Иван Братушев: сошел с ума, собрался на войну и сохранил в себе мальчишку

Мы познакомились с актером Архангельского театра драмы Иваном Братушевым после спектакля «Блогер» по гоголевской повести «Записки сумасшедшего». Титулярный советник Аксентий Иванович Поприщин на расстоянии вытянутой руки – в этом особенность камерной сцены – сходит с ума. На фоне чиновника 18 века появляется синий экран полетевшей «винды». В роковом «блоге» ставится точка, зрители аплодируют, а мы... идем за кулисы. Титулярный советник в кедах Там я не сразу узнаю Ивана Братушева, в котором от гоголевского беспокойного персонажа нет уже ничего, кроме костюма. Наряд госслужащего восемнадцатого века сочетается с кедами, – актер уже шагнул в наше измерение. Первые минуты после спектакля для актера не проходят без сигареты. «Блогер» закуривает, я замечаю, что мыслями он еще на сцене. Спектакль такого типа у Ивана единственный – полтора часа он практически один играет без передышки. Режиссер Игорь Патокин выстроил действие по типу синусоиды, – от спокойных сцен к накаленным, и такой режим помог сохранить актеру энергию от начала до конца.– Игорь Витальевич технически продумал спектакль так, что я не выдохся в первый час, и не тащился потом по действию, мои силы благодаря его режиссерской работе расходуются экономно, – комментирует Иван Братушев. – В этом и заключается его профессионализм – сделать художественную постановку и динамичной, и реальной для воспроизведения. Мы должны достучаться до зрителя на эмоциональном уровне, и такой метафизический материал, как творчество Гоголя, позволяет это сделать. Иван Братушев окончил Ярославский театральный институт. В Архангельском театре драмы им. М. В. Ломоносова с 2006 года. Одна из первых ролей на профессиональной сцене – Карп в спектакле «Завтрак у предводителя» была сразу же отмечена прессой и зрителями. В роли Кассио в спектакле Р. Виктюка «Фуршет после премьеры» актер предстал совершенно в ином свете: раскованным, смелым, темпераментным. Исполняя в спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро» две роли, Керубино и Грепсолейна, он нашел для каждого персонажа совершенно разные краски. Роли у Ивана разноплановые: и Трубадур в «Бременских музыкантах», и Клеонт в пьесе «Мещанин во дворянстве», а еще Свинопас, Ваня из «Грозы» Островского, Василий Теркин и, конечно же, титулярный советник – гоголевский Аксентий Иванович Поприщин, он же – «Блогер». В 2011 году на 10 Всероссийском фестивале «Дни Островского в Костроме» Иван Братушев получил награду в номинации «За освященное именем Островского обещающее начало», роль Петра в спектакле «Лес».Если метафорически говорить, титулярный советник Поприщин постучался, не дождался, пока откроем, ворвался сам и закрылся с нами изнутри – так мы стали заложниками напряженного монолога, все больше напоминающего предсмертный бред. Иван Братушев потихоньку возвращается к реальности – после сцены он какое-то время находится в некой эйфории.– На малой сцене чуть страшнее выступать, ответственности больше – сложно переиграть, если что-то пошло не так изнутри. Лицом к лицу со зрителем, и я все вижу по ним, считываю реакцию. Это заводит, подстегивает – ты чувствуешь, как воздействуешь. А бывает, и нет отклика.– И что тогда?– Иногда спектакль идет тяжело, и ты собой недоволен – будто мешок с картошкой тащишь к занавесу. Что-то неточно сделал, и пошло-поехало. Может, усталый на сцену вышел, может, напряжения нужного не схватил, причины тому могут быть разные. Зашел спектакль? Отлично. Не зашел? Не надо винить людей в зале. Надо понять, что сделано не так, чтобы потом сделать по-другому. Ну, не умею я спрашивать с других. При этом я бы не сказал, что плетью себя хлещу, нет. Просто зрителя надо понять. Он деньги заплатил. Пришел отдохнуть. Или подумать. Все, что делается на сцене – не ради аплодисментов. Самое важное – это взаимодействие зала и актеров в процессе самого спектакля. Гоголь, как Вселенная Премьера «Блогера» прошла 2 февраля, а ежедневные репетиции начались еще в прошлом году, летом. Удивительно, как после стольких многократных помешательств Иван Братушев сам не начал вести «Записки сумасшедшего». – Это исключено, – комментирует Иван Братушев. – Все-таки мы с Аксентием Ивановичем очень разные люди, мне просто интересна его история, его взгляд на жизнь. Это очень сильный человек, решился на поступки путем отказа от реальной жизни.