Молодежь провела летний лагерь в Архангельской воспитательной колонии

Летний детский лагерь… в колонии — возможно ли это? Да. Уже второй год в Архангельске действует такой для осужденных подростков. Среди ведущих — молодые парни и девушки из Архангельска и области. Рассказываем, зачем благополучная молодежь работает с малолетними преступниками, что совершили их подопечные и нуждаются ли они в таком нетипичном для этих мест внимании. Игры, «болталки», а впереди у многих — срок Летний лагерь длится недолго, всего шесть дней, однако заметно меняет по итогу осужденных подростков. Программу кураторы разрабатывали несколько месяцев совместно с педагогами из Санкт-Петербурга, работающими в неформальном образовании. Это уже вторая летняя смена проекта «С другой стороны», поддержанная Благотворительным фондом Владимира Потанина. В этот раз Роман Александров, куратор проекта, решил собрать и обучить команду из Архангельской области. Отобрали девять человек. Несколько раз до смены команда выезжала в колонию, чтобы познакомиться с воспитанниками, сотрудниками и дать понять, что будет происходить на шестидневной смене. На первой встрече было заметно, как волнуются ведущие. Парни разглядывали приехавших, что-то обсуждали между собой, присматривались, некоторые отсиживались, не участвуя. Во второй приезд воспитанники уже сами подходили здороваться, узнавали гостей с прошлой встречи. В первый день летней смены план посыпался: ребят после обеда забрали на час, а команда осталась ждать. В колонии свой распорядок. На смене парни вели себя по-разному. Кто-то молчал, кто-то говорил активно, подключая остальных. Казалось, что осужденные в колонии — обычные подростки. Максимальный возраст — 19 лет. И, как подростки, некоторые саботировали процессы, вредничали и капризничали. Парней надо «заобщать» Для многих из этих ребят лагерь — это возможность познакомиться с новыми людьми и даже друг с другом. В условиях режима это редкость. Анна Фомина, куратор проекта, рассказывает: после прошлой смены она начала общаться с одним из воспитанников, и он рассказал, что подружился с другим пацаном, хотя до этого они вместе сидели в колонии полгода. — Они вообще не общаются, если их не заобщать. Мне кажется, наш приезд позволяет им увидеть друг друга, — говорит Анна. Для того, чтобы парней «заобщать», проводили в том числе мастерские. Чем занимались на мастерских: музыкой;арт-терапией;спортом;творчеством;создавали блокноты;писали тексты;учились танцевать хип-хоп. Спорт и творчество для большинства воспитанников — любимые занятия. Несмотря на разнообразие мероприятий, которого нет в обычной жизни колонии, часть парней отказывались участвовать и просто наблюдали со стороны. Один из них — Никита. Сам он из Коми. Сидит за угоны. Недавно Никите исполнилось 18 лет. У него уже два ребенка. — А началось всё вообще лет с восьми, и всё постепенно. Папа ушел в другую семью. Потом у сестры день рождения, подарка нет, иду в магазин, ворую. Понеслось-понеслось. В спецшколе был, потом в СИЗО сел, — рассказывает Никита. Парень говорит, что теперь хочет жить иначе и хорошо понимает, как больше не иметь проблем с законом. — Здесь так-то неплохо. На взрослой колонии потяжелее будет, — признается Никита. После освобождения Никита хочет заниматься музыкой, он пишет тексты для песен. Верит, что вернется в Коми, заработает денег, а потом — в Москву. Говорит, там есть хорошие люди, да и родственники помогут. Никита участвовал в активностях через раз, в первый день просто смотрел, но вечером подошел к Роману, организатору, и искренне поблагодарил за то, что к ним приехали. Потому что для парней тут каждый день кажется одинаковым, и даже просто видеть лица «людей с воли» — уже маленький праздник. «Я жить буду только на воле» Арсений попал в колонию за распространение наркотиков. Рассказывает, что был хорошим ребенком. Играл на скрипке, учился в православной гимназии. А потом понял, что в Бога не верит. Учиться перестал, бросил музыкальную школу и увлекся запрещенными веществами. — Жил обычную жизнь наркомана, — признается парень. В колонии он уже восемь месяцев. Говорит, что заключение пошло ему на пользу, в том числе для здоровья. Здесь он набрал вес и, как многие осужденные, осознал ценность свободы. За