Как свистят моржи: архангельский гончар — о «честной» керамике и первом круге из стиральной машины

Впервые Евгений Пасюра взял в руки глину еще в детстве, как говорит сам — просто испачкал руки из любопытства. Тогда маленький Женя не предполагал, что гончарное дело станет главным в его жизни. Сегодня мастер ежедневно делает красивые и практичные вещи из глины и учит этому других. Мы узнали, чем хороша посуда с гончарного круга, как звучит керамическая белуха и как распознать «честное» изделие. Гончарные круги из стиральных машин Сегодня Евгения Пасюру многие знают по профилю в инстаграме: тут гончар из Архангельска демонстрирует свои идеи и навыки. Его первые работы из глины оценивали без лайков — в архангельском колледже культуры, там со студентом поделился всем, что знал и умел, народный мастер Сергей Клыков. — Я тогда повторял за ним, но понимания народной традиционной формы у меня не было, — комментирует Евгений. — Это пришло гораздо позже. Но именно тогда я впервые сел за гончарный круг — он был ручной, его надо было постоянно крутить. Потом с него перешел на ножной. А позже с учителем заказали два самых простых электрических гончарных круга — они были сделаны из двигателей стиральных машинок, и имели всего одну скорость вращения. Единственный их плюс был в том, что крутились они сами, — не нужно было толкать ногой. Везли их из Вологды в плацкарте, и проводники не понимали, что мы такое пытаемся уместить между сиденьями. Существует мнение, что мастер сам должен делать себе инструменты. Евгений может, но считает, что каждый должен заниматься своим делом. Сегодня у него — электрический современный круг, ему нравится его компактность, бесшумность, возможность работать на разных режимах. Включаешь, и слышно только, как диск рассекает воздух. Но тот опыт с первыми инструментами он тоже очень ценит, для мастера это важно — знать и традиционные, и современные технологии, и уметь применить это на практике. Заграницу покорили архангельские коты Работы Евгения раскупают наши земляки и люди из других городов, керамика из Архангельска украшает интерьеры и используется в быту в Скандинавии, Китае, Латвии и других странах. Самыми первыми покорили заграницу архангельские коты. Их Евгений делает уже 15 лет. Мастер делает как традиционную, так и авторскую керамику. Какие-то работы не отличить от тех, что делали гончары много десятилетий назад, другие — выполнены в духе времени, в своей стилистике. — Но воспроизведение того, что делали наши предки, — это не прямое копирование, — объясняет Евгений. — Все же у каждого мастера своя рука. Свой почерк. То есть гончар придерживается общих классических правил, но все равно вкладывает в работу часть своего видения, — руки сами придают изделию что-то твое. Увы, не все сегодня понимают, что такое традиция, — это в первую очередь гармония простоты, продиктованная практичностью и назначением вещи. Еда в такой посуде — вкуснее Не просто так горшки из глины делают с пузатыми боками и суженным горлом. Все художественные формы посуды просты, и их можно объяснить бытовым назначением. Донышко горшка должно быть узким, чтобы прогреваться, и чтобы можно было подхватить его ухватом из жара. Венчик — делали толстеньким, чтобы стукнуть по нему ложкой и не сломать. Наши предки думали в первую очередь о функциональности, поэтому это до сих пор востребовано. Евгений делает разную посуду — какую-то хочется поставить на полку для красоты, в другой — запечь овощи с мясом, но все они пригодны для пользования, — они не декоративные, а живые. — Самые востребованные — горшки, миски, крынки. А также латки — это блюда с невысокими бортиками. В Мезени она была традиционно продолговатая, в Вологде — круглая. Использовали их для запекания рыбы. Моя супруга тоже использует посуду из глины, когда готовит. И мне как мастеру приятно, когда моими изделиями люди потом пользуются в быту, — комментирует Евгений. — Совсем другая атмосфера стола создается, когда подаешь блюдо в такой посуде, сделанной вручную. Это могут быть горячее или просто чай в красивом чайнике. И дело не только в эстетике — еда в них вкуснее. Черепок дышит, еда пропаривается лучше. Белуха, морж, тюлень и другие свистящие Уже больше года Евгений делает свистульки — северных животных, которые особенно полюбились пользователям инстаграма. Все началось с камбалы — мастер поначалу хотел делать керамические визитки в таком оформлении, но в итоге сделал свистульку. Плоские рыбешки быстро стали популярными, и автор решил расширить керамический зоомир: так появился морж, тюлень, белек, белуха и чайка. — Все зависит от размера и сложности, но в целом только на лепку уходит до сорока минут, — объясняет нам мастер. — Изделие слеплено, потом делается отверстие для свиста. Дальше ему нужно высохнуть — на это уходит дней пять, тут лучше не торопиться, если свистулька не просохнет как следует, то может просто хлопнуть при обжиге. После этого делается обжиг. Если нужно — наносится глазурь. У некоторых зверьков, например, у моржа — совсем по чуть-чуть нанесено на глаза для блеска. Еще одна серия работ, в которой совмещены и современные, и старинные техники, — это глиняные тарелочки со снежными пейзажами: уходящее в горизонт белое пространство, бирюзовое северное сияние и семейная прогулка медведей. — Я случайно придумал такое оформление, — рассказывает Евгений. — Обмакнул в качестве эксперимента половинку тарелки в глазурь. И так появился образ. В этой работе классической глазурование совмещено с трафаретным нанесением. Я нарисовал мишек, вырезал, и через наклейку наношу изображение на тарелку. Контур медведей я поправляю, поэтому каждый раз они получаются немножко другими. В планах — сделать серию тарелок с соловецкой архитектурой и пейзажами. Для темных деталей используется уже глина с пигментом, которая контрастирует по оттенку с фоновым черепком. «Хочется делать честную керамику» Своими навыками Евгений Пасюра делится на мастер-классах — если малышей больше приходится развлекать, то взрослых реально можно чему-то научить. Самые простые изделия — тарелка и горшок. — В основном это мастер-классы по освоению гончарного круга, — говорит нам Евгений. — Я не ищу легких путей и не делаю работу руками ученика. Стараюсь по минимуму вмешиваться в процесс, чтобы в итоге он сделал что-то пусть и кривовато, но сам. Когда человек погружается в это дело, он понимает, что это непросто, и начинает иначе смотреть на керамические изделия. Сходимся с Евгением во мнении, что не все понимают ценность ручной керамики, — я вспомнила ситуацию, когда моя знакомая продавала на ярмарке посуду, и норвежские туристы интересовались тарелками с небольшими шероховатостями — едва заметно скошенными или с отпечатком руки, — для них это признак труда человека, а не машины. Идеальные формы их интересуют меньше. А русских — наоборот. Есть кривизна от мастера, есть — от дилетанта. Первое можно объяснить тем, что мастер работает быстро и ловко, поэтому любые погрешности — будут гармоничными. А вот у дилетанта кривизна будет вымученной. — Вкус есть не у всех, и часто взгляд покупателя падает на китч, а не на лаконичность и простоту. И каждому лекцию не прочитаешь. Радует, что есть люди, которые могут отличить хобби от ремесла, поделку от изделия. Есть работы красивенькие, а есть красивые, честные, — это разные вещи. Я хочу делать второе.