Дизайнер из Москвы восстанавливает дом в деревне Архангельской области

Дизайнер и создательница бренда украшений berega Юлия Еремеева купила дом в деревне Заостровье в Архангельской области. Отсюда родом ее родители, здесь живут ее бабушки, а большая семья приезжает в деревню несколько раз в год. Впереди длительный процесс реконструкции, к которому привлекли в том числе и специалистов из Москвы. Когда дом будет готов, здесь разместится мастерская бренда berega, который Юля развивает вместе с сестрой Ольгой. Семейная команда Юля родилась в Москве, но Заостровье в Виноградовском округе знает с детства: здесь она проводила летние каникулы. Сейчас Юле 32 года, девушка переехала в Архангельск, а с апреля по ноябрь проводит в деревне, восстанавливая купленный дом. — В детстве с сестрой мы четверть года здесь тусовались. Естественно, лето в деревне сказалось на наших личностях, — делится Юля, пока мы обедаем в доме ее бабушки. — Вот мы до сих пор сюда ездим и продолжаем тусоваться. Сейчас есть ощущение, что мы что-то полезное тут можем сделать, что-то интересное. Силенки появились уже, поэтому и не останавливаемся. Благо вся семья поддерживает. Купить дом помогала мама девушки — Юлия Скорнякова. Она родом с Заостровья, здесь ходила в школу, потом окончила Архангельский кооперативный техникум, вышла замуж и уехала с супругом Дмитрием в Москву. — В какой-то момент мы решили, что нужно возвращаться, — рассказывает женщина. — Не просто так копаться в огороде, а сделать что-то интересное. Семья решила купить дом, чтобы сделать здесь мастерскую и пространство для людей, разделяющих их интересы — народное творчество, костюм и традиции Поморья. Бренд berega вдохновлен обычаями и культурой народов Севера России. Дом назвали так же — «Берега». — Этот дом не наш, это просто дом, который относительно хорошо сохранился, — рассказывает Юлия Скорнякова. — Типичный дом Двиноважья, пятистенок, двухэтажный, с большой хозяйственной частью. Две жилые комнаты внизу, две вверху, и еще боковая. Дом «Берега» принадлежал одной из местных семей. По соседству с ним стоит еще один, сильно разрушенный. Здесь родился дедушка Дмитрия Скорнякова, супруга Юлии. Поэтому место в итоге выбрано не случайно. — Одному поднять хозяйство невозможно, поэтому у нас семейная команда, которая впряглась, — рассказывает Юлия Скорнякова. — Купили его в 2023 году, три года мы уже домом занимаемся. В деревне команда бывает «наездами». — Мы с мужем приезжаем три раза в год: на майские, летом на День деревни и в октябре, — говорит Юлия Скорнякова. — Это наше физическое присутствие. По сути, мы каждый день занимаемся этим проектом. На мне лежит краеведческая работа, изучение родословной. Три года назад женщина начала изучать историю семьи Скорняковых. Материалы собирает в архивах, ищет фотографии, материалы бережно хранит в отдельной папке. — Мы докопались до 1667 года, одиннадцатое колено, — с гордостью делится Юлия. «Вы дом вообще видели? Вам зачем он?» Идея иметь место для работы в деревне родилась у Юли Еремеевой довольно давно. Вместе с брендом девушка занимается созданием народного костюма в студии «Русские начала» в Москве. — Костюмом я в пятнадцатом году начала заниматься. На местности это вообще другие ощущения. Одно дело, когда девушки к нам в мастерскую в Москве приходят шить. Совсем другое — выезжать и смотреть, что такое, например, Каргополь, откуда костюм родом. Деревня с ее просторами, ощущением горизонта, песчаными косами на Северной Двине, медленной, суровой водой вдохновила Юлю и на создание бренда украшений. Идея мастерской в таком месте родилась сама собой. — Единственное, что абсолютно не было понимания, что это, где это, как это? Приезжать на лето работать или просто выезжать из Москвы? Юлии Скорняковой, маме девушки, пришла идея купить дом в Заостровье. — Приезжает мама после каникул в деревне зимой и говорит: «Юль, давай дом покупать». Я такая: «Блин, давай, конечно». Что я могла вообще на это ответить? Я понимаю, что до этого были мои фантазии, которые не развивались в действие. Но зато была подготовка в плане и бренда, и костюмов. Всё развивалось постепенно. Эта потребность нарастающая столкнулась с желанием моей мамы. Маму Юли поддержал и папа, ему стала интересна история дома по соседству, где родился его дедушка. — Этот кусочек земли в красивом месте, открывается вид на ту сторону реки. Мы решили, что этот кусочек земли нам надо. После этого уже начал сам проект вырисовываться. Поначалу, как рассказывает Юля, идею покупки двух домов, непригодных для жизни, многие не понимали. — Даже те, кто нам дом продавал, спрашивали: «Вы дом вообще видели? Вам зачем он?» Это был постоянный диалог был с теми, с кем мы взаимодействовали по покупке. Но у нас уже было четкое ощущение, что нам надо. Я понимала зачем, а мама хотела реализовать. Идея превратить дом в музей или гостиницу, как говорит Юля, у местных жителей уже возникала, но никто не готов был взяться. — Потому