хорошее поведение в колонии парней поощряют: Арсений вместе с другими воспитанниками выезжал на акцию «Чистый берег», где парни прибирают территории рядом с водоемами, купаются и жарят шашлыки. Заметно, что парни держатся кучками, выбирают тех, кто ближе по духу. У Арсения есть приятель — Костя (имя изменено), ему скоро 17 лет. — Я понимаю, что косячник, — говорит Костя. — Чувствовал безнаказанность. Костя оказался в колонии, потому что нарушил правила условного наказания с испытательным сроком. Вместо того чтобы отметиться у инспектора, пошел на тусовку. Привык, что все проблемы могут решить родители, но эту не смогли. Костя рассказывает, что после суда, попав в СИЗО, каждый день плакал и не мог есть: — Не выдержал бы этого чувства снова. Арсений и Костя выйдут из воспитательной колонии (ВК) на свободу. Но тут есть и те, кто продолжит отбывать наказание в исправительной колонии (ИК). Миша (имя изменено) и Саша — одни из таких. Познакомились они в поезде, когда ехали сюда. Саша — парень по виду суровый, во всем хочет докопаться до сути. В один из приездов он подошел и спросил, когда участников команды можно сфотографировать, — тут есть свой фотоаппарат и целый медиацентр. В другой раз подошел к Роману, организатору, чтобы узнать, когда будет свободное время в программе: хотят сделать сюрприз. Фото, как оказалось, нужны были для этого. В последний день лагеря парни подготовили для команды целый квест. Теперь ведущие стали участниками. На станциях играли в вышибалы, загадывали названия песен, зашифрованные в эмоджи, бегали, качали пресс, отжимались, приседали и даже писали стихи. В конце Саша собрал команду вместе и вручил памятные общие фотографии. — Я просил парней придумать что-нибудь, собраться. Договаривался с воспитателями, чтобы фотографии распечатать, — рассказывает Саша после квеста. — Попросил поощрения для тех воспитанников, кто участвовал. Саша из-за своей статьи выезжать за пределы колонии не может, но заботится о тех, кому повезло. Они стоят вместе с Мишей, разговаривают в окончании финального дня. Мише тоже скоро предстоит уехать на ИК. — Не знаю, как выживу на ИК, — говорит Саша. — Я буду не выживать на ИК, я буду жить, — отвечает Миша. — Я жить буду только на воле, — замечает Саша. «Обработали» А это Ваня. Он тоже скоро уйдет на ИК. Парня осудили за терроризм в 16 лет. Когда он выйдет на свободу, ему будет 24. Сам он из Калуги. В колонию попал, потому что поджег вышку сотовой связи. Сейчас с трудом может объяснить, как и зачем это произошло: Ваня в юном возрасте попал под преступное влияние. — В какой-то момент я перестал следить за своими мыслями, решениями и всё привело к тому, что я оказался здесь, — так он объясняет свой поступок. — У меня было очень много всяких каналов… Рассказывает, что семья у него хорошая, благополучная. Как говорит сам парень, его «обработали». Никакие деньги не стоят того, чтобы оказаться тут. А лагерь в этом его новом мире — почти чудо. Возможность искреннего диалога, возможность подумать о себе вслух. На писательской мастерской Ваня размышлял о судебной системе: не о себе, а в целом — о том, как часто всё может зависеть от человеческого фактора. На свободе Ваня хорошо учился. — Собирался поступать либо в Высшую школу экономики, либо в Российскую академию народного хозяйства и государственной службы. Хотел в детстве пилотом гражданской авиации стать. У меня вполне были шансы на это. Но оказался здесь. Несколько месяцев Ваня провел в СИЗО. Было сложно. Рассказывает, что в колонии намного легче: здесь есть небо над головой. Часть дня парни проводят на улице. Общается Ваня в основном с теми, с кем живет в комнате. — Тут я стараюсь находить общий язык со всеми. Не всегда, увы, получается из-за особенностей характера, но в целом не жалуюсь. Здесь, в заключении, теряются навыки нормального общения. Ваня говорит, что после освобождения понадобится год, чтобы прийти в себя. И всё же о новой жизни он думает и даже строит планы. — На свободе хочу выучить в совершенстве один из иностранных языков. И дальше, скорее всего, путешествовать по миру. В колонии Ваня начал учить корейский язык, одна из ведущих передала ему самоучитель. Читает книги по психологии, чтобы через других лучше понять себя. Почему оказался здесь, Ваня