В школьные годы, насколько помню сама, Поприщин воспринимался примитивно отрицательным, карикатурным и жалким. В студенчестве раскрываешь его заново – чиновник оказывается многоликим. Вот и Иван Братушев считает, что одного прочтения тут быть не может.– Гоголь, как Вселенная, когда я начал готовиться к роли, передо мной такая бездна разверзлась, что страшно было: вступишь в нее – и полетишь, – комментирует Иван Братушев. – Если от метафизики отойти и брать ближе к жизни, понять Поприщина можно. Он не продвигается по службе, поскольку не умеет подлизываться, давать взятки, не может заговорить с высокого ранга человеком: у него есть какой-то пиетет – субординация. Это простой человек, который влюбился в дочку начальника. Только вот, что у него есть за душой? Все, как и сегодня, – ни кола ни двора? То и жених из тебя незавидный. Поприщин, конечно, может быть смешным, но комизм этот – нечто большее, чем невеселая улыбка. В каждом из нас что-то от него прячется, потому и отзывается он спустя столько лет в каждом поколении. Каждый был на его месте. И в обществе, которое тебя притесняет, и в продвижении по карьере, где каждый сам за себя. Стеснялся купить билет в автобусе Мне всегда казалось, что среди актеров не бывает интровертов. Иван относит себя именно к такому типу людей. Рассказал, что в театр как раз и пришел, чтобы в себе это побороть – познать себя, вылезть из своей раковины.– Я ведь был до ужаса стеснительный, – комментирует Братушев. – В школьные годы не мог билет купить в автобусе, в очереди за хлебом стоять без смущения, да и подростком я был диковатым. – И как решились в театр податься? – Сначала в школе проявлял себя, учителя будто видели во мне что-то... Ну, и главным переломным моментом была армия – этап зрелости, когда я определился, кем хочу быть, на что способен. Отвечаешь себе на эти вопросы и не так страшно по жизни шагать. По-разному про армию говорят, кто-то боится солдафоном стать, а я наоборот там много получил – смелость, находчивость, там учишься терпению, ответственности. Все это в театре пригодилось. От Пьеро до Поприщина Бывает, что за одним актером театра или кино цепляется один образ. И после их сложно воспринимать в новой роли, в новом контексте. Когда Иван Братушев только пришел в театр, ему попадались все принцы, да иванушки-дурачки, и ему было сложно, потому что лирические герои – не совсем его. Постепенно он от этого ушел, считает, что нужно находить в себе разные грани. Даже лирического персонажа можно сыграть с комизмом или добавить щепотку уродства. Есть, конечно, режиссерский замысел, от которого нельзя отходить, но иногда актер и режиссер вступают в общий творческий процесс. – Некогда я мечтал сыграть кого-либо по Достоевскому, мне были близки князь Мышкин и Родион Раскольников. Еще на Шекспира поглядывал. А потом решил, что мечтать о ролях – глупо. Надо уметь работать с тем, что есть. Мне теперь наоборот нравится, когда предлагают роли, на которые я как бы не гожусь. Когда роль совершенно "не твоя" – работать гораздо интереснее.Если сегодня обратиться к списку ролей Ивана Братушева, увидим там и Трубадура, и принца, и повара-придурка из спектакля «Один день огромной страны» Солженицына, и много кого еще. Я спрашиваю, какая роль самая сложная, но мой собеседник разводит руками – это как? – Я уже не понимаю, что такое сложность. Репетиция прошла неудачно, если ты ничего нового не попробовал, чем труднее, тем увлекательнее. Когда Игорь Патокин пригласил меня на Поприщина в «Блогер», я подумал – да какое там, мне 34. А он по сюжету 42-летний. Какой дурак был! Надо было сразу соглашаться. Столько для себя в этом образе открыл, раскопал даже, и не только в творчестве Гоголя, а в мире. Поражаешься, каким гениальным может быть человек, который писал в будущее. – Но ведь есть разница – подготовиться к Пьеро из «Золотого Ключика» или к исповеди по Гоголю? – Детская аудитория – другая, ей не соврешь, – она не будет визжать и веселиться, если на сцене не будет смешно. Там своя специфика... 