами местная пенсионерка. — Муж шел и увидел, как мужчина спал на этом диване. Подошел поближе, присмотрелся, но тот живой тогда был. Муж говорил: „Немолодой, одет нормально, чистенько. Я бы даже не сказал, что это бомж“. А потом через некоторое время смотрю — соседку полицейские опрашивают». «Кому он помешал-то, если разобраться?» — удивляется ее спутница. «Знаете, в начале 1990-х у нас тут ходил мальчик, которого звали Лениным, — заходит издалека пенсионерка. — Рыженький такой, немного не в себе — аутистом его не назовешь, но какое-то отклонение у него было. Зимой он ходил на босу ногу, в халате джинсовом. И его как-то местные мальчишки, пацанята маленькие сожгли. Потому что у молодежи, особенно у подростков, у них нет ни страха, ничего». «Фьють — свалили сразу» Найти дворника Агзама не составило труда. Мы его приняли сначала за бездомного, но он заверил, что живет в общежитии неподалеку. Агзам рассказывает: с Сашей близко не общались, но знакомы были. «Ему лет под 50 было, — прикидывает Агзам. — Мне рассказывали, что у него жена раньше была, жили они где-то здесь, недалеко. А потом он с женой разошелся, ушел из дома, спал возле мусорки». Дворника и несколько его знакомых после той истории тоже опрашивали полицейские, но ничего важного, говорит, сообщить не смог. «Я его раза два-три видел. Привет-привет, здорово-здорово. Он выпить любил, нормально так, — дворник делает характерный жест, щелкнув по шее под подбородком. — Не работал. На что пил? Или находил где-то, что выпить, или наливал кто-то [из знакомых], или собирал металл, пластик, сдавал. Так-то он очень хороший, нормальный был мужик. Сказали, что его малолетки избили, и он умер». А недели две назад Агзам снова услышал о банде малолеток. «Я про это слышал — что подростки ходят, обижают. У нас тут мужик один ходит, порядок наводит тоже, он мне и сказал: „Будь осторожен“», — бесхитростно улыбается дворник. Совет Агзаму пригодился довольно быстро. Вскоре после того разговора со знакомым дворнику встретились странные подростки. «Я на лавочке сидел после того, как убрался. Смотрю — трое малолеток, подростков, — рассказывает Агзам. — Здоровые такие. „Здравствуйте“. — „Здравствуйте“. И начали на меня наезжать. Я им сказал: „Идите отсюда! А то я сейчас кааак встану, кааааак вам наподдам! И не знаю, что с вами будет“. — Они: „Ой, извините, извините“. И — фьють — свалили сразу». А вместо домашки — фашизм Полиция и СК традиционно не комментируют тему, в которой замешаны несовершеннолетние. Нам же удалось выяснить, что подростки сбились в банду уже давно. Большинству из задержанных по 12-14 лет, учатся в 7-8 классах. Но есть среди них и парочка постарше — 17-летние студенты колледжа. Младшие со старшими спелись через двоих братьев. На счету этой банды как минимум пять нападений на бомжей. Их забрасывали камнями, запинывали спящих у теплотрасс, ловили в городе. Несчастному Саше, застигнутому на диване за мусоркой, залили лицо струей из перцового баллончика, а потом дезориентированного бездомного избивали ногами и стеклянной бутылкой, снимая все на видео. После этих зверств Саша скончался, еще как минимум двое пострадавших оказались в больнице, один — в крайне тяжелом состоянии. И не исключено, что это далеко не весь «послужной список» школоты. Кто занес в круг этих подростков фашистскую идеологию, сейчас сказать уже трудно. Кажется очевидным, что не обошлось без влияния интернета. Неясно другое, как в семьях просмотрели трансформацию детей в нацистов. Ведь всё было на ладони: в тетрадях и в телефонах — фашистские символы, в вещах — кастеты, биты, балаклавы. На прошлой неделе троих из задержанных Центральный районный суд Челябинска по ходатайству следствия отправил в СИЗО. «Избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца, то есть до 25 октября 2025 года», — ответили на наш запрос в Центральном районном суде. Самого младшего — 12-летнего пацана, который, как говорят, проявлял особую жестокость, — привлечь к уголовной ответственности невозможно в силу возраста. Еще несколько подростков пока остались в статусе свидетелей. По данным 74.RU, задержание подростков провели сотрудники полиции, расследованием уголовного дела о