говорит неохотно. Можно догадываться, что у него был кризис. Два года назад сильно запутался в себе и жизни, но рядом не оказалось опоры. Парень упомянул, что ценности, которые сейчас главенствуют в обществе, ему не близки. — Всё упирается в материальное. Надеюсь, социум станет рано или поздно гуманнее. К Ване на длительные свидания приезжает семья. С родителями он общается, говорит, после заключения отношения стали даже ближе. У Вани есть младшие брат и сестра. — Посидев здесь и осознав некоторые вещи, я понял, хочу для них лучшего будущего. Всё будет у них отлично. Ощущение советского лагеря и трагедии Некоторые ведущие — не сильно старше воспитанников. Александра Горох — 20-летняя девушка из Пинежского района. Саша учится на историческом направлении и может стать преподавательницей. Хотела получить опыт работы с «трудными подростками». Перед первой поездкой, по словам Саши, страхов у нее не было: — Если ты к ним хорошо относишься, они обычно тоже идут на контакт, начинают к тебе хорошо относиться. После первого выезда Саша подумала, что парни выглядят как дети. Хотя некоторые ведущие отмечали, что по виду воспитанники кажутся старше. По словам Саши, ребята были вежливыми и сами шли на контакт, что тоже показалось ей странным. На первых выездах Саше было сложно найти общий язык с парнями, а атмосфера места ощущалась давящей. Но к самой смене это чувство пропало: — Меня порадовало, что некоторые ребята меня запоминали. Еще я смогла пообщаться с воспитателями из УФСИН, они тоже мне очень понравились. В конце лагеря Саша призналась, что когда-то жила с установкой: заключенные — не люди. После смены это поменялось. — Они нормальные парни, с ними можно общаться. И мне очень нравилось, как они, хоть и по-своему, но заботятся о нас. Саше я задала вопрос: «Зачем нужен проект?» — Мне понравилось, как мне один воспитанник сказал: «Сейчас мы сидим в колонии, сидеть нам долго. И вы приехали, и ребятам на семь дней подарили, по сути, лагерь, которого у них, возможно, никогда в жизни не было». У пацанов останется какое-то приятное впечатление от этого непростого времени. Некоторые участницы лагеря чувствовали страх: парни — преступники. Но после нескольких дней, проведенных вместе, они становятся еще и подростками, совершившими ошибку, за которую теперь нужно отвечать. Настя Берденникова, еще одна из ведущих, работает менеджером в детском центре дополнительного образования. Девушка рассказывает, что поначалу не понимала, чего ожидать: — С одной стороны, ужас практически, потому что не знаешь, что там может с тобой случиться. Что с этими ребятами? Кто они? Как работает эта система изнутри? С другой стороны, было очень интересно. Я очень мало общалась с подростками, а мне хотелось. И была такая мысль, что нужно попробовать. Если уж с этими справимся, то с любыми справимся. Ощущения от первого знакомства были двойственные: — Во-первых, это кошмар. Эти решетки, эти сетки, ощущение зловещей трагедии, неприятного места. И тут же — домики, как в советском детском лагере, ребята строем ходят, на полдник пошли. Думалось и про безопасность. — Понимаешь, что никто там пальцем тебя тронуть не может и ничего не случится. И всё равно в голове вот это чувство, что-то здесь не так: оглядывайся, будь аккуратнее, ходи осторожно. Я, наверное, никогда такого не испытывала, очень мечется сознание. С каждым выездом, признается Настя, становилось всё легче. При этом Настя еще до старта проекта понимала: парни там не просто так: — Что-то они натворили… Я ожидала большей агрессивности, неприятностей, с которыми надо справляться. Но неприятностей случалось совсем мало. Зачем делать лагерь для воспитанников колонии? Насте на этот вопрос ответить сложно до сих пор: — Мне мозг и сердце разрывал с первого выезда этот вопрос — зачем. Внутри ощущение есть, что это точно правильная вещь, и это точно нужно. Настя верит, что всего шесть дней могут изменить ребят. Да, они уже оступились, совершили ошибку, но малолетние осужденные увидели, что можно быть добрее, честнее, стремиться к лучшему. И, кто знает, может, это знакомство отведет их от новых ошибок. «Чувство, что мы идем к друзьям» В последний день спрашиваю у воспитанников Арсения и Кости, как им лагерь. Они неизменно держатся