12 особенных актеров Сегодня Иван Братушев – педагог «Театральной студии» для детей с ограниченными возможностями и детей-инвалидов без множественных нарушений здоровья. Детей набирали в студию благотворительная организация «Время Добра» и Архангельский театр драмы: взяли всех, кто пришел. Всего в группе 12 ребят. Под присмотром специалистов и родителей актеры и режиссёры дают уроки театрального мастерства особенным детям, а по итогам работы студии покажут зрителям совместную постановку. – Это опять же авантюра, на которую я подписался для познания себя самого. У меня есть педагогический опыт – был свой курс в колледже культуры. А сегодня в студии я не учу детей... Мне кажется, студия нужна, чтобы помочь им раскрыться. Стать самим собой и уметь этим пользоваться на сцене. В них очень много заложено. Порой эти уникальные ребята говорят так искренне, когда нужно играть, что в это нереально не поверить. Я делюсь с ними тем, что я умею на их языке. На языке детства. Однажды на занятии произошла такая история: дети ставили юмористический этюд, по сюжету они раскрашивают плакат ко дню рождения, а потом входит персонаж Ивана Братушева, нелепо спотыкается и роняет на общее художество торт. Ярким плакатом был кусок газеты, вместо торта – шляпа, дети активно подключили фантазию и поверили в происходящее. И даже слишком. – Представляете, одна маленькая девочка из этой группы по-настоящему на меня обиделась – ну, как можно было быть таким неаккуратным и уронить масляный торт на плакат, который все так долго рисовали вымышленными кисточками! Сначала меня это поразило. А потом я испугался – если такой пустяк она воспринимает за правду, как аккуратно нужно вводить ее в театральный мир, чтобы она понимала, что все понарошку. Про Тёркина думали – «муть» Есть такой стереотип, что люди из театра живут в своем измерении, и не особо интересуются новостями, политикой, курсом доллара. Братушев признается, что редко смотрит телевизор. В подробности не вдается, ему достаточно просто знать, что творится в стране. – В политические дебри стараюсь не лезть, если и ставить спектакль про политику, то о том, что она делает с людьми, а не о том, кто прав, а кто виноват, – считает Иван. – Сложно разбираться в политике, ведь здесь говорят одно, там – другое. Пойди-пойми, где истина. Так что я не знаю, для чего политики врут, зачем ведут дипломатию, какие могут быть мотивы, чтобы развернуть войну. Театр, кстати, часто заставляет задумываться над мировоззренческими вопросами. Когда было решено ставить «Василия Тёркина», кто-то говорил: «Боже, ну какая муть, школьной программы еще не наслушались? Дадут вам гармошку, и будет клоунада...» А режиссер Алексей Ермилышев поставил великолепный спектакль. Серьезный. Один из моих любимых на сегодня. И зацепил меня режиссер одним вопросом: «Вот сейчас случись такое, ты пошел бы на войну»? Никогда себе такой вопрос не задавал. И принял решение – пошел бы. Что вдохновляет актера? Хобби приходят и уходят, Братушев писал, рисовал и даже делал кукол, и все же основной энергетический заряд он получает от самой жизни. От людей, природы и искусства. - Нужно сохранить в себе ребенка с его наивным любопытством и жизнелюбием. Даже в тех людях, которых давно знаешь, можно увидеть то, что раньше не замечал. Все мы состоим из мелочей, и какие-то можно вложить в своего героя, сделать его в постановке более четким, выпуклым, «не твоим» – ведь не хочется играть самого себя. Вдохновение и отдушину я ищу в семье. Порой важные мысли приходят в голову, когда просто смотрю на незнакомцев. Видишь, как ребенок бабушку взял за руку, и рассуждаешь о внутренней материи человека – что вдохновляет нас любить? Делать добрые поступки? Как передается эта энергия? Часто слежу за природой, и это тоже может дать идеи. Смотришь, как растет стебелек или распускается цветок, и видишь в этом жест руки, который можно использовать в постановке. Конечно, эмоциональный заряд я получаю от чтения, еще вернусь к книге Габриэля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества» – постиг в ней еще не все. Эта книга для меня такой мир открыла, что после нее сложно читать другие тексты. Ну, и постоянно возвращаюсь к Эрику-Эмманюэлю Шмитту, а также Антуану де Сент-Экзюпери, он как раз помогает не потерять в себе своего внутреннего ребенка.P.S. Пока писался текст, творческая группа спектакля «Блогер» успешно выступила на V Международном фестивале-лаборатории спектаклей малых форм «CHELоВЕК ТЕАТРА» в Челябинске. Экспертный совет фестиваля назвал спектакль «Блогер» настоящим произведением искусства. Редакция 29.ru присоединяется к поздравлениям.