«Серьезные дядьки платят мне кучу денег за поделки». История кузнеца, который бросил нанотехнологии ради молота и наковальни

Демьяну Громову из Новосибирска 35 лет. Он выпускник физфака НГУ. На старших курсах и после окончания вуза работал в Институте физики полупроводников. С детства у Демьяна был интерес к работе с металлом и со временем он стал интересоваться ремеслом кузнеца. Однажды создал группу в соцсети и выложил фото кованых ножей, которые сделал вместе с товарищем. Уже через пару дней удивился интересу, приросту подписчиков и потоку заказов. Так он решил полностью посвятить жизнь кузнечному делу, купил оборудование, которое хозяева собирались сдать на лом, и открыл свою мастерскую. Наши коллеги из NGS.RU узнали о необычном бизнесе и самых необычных заказах. Обо всём важном и интересном мы рассказываем на наших площадках в соцсетях. Самое активное обсуждение местной и федеральной повестки, подробности, фото и видео — в нашем сообществе во «ВКонтакте», самые оперативные новости — в нашем канале в Telegram. Из лаборатории в кузницу Кузница Демьяна Громова работает уже 10 лет. Два цеха находятся на территории Инструментального завода. Сама кузница — небольшое помещение, в копоти и с кучей инструментов и агрегатов. Второе — мастерская, где изготавливаются рукояти, ножны и каждое изделие доводится до своего финального состояния. Современные кузнецы, вопреки устоявшимся представлениям, работают не только и не столько молотом на наковальне. Производство частично механизировано — на вооружении есть пневмомолот. Это оборудование значительно облегчает и ускоряет процесс, позволяя регулировать количество ударов в единицу времени, а также нагрузочную массу. С такого молота и началась ремесленная карьера Демьяна. Окончив физфак НГУ, он работал в Институте физики полупроводников. Но с наукой свою жизнь связывать не планировал — душа не лежала. — У меня тема диплома — «Кристаллизация многослойных наногетероструктур на основе кремния и его оксида». Если говорить модным нынче словом, я занимался нанотехнологиями. И занимался я этим делом из рук вон плохо. Изготовление ножей было скорее увлечением, параллельным работе. И так получилось, что однажды мое хобби неожиданно стрельнуло и превратилось в работу. Меня надоумил один мой товарищ. Он сказал: «Сделай группу, выложи туда фотки, народ такое любит». Тогда было модно делать розыгрыши в социальных сетях. Мы сделали, выставили на розыгрыш один нож. К нам неожиданно пришло много тысяч человек и навалилось огромное количество заказов. Стало понятно, что надо заниматься этим, — рассказывает Демьян Громов. Первым помещением, где Демьян стал заниматься ковкой, была пристройка в гаражном комплексе. Через знакомых он узнал, что кто-то планирует сдать нерабочий пневматический кузнечный молот на лом, и решил его купить. Занял у будущей тещи 30 тысяч рублей, на них приобрел агрегат, рабочий стол и кузнечный горн. Молот пришлось ремонтировать. Демьян вспоминает: на тот момент просто не знал, что реанимировать оборудование 1961 года выпуска было практически невозможно, поэтому всё получилось. — Мы всё еще занимаемся ручным трудом и делаем всё по технологиям XIX века. Еще в детстве у меня была какая-то склонность к этому. Я хорошо помню, что мне очень нравилось стучать по железкам, мастерить какие-то ножики. Я это делал всю жизнь, сколько себя помню. «Инженерный зуд» я это называю. Оказалось, что есть немалое количество людей, которым это интересно. У нас сейчас нет сайта, мы не представлены на маркетплейсах и никогда не будем, потому что каждое изделие буквально с верстака уезжает к заказчику, — рассказывает кузнец. «Я чувствую себя каким-то самозванцем» Всё взаимодействие с потенциальными и постоянными клиентами происходит в группе во «ВКонтакте». Кузница работает по предзаказу. Изделия с перспективой на продажу мастера не делают. Основной объем производства — это типовые модели ножей. Возможны и небольшие вариации по желанию заказчика, но они влияют на стоимость. — Пишет человек: «Хочу такой-то нож». Мы с ним обсуждаем, если его устраивает наше стандартное решение, он получает за понятные деньги хороший нож. Просто рабочий, может быть, иногда еще и немножко красивый. Если человек хочет воплотить свои фантазии, либо ему что-то нравилось из наших прошлых работ, либо условно нож мечты, тогда мы садимся и рисуем его вместе. Это стоит значительно дороже, но нужно понимать, что мы не делаем предметы первой необходимости, мы делаем игрушки. По сути мы — мастерская игрушек для взрослых. Честно скажу, мне 35 лет, и я до сих пор себя иногда чувствую самозванцем и не верю, что большие серьезные дядьки дают мне кучу денег за какую-то поделку, — смеется, рассказывая о бизнес-процессах своего ремесла, Демьян. «Целей разбогатеть не преследую» Экономика кузнечного дела стихийна. В месяц может быть и два заказа, но внушительной стоимости. Если говорить о стандартном ассортименте, то в неделю Демьян и два его мастера могут изготовить порядка 15 изделий. Это простые, но качественные ножи, стоимость которых начинается от 12 000 рублей. Цена индивидуальных заказов может быть абсолютно любой. Всё зависит от пожеланий клиента, сложности производства, дороговизны и редкости материалов. Со сроками производства всё тоже достаточно зыбко: если вдруг заболел один из мастеров, объем распределяется на оставшихся в строю и сроки