что покупка — это тоже сложное дело. Купить у людей, у которых нет ни одного документа на этот дом, тяжеловато. Мы этот путь прошли благодаря упорству мамы. Из дома — мастерскую, из руин — арт-объект Восстановить такой дом — дело не только небыстрое, но и дорогое. А еще нужны люди, которые понимают, как обращаться с деревом и строить со знанием традиции. В идеальном варианте, как представляет себе Юля, нужно шесть миллионов и пять профессиональных плотников. Люди — отдельная проблема. — Плотники — это отдельный вид работников при строительстве, люди, которые умеют работать с деревом, с топором. Этот навык на территории утерян. Есть строители, есть обслуживающие бригады, которые, может, дачку поднять смогут. Но это очень низкий уровень строительства, он непригоден для такой серьезной махины, как у нас. Вместе с плотниками нужен и архитектор-реставратор с теми же навыками, который может руководить бригадой. — Имея деньги и профессиональных людей, мы бы могли это сделать, я думаю, года за два-три, — прикидывает Юля. — Весь перебор дома — один сезон, это сделать надо быстро. Плюс год на коммуникации, воду, чтобы в мастерскую можно было приезжать там и зимой, и летом. При этом надежды Юля не теряет. — Мы понимаем, что где-то эти ребята существуют. Их надо найти и внятную работу им предложить. Сейчас мы даем себе время на подготовку. Пока нужно сделать рядом место, где можно переночевать. В этом году у нас появился туалет. Нужно сделать летнюю кухню, перенести баню, очистить колодец — создать набор минимальных деревенских наборов средств для жизни. Когда это случится, будет база для жилья. Сейчас команда занимается подготовкой, закупает материалы. — Два года мы закупаем бревно, тысяч по 100 уходит. Доски еще дороже — 120–150 тысяч каждый сезон. Такими суммами мы вроде как еще можем оперировать. Пока над домом трудится не так много людей, но каждый из них выполняет важную роль. — Я главный коммуникатор, подтягивающий людей на это всё дело, — говорит Юля. — Мама выполняет административно-хозяйственные задачи. Третий человек — архитектор-реставратор Николай Смирнов. Он единственный, кто представляет, что вообще тут должно твориться. Еще в команде есть Александр Ермолаев — это архитектор-дизайнер мастерской «Театр архитектурной формы» из Москвы. Александра девушка называет «архитектором-психологом». — Он очень сильно мне помогал на начальных этапах. Разговаривал, задавал мне вопросы. Саша помог сформулировать, что мы здесь вообще хотим, на что мы готовы. Сашина идея была как раз сохранить руину. Руиной называют дом, в котором родился Петр Скорняков, дед Юлиного отца. — Дом совсем непригоден для жизни, но мы благодаря Саше видим в нем арт-объект на тему памяти места. Это уходящая архитектура, которая находится в процессе исчезновения. Нам интересно ее обработать, превратить в некую площадку, которая зафиксирует этот процесс. Технически, технологически и финансово, как говорит Юля, это будет довольно непросто. — Мы выбрали путь самостоятельного восстановления, процесс растягивается во времени. Тем не менее я показывала по весне презентацию, что сделано за три года. И когда ты собираешь всю картинку, думаешь: «Ну, по-моему, нормально». Юля вкладывает в дом деньги, полученные от своего бренда berega. Еще одна возможность найти финансы — получение гранта. Ее Юля с командой тоже рассматривают, но пока не решились. — В схеме, которая выработалась у меня — бренд, который зарабатывает деньги, — потенциала пока больше, чем у гранта, — считает девушка. — Это более стабильно. У меня есть дело, которое закрывает наши нужды. Даже на стадии восстановления дом живой. Здесь уже проводят встречи единомышленников, занимающихся традициями Поморья. В планах мероприятий еще больше. — По гранту «Русских начал» запланированы семинары и мастер-классы уже в следующем году в доме «Берега». У нас к этому времени будут материалы, костюмы, которыми можно будет делиться. Появится кухня, в летнее время мне бы очень хотелось проводить резиденции, объединять людей, художников. Еще одна цель — устраивать уроки рисования с детьми. — Дети — важный аспект. Пока их тут осталось даже человек восемь, стоит для них что-то сделать. Рисование — это такая база, которая в любом случае будет хороша, чем бы человек ни занимался. Ходить делать пленэры вокруг дома «Берега», развешивать на его стенах наши рисунки. Это было бы здорово. Мы приезжали в Заостровье на 555-летний юбилей. Читайте, чем живет эта деревня, объединившая поколения и города. Посмотрите в большом фоторепортаже, как прошел показ и юбилей Заостровья. Молодежь, возвращающаяся в деревни, теперь не редкость. Видео деревенского дня рождения в Архангельской области набрало уже более миллиона просмотров. Снял его Даниил Черемный. Парень отметил 25-летие в Едоме Пинежского округа, позвав на юбилей всех соседей. 29.RU поговорил с Даниилом о деревенском быте, местных жителях и желании молодежи жить подальше от города.