«Европейскую весну» в Архангельске продолжил спектакль о душной политической несвободе

Архангельские зрители встретились со вторым спектаклем программы фестиваля «Европейская весна». Дважды за вечер на сцене Архангельского молодежного театра артисты петербуржского «Театро ди Капуа» отыграли спектакль «Жизнь за царя». Постановка сделана по документам исполнительного комитета партии «Народная воля», письмам народовольцев, но голоса из прошлого звучат как-то необыкновенно актуально и комплементарно дню сегодняшнему, особенно в Архангельске. Надо сказать, что это уже второй спектакль фестиваля, который одновременно смело, современно и бережно выводит на первый план исторический контекст. «Европейская весна» открылась 2 апреля — спектаклем «Суд над Джоном Демьянюком. Холокост-Кабаре». Выбор в программу именно исторических спектаклей пояснил худрук фестиваля и Молодежного театра Виктор Панов: — Меня очень поражает отношение к истории в стране. И как сказал Пушкин: «Уважение к истории, вот что отличает образованность от дикости. Поэтому первый спектакль это был холокост, потому что это жуткая история, но гениально сделанная в стиле Брехта. Это Брехт придумал формулу «Развлекая, получать». «Театро Ди Капуа» тоже сильно ударяет по истории, в хорошем смысле этого слова. Летом они привозили свой спектакль «Слово и дело», который тоже сделан на документах.Также Панов отметил, что они стараются уходить от академических театров и выбирать просто лучшие. «Жизнь за царя» действительно таковой: удостоен самых высоких премий, таких как «Золотой софит» и «Золотая маска». Спектакль начался в гостиной театра. Обстановка такова: в залу закрыты все двери, вокруг темнота — свет дают только свечи в канделябре, в воздухе повисает духота, на стена развешаны портреты народовольцев, снимки отпечатков пальцев — тоже факты времени. Разговор же о нем начинает актер Андрей Жуков — в длинном простом балахоне, с окладистой бородой он весь, кажется, оттуда, из века XIX века. Сначала он предстает в образе Достоевского, на груди у него даже соответствующая табличка, как у приговоренного. При этом не покидает ощущение, что одновременно мы слушаем скорее экскурсовода, который из нашего дня смотрит на народовольцев, показывает фотолабораторию, подсвеченную красным цветом, проявляет снимки революционеров, но бережет их от вспышек фотоаппаратов любопытных зрителей, который только что сам любезно пригласил с ним заглянуть в прошлое. После вместо с табличкой на шее он перевоплощается в Льва Толстого и читает два его письма Александру III и Николаю II с разницей в двадцать лет. В первом обращается с пиететом к государю, во втором — взывает к милости «брата». А после снова обращается в этакого рассказчика, который проводит параллель между артистами в спектакле, игравшими спектакль на самых разных площадках, и народовольцами — вынужденными скитаться и менять штаб-квартиры. Этот механизм встречи прошлого и настоящего повторится несколько раз и когда начнется основное действие — в зрительном зале. Если в гостиной духота обволакивает физически, то в зале это состояние обретается уже за актёрской игры. Обстановка довольно проста — стол, несколько стульев и украшенная ёлка на заднем плане. Актеров всего четверо: Илона Маркарова, Александр Кошкидько, Игорь Устинович и Павел Михайлов, но через каждого немногим больше, чем за час успевают пройти судьбы многих народовольцев. Потому и так своевременен этот спектакль именно для нашего города, где прямо сейчас разворачиваются протестное движение, участники которого имеют самый разный статус и воззрения. Кажется, портреты людей позапрошлого века: слово дают двум Верам — Засулич и Фигнер, Софье Перовской, Андрею Желябова и Николаю Кибальчичу, Степану Халтурину и Макару Тетерке, но разыграны они уже не как конкретные единицы, личности, а как фигура времени — сколько было за ними тех, кто думал и чувствовал так. При этой обобщенности каждый образ запоминается своей краской: безропотность и принятие судьбы здесь скрещивается с паясничеством и заигрыванием, соседствуют сумасбродство, вера в безнаказанность и жажда жизни. Общее же настроение после спектакля долго не отпускает: это тоже смесь — духоты, тревожности, всегдашней, кажется, несвоевременности протеста — как горько восклицание о том, что народовольцы опередили время на 25 лет. Такое состояние создается уже не за счет отобранных текстов, а тем, как они подаются: хлёстко сочетая ритмизованные спичи, например, с романсовыми напевами, а речитативы площадного театра с испанской музыкой и грузинским акцентом — вот уж когда даже самое простое слово «режет» по живому. Режиссер вместе с актерским ансамблем создает отдельную музыкальную палитру, благодаря которой даже если бы мы просто слушали спектакль в подкасте, ощущений сопричастности получили бы не меньше. Следующая фестивальный спектакль — «Река Потудань» от Псковского театра драмы — покажут в Доме молодежи 18 апреля.