серии нападений занимается областное следственное управление СК. Однако добиться комментариев ни от тех, ни от других нам пока не удалось. Мы направили официальные запросы и опубликуем ответы, если они поступят. Как не пропустить это в детях Откуда в подростках такая агрессия и могли ли семьи вовремя заметить неладное? Журналисты обратились к психологам. Отследить формирование националистических взглядов у ребенка можно всегда, уверена детский психолог Ксения Адушкина. «Это начинается не за один день. Если была свастика [на тетрадях], они это не прятали, и это не вчера началось, — говорит эксперт. — Чаще всего в таких ситуациях семья до последнего ничего не замечает — закрывает глаза, считает, что это временное подростковое увлечение, которое пройдет. Надо смотреть индивидуально. Но та семья, где родители в контакте с ребенком, знают, с кем он дружит, чем интересуется, что смотрит и читает, такие моменты не упустит». Психолог подчеркивает, что внутренние ценности ребенок получает прежде всего из семьи. «Сказать, что пришли плохие ребята и моего хорошего сына утянули куда-то, можно только в том случае, если других приоритетов, ценностных ориентиров у ребенка к тому моменту не сложилось, — считает детский психолог Ксения Адушкина. — Какой выбор для себя делать — игнорировать, помогать, убивать — решает каждый из нас. И этот выбор основывается на ценностях, которые сформированы, в первую очередь, семьей. Допустим, папа, увидев возле подъезда пьяного бомжа, пнет его, и ребенок увидит это и будет видеть на протяжении своего взросления. Или папа говорил каждый раз что-то нелицеприятное. Да, никого не убивали, ни к чему не призывали, но слыша это, ребенок делает определенные выводы». Семейный и детский психолог Ксения Медведева согласна с коллегой. «Насилие порождает насилие. Это известная цитата, не моя, и она очень даже понятная, — рассуждает Ксения Медведева. — Эта ситуация говорит о том, что в культурном коде подростка, в его среде есть такая норма, которая предполагает, что делать больно — это нормально. Скорее всего, такая деструкция присутствует в его семье, и он это переносит во внешний мир. А когда подростки укрепляются за счет компании, за счет своего количества, эффект усиливается. Когда их много, агрессии становится больше, и она обретает масштаб катастрофы». Если со стороны семья кажется полной и благополучной, это еще не говорит об отсутствии насилия и достаточном внимании к детям. «Почему пропускают? Самая банальная причина — мама и папа занимаются собой, а ребенок сам себе предоставлен, — рассказывает психолог. — Родители иногда занимают инфантильную позицию: пусть ребенка кто-то там да воспитывает, но не я, я буду заниматься бизнесом, личной жизнью, чем угодно. Это не включенный родитель. Но ребенок — это наша ответственность, наш проект. Не бывает такого, что родитель хороший, а ребенок какой-то не такой. Мы сами его родили, сами слепили. Возможно, родители не включались тогда, когда ребенку требовалось внимание. Не было слияния здорового, базового, когда ребенок чувствовал, что он небезразличен, что им интересуется, с ним могут о чувствах поговорить». Вместе с тем, психологи не советуют проверять телефон подростка без его разрешения, пытаясь отследить переписки или снятые видео. Да, быть в курсе ситуации важно, но нельзя передавить. «Это личные границы, которые мы формируем в семье. Например, если я иду к ребенку в комнату, то как адекватная здоровая мама должна постучаться и спросить, могу ли я зайти. Если я захожу в ванную к ребенку, который моется, я тоже должна постучаться и спросить. Это такие здоровые границы. По сути, ситуация с телефоном ничем не отличается, — объясняет Ксения Медведева. — Вторгаться в личное пространство ребенка, требовать телефон, не совсем правильно. Он начнет думать, что границ вообще нет, начнет забирать те же телефоны у младших и слабых. Действовать нужно через доверие, а оно формируется годами: „Слушай, давай мы с тобой поговорим. Я не хочу лезть в твой телефон, в твою записную книжку или дневник, давай поговорим доверительно“. И тогда ребенок может сам принести телефон и сказать: „Мама, посмотри“, он не будет ничего скрывать».