«Собираем тела по фрагментам»: молодая мама из Северодвинска освоила необычную профессию

Молодая мама из Северодвинска освоила необычную профессию: она стала танатопрактиком, специалистом, который готовит тела умерших к захоронению. Скорбящие родственники, погибшие дети и брошенные всеми покойники — это неотъемлемая часть ее профессии. Северянка рассказала, почему выбрала этот путь, как он сказался на ее жизни и почему в Поморье таким специалистам сложно найти работу.

По первому образованию Екатерина Королёва — журналистка. Она окончила САФУ, стала мамой и поняла, что хочет работать в ритуальной сфере. Прошла курсы переподготовки и стала танатопрактиком — специалистом, который готовит тела к захоронению или кремации.

Она бальзамирует, омывает, делает макияж и укладывает человека в гроб.

«Эта работа требует большого количества знаний, особенно в трудных случаях. Например, работа с гнилостными телами, телами после пожара или утопления. В современных реалиях к ним также относятся участники СВО. Обычно в подобных ситуациях принято хоронить человека в закрытом гробу, но танатопрактик способен буквально по фрагментам восстановить тело, давая родственниками и близким возможность попрощаться с родным человеком».

После смерти внешность сильно меняется, и подготовить покойного к прощанию без специальных навыков становится сложно.

«Смерть не красит никого: с телом происходят необратимые изменения, которые специалисту необходимо скрыть. Например, трупное окоченение, высыхание слизистых, трупные пятна, газы. Задача тут — не просто накрасить, а визуально устранить следы смерти. Нужно снять окоченение, придать глазам форму с помощью специальных колпачков, провести томпонирование отверстий, забальзамировать».

«Потом нужно нанести макияж, и это сложнее, чем делать его живому человеку. Кожа живого теплая и эластичная за счет себума (кожного сала). У трупа всё наоборот».

Екатерина верит, что своей работой может немного смягчить боль утраты.

«Смерть близкого — это всегда очень горько, больно и печально, поэтому важно, чтобы прощание с человеком прошло достойно. В памяти очень запоминается именно последняя „встреча“ с ним. То, как будет выглядеть тело, влияет на то, каким останется человек в нашей памяти».

Работа с трупами не самое приятное занятие. Как правило, люди стараются оградить себя от смерти. На работников ритуальной сферы часто смотрят с настороженностью.

«Некоторых близких и знакомых мое решение шокировало. Они спрашивают: „Как можно работать с трупами? Это же противно, неприятно!“ А еще пугают „негативной энергетикой“: мол, траур и горе принесешь домой, и на ребенке это скажется. Я их не осуждаю — каждый имеет право на свое мнение».

Екатерину работа с телами не смущает. Она считает, что это созидательный труд.

«Я абсолютно обычный человек с самой обычной жизнью: ребенок, дом, быт, кошки, любимый мужчина рядом, хобби. Я не живу в склепе, не сплю в гробу по ночам, никаких страстей или отклонений. Просто выбрала профессию, где помогаю людям в трудный момент».

И всё же на мировоззрение девушки профессия повлияла.

«Теперь смерть для меня не фоновая абстракция, а реальность. Раньше она казалась чем-то далеким: да, случается у других, где-то там, с кем-то там. А после обучения и практики ты стоишь с ней лицом к лицу и понимаешь, как она близко. Я стала сильнее ценить жизнь, вижу ее хрупкость, смерть молодых, детей. Теперь не откладываю на потом важное».

Больше всего, говорит Екатерина, ей запоминаются не жуткие случаи, а трагичные.

«Тела, от которых отказались, — это очень печально. Меня это очень задевает. Прожить жизнь, а в итоге остаться брошенным и забытым».

Екатерина прошла обучение на танатопрактика в Санкт-Петербурге. Получила там первый реальный опыт и планировала работать в Северодвинске. Однако вакансий в городе не нашлось.

«В крупных городах танатопрактики работают в частных ритуальных агенствах, но в Северодвинске в этом вопросе монополия: подготовкой тел занимается только одна организация — муниципальная. К диалогу они не открыты, хотя уровень подготовки тел там не самый высокий».

Северянка считает это проблемой.

«В России подготовкой тел, как правило, занимаются обычные санитары. К сожалению, часто они делают эту работу некачественно: тело выглядит как манекен, подтекают жидкости из-за плохого тампонирования, или макияж искажает черты лица. Это усугубляет стресс родных».

Екатерина верит, что со временем ситуация на рынке труда изменится и она сможет найти работу в родном городе или открыть свое дело. Сейчас она планирует повысить квалификацию и пройти курсы по реставрации и костной пластике.

«Перспективы хорошие: смертность высокая, а квалифицированных танатопрактиков мало. В мегаполисах частные агентства с радостью берут дипломированных специалистов, вводят инновации. Например, вместо токсичного формалина используют безопасные аналоги, современные материалы. Но в регионах всё стоит на месте — держат старые схемы и „всех всё устраивает“».

По словам экспертов из сервиса HH.ru, сейчас спрос на танатопрактиков невысокий.

«Бальзамировщики тел, танатопрактики — в основном редкие и единичные вакансии. За период с 2024 года по настоящее время таких предложений работы по всей России было размещено около 20 штук. Зарплатные вилки варьируются от 20 до 120 тысяч рублей. Среди требований некоторых работодателей есть запрос на специалистов с медицинским образованием, но также есть предложения, где опыт не требуется и готовы обучать».

Еще реже встречаются вакансии преподавателей-танатопрактиков. За несколько лет работодатели выложили только одну — в Ростове-на-Дону. Организация предлагала заработную плату от 70 000 рублей, полностью оборудованный рабочий кабинет и гибкий график.

Нечасто ищут и санитаров в морг.

«Как в 2024 году, так и в минувшем году по России работодатели разместили около 40 таких вакансий. Зарплатные вилки варьируются от 20 до 80 тысяч рублей», — рассказывают специалисты HH.ru.