Россиянка 7 месяцев копила на операцию, которая изменила ее жизнь

Не только жители Архангельской области делают себе пластические операции — вот еще одна история. Ирине Ярыш 28 лет. Вместе с супругом они растят сына и живут полноценной жизнью, но всего полгода назад молодая женщина была близка к кризису. Главной проблемой для Ирины была грудь. Еще в школе она получила травму — удар в грудь баскетбольным мячом. И без того небольшой бюст после этого развивался асимметричным и имел неправильную форму. В конце концов она решилась на пластику и выяснила, что сегодня операция по увеличению груди — это не привилегия элиты, а стандартная медицинская процедура. Наш коллега, корреспондент NGS.RU поговорил с Ириной и пластическим хирургом, чтобы понять, кто сегодня обращается за такими операциями, зачем это нужно и сколько стоит. Обо всём важном и интересном мы рассказываем на наших площадках в соцсетях. Самое активное обсуждение местной и федеральной повестки, подробности, фото и видео — в нашем сообществе во «ВКонтакте», самые оперативные новости — в нашем канале в Telegram. Травма из детства Ирина Ярыш — молодая симпатичная женщина. У нее хорошая фигура, и, встретив ее на улице, вряд ли кто-то подумает, что ей нужна какая-либо пластика. Ирина живет в Кемерове вместе с мужем и 8-летним сыном и полностью довольна собой. Но такое положение дел — это своеобразный хэппи-энд. К гармонии и удовлетворенности сибирячке пришлось идти непростым путем. Еще в школьные годы Ирина, как и любой подросток, пристально наблюдала за развитием своего тела. Принять себя было трудно: сверстницы в возрасте 13–14 лет уже начинали демонстрировать свои формы, а Ирине похвастаться было буквально нечем — размер ее груди был близок к нулю. Это уже вызывало массу переживаний у девушки. Роковую роль сыграл урок физкультуры, когда Ирина получила серьезный удар баскетбольным мячом в область грудной клетки. После этого и без того маленькая грудь стала развиваться асимметрично. — У меня в возрасте 14 или 13 лет была мастопатия груди — я не знаю, повлияло ли это, но в общем рост одной груди в какой-то момент просто прекратился. Я понимала, что все на этом, развития не будет. Уже тогда думала, что я хочу операцию, и когда рожу, когда откормлю ребеночка, тогда и вернусь к этому вопросу. Убеждала себя, что всё со мной в порядке, с грудью всё хорошо, никаких отклонений нет, какие-то пушапы ставила себе постоянно — то есть пыталась эту проблему немножко отодвинуть на задний план, — вспоминает непростой период Ирина Ярыш. Всё это формировало набор комплексов, который на фоне гормонального перестроения и подросткового максимализма нарастал как снежный ком. Ирине приходилось подбирать одежду, которая бы скрывала ее, как считала девушка, недостаток — о платьях с декольте и не мечтала. — Сейчас я понимаю, что это отложило отпечаток. Если смотреть на подростковое становление и на мою уверенность в себе, то мне уже в сознательном возрасте пришлось эту уверенность возвращать. Ходить к психологу, проходить тренинги и работать над собой, — добавляет наша героиня. «Это мешало мне в отношениях с мужем» Критического ухода в себя Ирине удалось избежать. Она встретила будущего мужа, у нее вполне счастливый брак, желанный ребенок. И вроде бы можно наслаждаться жизнью, но принять себя не удавалось. Это отражалось и на отношениях с супругом. Открытости Ирина позволить себе не могла. — После того как заканчивается лактация, в течение полугода грудь принимает свою форму, и тогда я поняла, что всё, тут уже как бы без какого-либо вмешательства не обойтись. Левая грудь начала слишком обвисать, как шарик, который сдулся, а второй груди просто нет. В общем картина была не очень хорошая. В какой-то момент даже поняла, что это мне мешает в личной жизни, в отношениях с мужем. Я закрывалась, не раздевалась, перестала ходить в бассейн, мне хотелось просто паранджу надеть, — чуть не плачет Ирина. Миниатюрная Ирина всегда поддерживала форму, занималась в спортзале — область декольте была единственной болевой точкой и препятствием к принятию себя. Решение сделать маммопластику стало не прихотью, а объективной эстетической необходимостью. Ирина изучила предложения клиник в родном Кемерове: стоимость операции составляла около 250–300 тысяч рублей. Она решила во что бы то ни стало накопить нужную сумму. Откладывала со своей зарплаты в 45 тысяч, были небольшие сбережения. За семь месяцев она сумела собрать нужную сумму. Но местные врачи отказались выполнять операцию: исходные данные были не простыми, давать гарантию и брать ответственность за результат никто не хотел. В поисках специалиста Ирина приехала в Новосибирск. В одной из клиник были готовы ей помочь, но операция оказалась дороже — в районе 400 тысяч рублей. Недостающую сумму Ирине в итоге добавил муж. — Раньше у меня были предубеждения о том, что это доступно только каким-то звездам, богатым людям, что обычный человек с обычной работой и без сверхдоходов не может об этом и мечтать. Но новый 16-й «Айфон» сейчас стоит порядка 200 тысяч. Если сильно захотеть, если задаться целью, то за полтора-два года со средней зарплаты, как у меня была на тот момент, можно спокойно отложить. И причем не так, что ты себе во всём отказываешь — всё, я коплю на свою операцию и теперь ем только хлеб и пью только воду, — рассказывает о своем пути к цели Ирина. «Любая девочка меня поймет» Операцию Ирине назначили на май 2024 года. В ходе операции сибирячке установили импланты, которые увеличили объем груди до второго размера и скорректировали форму. После нее она ходила в