вместе. — Это место стало не колонией. Я не чувствовал себя заключенным, — признается Костя. Парень говорит, что после смены в лагере удалось найти много общего с другими воспитанниками, отношения стали крепче. Прошедшие дни они обсуждали перед отбоем. Воспитанник Арсений говорит, что некоторые волонтеры стали относиться к парням, находящимся в колонии, как к друзьям, и это чувство взаимно. — Знаете, это как-то забавно вообще… Когда мы знаем, что вы сейчас придете… И мы будто придем не с волонтерами общаться, заниматься, играть… А у нас чувство, что мы идем к друзьям… Вот такое чувство, — сбивчиво объясняет Костя. «Любой из этих пацанов может снова сесть в тюрьму» Куратор проекта Роман Александров из Санкт-Петербурга мечтает, чтобы проект развивался дальше с участием местных специалистов: — Это будет идеальный результат. Что появятся люди, которые захотят и смогут продолжать, а моя задача будет их поддерживать, как я могу. В итоге после окончания лагеря часть ведущих решила выезжать в колонию раз в месяц, проводить для парней игры, мастер-классы и другие активности. У Романа большой опыт работы в таких учреждениях, мы спросили его, каких результатов он ждет от проекта. — Ожиданий, что мы перевернем систему, нет. Для нас это возможность получить некий опыт, собрать информацию, увидеть это место и подумать про то, что можно тут еще сделать. Отчасти цель проекта — показать малолетним осужденным, что хорошее в них — тоже есть. И жить можно совсем иначе, особенно когда есть связь с миром благодаря обычной молодежи. И этот воспитательный процесс не может быть простым:— Есть желание и готовность рисковать, выдерживать стрессовые ситуации, находить решения. Каких-то скиллов у парней нет, но какие-то, очевидно, есть, и прокачаны, потому что они выросли в жестких условиях. Кажется, это можно использовать не как разрушительную или разрушающую силу, а как созидающую силу. Нужно только показать им маршруты. Анна Фомина, второй куратор программы, много работает с разными подростками. Замечает, что в этом месте не нужно ломать голову, чем удивить воспитанников. Парням интересно всё. — Ты привыкаешь работать с подростками из школ, а особенно из частных школ, из неформальной педагогики. Ты им говоришь: «давайте делать брелоки», а они такие: «я это уже делал целый год в своей школе». И ты размышляешь: «Мне нужно что-то придумать невероятное, что они никогда в этой жизни не делали». Анна — одна из тех, кто продолжает общение с несколькими воспитанниками. Рассказывает, что в первое время были мысли, что удастся «всех спасти», но розовые очки быстро спали. — Если в первый год я думала: «Они все сидят просто так, они святые люди, я им помогу, всех спасу, они все просто по ошибке тут». После того как снова сел первый пацан из колонии, с которым я общалась, я такая: «А-а, вот так это работает». Я не спасу тут никого, даже человека, которому я уделяла сто процентов внимания. Этот выезд для Анны — третий. И со временем становится видно, как меняются те воспитанники, которые приняли участие в процессах. — Есть Тёма, с которым мы целый год общаемся. Он нигде не участвовал, ему ничего не надо было. А теперь он капитан сборной по регби, сотрудники его хвалят. Я вижу прогресс. Лагерь, по мнению Анны, это еще и возможность поддержать сотрудников УФСИН, которые позволили проекту случиться. — Воспитательная колония в Архангельске — просто какой-то подарок судьбы, какое здесь руководство, и какие здесь сотрудники! Мне кажется, то, что мы приезжаем, их тоже очень поддерживает, мы занимаем пацанов на целую неделю, они нам доверяют. Парни в колонии совершили преступления, разные, и некоторые из них сложно объяснить. Кто-то попадет в заключение снова. Иногда они вели себя открыто и просто, по-приятельски, иногда умело манипулировали. Об этом ведущих предупреждали заранее на сессиях с психологом. Задача лагеря не в том, чтобы превратить этих пацанов в примерных граждан, спасти или перевоспитать разом — это сделать невозможно. Задача научить доверять, показать, что жизнь может быть другой и в ней есть место простым радостям. Напомнить, что насилие — не решение проблем. Что парни — не только преступники, но еще и дети. Проект реализован при поддержке Благотворительного фонда Владимира Потанина.