затягиваются. На этом производстве частично механизирована только ковка: изготовление рукоятей, декоративных элементов и так далее — ручной труд. Кроме того, финальную стоимость каждого изделия определяет и количество нормо-часов, затраченных мастерами. — Кто-то из старшего поколения мастеров, с кем мы дружили, говорил такую вещь: «Я знаю очень мало богатых кузнецов, но при этом не знаю ни одного голодного». Спустя 10 лет могу сказать то же самое. Судя по моему животу, мы явно не голодаем. Но перспектив разбогатеть ни для кого из нас я, честно говоря, не вижу. И целей таких не преследую, — говорит Демьян. Очередь на некоторые индивидуальные заказы может доходить до года. В мастерской в работе есть нож, который продан еще полгода назад. Но до момента, когда его получит заказчик, далеко. Очередь обусловлена спросом, мастерская работает в плотном графике. Но это вполне оправдано: кузнец содержит семью, строит дом и новое помещение для кузницы. На стройку уже ушло более 4 млн рублей и конца пока не видно. Доход обеспечивают постоянные заказы на стандартные изделия и редкие, но внушительные проекты. — Был сложный большой заказ. Это меч тамплиеров из многопакетного «дамаска». Изделие действительно сложное, долгое, муторное. Его не сделать ни серийно, ни повторить быстро при желании. Он был продан за семизначную сумму в итоге, — вспоминает мастер. — Также к нам обращались при съемке фильма про викингов. С такими словами примерно: «Ребята, у нас куда-то делись все деньги, которые были выделены на реквизит. Сделайте нам, пожалуйста, много, бесплатно и хорошо». Я почему-то отказался от такого лестного предложения. Я бы и рад, если честно, вроде как на этом хорошо кто-то зарабатывает. Просто какая-то есть скрупулезность, желание делать мало и хорошо. Зубы мамонта, рога лосей и железное дерево Для особых заказов в кузнице используют особые материалы. Помимо различных металлов, в дизайне и декоре изделия используют и такие материалы, как зубы мамонта, рога лося, редкие породы дерева, которые в России не растут. — Это стабилизированный зуб мамонта. Долгий путь проделал, прежде чем попасть к нам. Он был добыт в Якутии. Стоить может по-разному, поштучно, килограммами, граммами, как договоришься. Эти вещи покупаются от случая к случаю. Заготовка зуба стоит от 500 до 1000 рублей — один маленький кусочек. Зависит от его качества: зуб это или бивень, кора или центр кости, — показывает кусочек материала размером 3х5 см кузнец. — А брусок железного дерева стоит в районе 2,5–3000 рублей. Я помню время, когда мы покупали их по 600−800 рублей, когда везли напрямую из-за рубежа. Сейчас только по параллельному импорту. Бизнес или творчество О своем ремесле Демьян говорит следующее: всегда есть дилемма: уйти в коммерцию и штамповать ширпотреб, но доходный или месяцами возиться с изделием, воплощая свое творческое видение. В общем, это вопрос любого художника. Кузнечное дело — не исключение. Из разговора с ремесленником понятно, что для него это не просто работа и способ прокормить семью, хотя это, безусловно, важно. Это настоящий созидательный процесс, авторская работа. Возможно, в этом есть особая энергия. — Это причина, по которой мы хотим уйти от работы на заказ и начинать в ближайшей перспективе воплощать только какое-то свободное творчество и продавать его тем, кто захочет это купить. Потому что, когда ты делаешь на заказ, по техзаданию, укладываясь в бюджет человека, часто возникает внутреннее противоречие. Хочется сделать идеально, довести до какой-то определенной кондиции, но человеку это не нужно. Возникает конфликт между ТЗ и желанием, авторским видением. Поэтому я стараюсь набирать поменьше заказов и потихонечку переходить на другой формат, — делится психологизмом творческих мук Демьян. Чем рискует кузнец За свою десятилетнюю историю кузница три раза была на грани банкротства. Каждый раз ремесленникам удавалось всплыть, начать всё заново и набирать обороты. Мужская работа с металлом требует и стальных нервов, и твердых решений. А также достаточно серьезной ответственности. Например, важно четко понимать классификацию холодного оружия и не забывать, что в кузнице мастер занимается изготовлением исключительно сувенирной продукции и хозяйственно-бытового инструмента. Если изделие попадает под категории уголовного права, то увлечение может обернуться плачевными последствиями. — Ответственность одинаковая: либо ты в гараже на токарном станке перепилил холостой макаров в боевой и продал его бандитам, либо сделал красивый кастомный нож, но с неправильным упором — с точки зрения закона ты совершил одно и то же правонарушение. Поэтому никому нельзя забывать об этом в нашем деле, — заканчивает интервью советом для начинающих кузнец Демьян Громов. Также обратите внимание Почитайте наши материалы о мастерах и брендах из Архангельской области и их работах. Например, мы рассказывали об архангелогородце, который бросил нелюбимую работу в банке и открыл кожевенную мастерскую. Другой текст — про северный бренд одежды и аксессуаров «Доска Треска», построенный на любви к Северу. Писали мы и об Анне Злотко, которая делает «поморские» платья, обращаясь к народным традициям. Еще один бренд принадлежит Ирине Вартанян — она выпускает современную одежду с мезенской росписью. А жительница Онеги Ксения Дудникова продвигает собственный бренд Moonback Store с модной детской одеждой.