корсете и не могла увидеть результат — корсет сняли только в июле. — Я пришла в магазин нижнего белья и поняла, что мне подойдет всё. Я могу теперь примерить, что захочу, что угодно. Естественно, я купила кучу всего, была безумно довольна, — делится она. — Думаю: «Сейчас запишусь в бассейн, начну тренировки». Любая девочка меня поймет. В этом начала закладываться моя уверенность в себе: смотрю на себя в зеркало, а мне нравится вообще всё. Мне кажется, я даже какой-то обычный корсет или топ надену, самый дешевый, за 200 рублей, и это будет просто «вау». Ирина признаётся, что уже даже не помнит себя до операции: как-то увидела фото до в телефоне и ужаснулась. Говорит, что в тот момент поняла: она улучшила не просто свои внешние данные, но собственное состояние. С медицинской точки зрения, рассказывает пластический хирург Егор Агамян, в случае Ирины была совокупность факторов: деформация молочной железы, ее размер и асимметрия груди в целом. Повлияли и школьная травма, и грудное вскармливание. Всё это создавало определенные риски и могло повлиять на конечный результат, но операция прошла успешно. И пациентка, и врач довольны. Тенденция на естественность Сегодня пластика груди — это удел не только селебрити и жен миллионеров. Поменялись и тренды. Если раньше увеличенную грудь принято было выставлять напоказ, да и масштабы «усовершенствования» были на грани эпатажа, то сегодня у большинства пациенток другие запросы. — Раньше всё-таки это была такая история о том, чтобы все видели: у меня есть операция. Была некая иллюзия недоступности. Сейчас у нас появился тренд на естественность, чтобы наоборот никто не видел, чтобы это было минимально, так сказать, консервативно, — объясняет пластический хирург. — А также [сказалась] доступность с точки зрения информации. Количество операций возрастает с каждым годом, люди начали больше читать и перестали бояться операции. Если говорить про финансовую составляющую, то соотношение стоимости 10 лет назад и сейчас примерно одно и то же, соответствует доходам в среднем. Что касается самих имплантов, то сегодня в медицине используются те же модели и наименования, что и 10 лет назад. Есть три основных производителя, которые закрывают потребность и ассортимент объемов и модификаций. Существуют круглые импланты, которые создают эффект пушап, каплеобразные, которые используются для достижения более естественной формы. Они различаются объемом и жесткостью, а внутри у них силиконовый гель с «памятью формы», по консистенции схожий с мармеладом, который содержится в силиконовой или полиуретановой оболочке. «Импланты точно не взрываются» Один из мифов о том, что гель может вытекать и наносить вред, — это действительно всего лишь миф. Даже в случае разрыва силиконовой оболочки гель остается внутри. Кроме того, установленный имплант как инородное тело обрастает естественной фиброзной капсулой — так организм защищается от постороннего предмета. Слухи о других рисках — раке, потере чувствительности и «взрывоопасных» имплантах — тоже могут быть преувеличены, говорит врач. — Импланты точно не взрываются, это сто процентов. Пациентки из других городов спокойно летают после операции через 5–6 дней, и потом каждый месяц несколько контрольных осмотров, — уверяет Егор Агамян. — По поводу развития рака груди тоже история неоднозначная. Есть статьи про различные лимфомы, но на самом деле это всё больше про то, чтобы на конгрессе врачей обсудить. Чувствительность груди никак не связана с имплантацией, потому что мы ставим имплант под мышцу, и есть определенные нервы, которые мы должны обойти, для того чтобы сохранить чувствительность. Ну, а по поводу деформации: в любом случае гравитацию никто не отменял. Грудь что с имплантом проседает, что без импланта. Разницы никакой нет. Что касается размеров, то здесь важен индивидуальный фактор: с нуля до твердой «четверки» за раз добраться сложно, но возможно. Все зависит от пластичности кожи пациентки: если кожа плотная и тугая, то увеличение размера будет постепенным, пошаговым. Импланты устанавливаются один раз и на всю жизнь. При отсутствии травм и повреждений менять их не нужно ни через пять, ни через пятнадцать лет. От большего к меньшему Современные тенденции в пластике груди строятся не только на ее увеличении. Врачи получают много запросов и на уменьшение «родной груди» больших размеров. — Это одна из самых частых операций после увеличения груди. Есть пациентки, которые в 19–20 лет еще не рожали, но имеют изначально большую железистую грудь — это может создавать дискомфорт. Объем может быть большой, а формы вообще нет. Спина болит, под грудью раздражение кожи, растяжки, — объясняет Егор Агамян. — При желании мы сможем уменьшить ее до любого размера, с пятого до первого — абсолютно нормальная редукционная маммопластика. В целом пластика груди сегодня стала вполне естественной операцией, помогающей изменить в первую очередь взгляд на себя. К примеру, нам не чужда имплантация зубов, наращивание ресниц, волос и так далее. Для многих женщин вопрос увеличения груди — это не прихоть и не желание выделиться. Сегодня пациентки обращаются к пластике, чтобы буквально привести себя в порядок. И если это приводит к внутренней гармонии, принятию и удовлетворенности, то почему бы и нет. Также читайте «Училась кушать заново, как ребенок»: архангелогородка пришла в идеальную форму после анорексии. Как в Архангельске возвращают молодость и сколько это стоит: интервью с пластическим хирургом. «Молодых девушек пытаюсь отговорить»: почему жители Архангельской области делают пластические операции.