«Уехать? Это не для меня»: староста-кержак — о том, как живется в деревне Зенки, где нет даже магазина и дорог

Подъезда стандартной многоэтажки вполне хватит для расселения жителей деревни Зенки Нытвенского округа Пермского края: их меньше пятидесяти человек. Вот только далеко не каждый уроженец деревни готов переехать в город, хотя здесь нет ни ресторанов с театрами, ни фитнес-центров с бассейнами. Да что там! Не имеется даже захудалого магазина и медпункта. Как живется в таких условиях, наши коллеги из 59.RU посмотрели, съездив в Зенки. Их «гидом» стал староста деревни — фермер Сергей Гуляев.

Сергей Гуляев родился и вырос в Зенках — точно так же, как его отец, дед и прадед. Его братья давно живут в Перми, а сам он покидал родную деревню только на время службы в армии. Вместе с женой, тоже местной жительницей, они вырастили дочь и двоих сыновей. Младший сын до недавнего времени жил в Зенках и помогал отцу-фермеру, но потом переехал в Пермь, поступил в колледж.

«Дедушка сказал: „Сережка, уедешь на чужбину — заскучаешь, захвораешь“. И всё, у меня эти слова до сих пор в голове сидят, — объясняет Сергей Гуляев свое нежелание покидать Зенки. — Вроде бы деревенька, вроде бы грязь, но всё равно это родина. Как ее менять-то? Во-первых, ее не поменяешь никак, а во-вторых… И во-вторых, никак не поменяешь».

Мы беседуем, шагая в резиновых сапогах по зенковским улицам, а если точнее — по непроходимой грязи, которую местные называют «жидким асфальтом». Чавканье прилипающих при ходьбе подошв перебивает остальные звуки. Фотограф сапоги забыл, он в кроссовках, поэтому пытается выбирать островки посуше. Правда, безуспешно: его обувь к концу разговора-прогулки превращается в грязевые комки.

Староста деревни, глядя на это безобразие, замечает: то, что мы приехали в такую распутицу, даже хорошо. Есть возможность прочувствовать деревню и понять, чем она дышит.

Зенки были известны как деревня староверов. Сергей Гуляев до сих пор относит себя к кержакам и в официальной церкви бывает крайне редко.

«Я крещен в старую веру, кержацкую. И братья мои тоже, — говорит Сергей Гуляев. — Хорошо помню, как крестили младшего брата. В деревню Шилоносово, до которой от нас километра три, приезжал батюшка. Брата там в чан макали, а я принимал. Получается, был крестным отцом. И не только у него, но и у двоюродных брата и сестры. Но это, образно говоря, было как подполье. Мы не в церкви крещены, а в обыкновенном доме, где жили верующие — муж с женой».

Сейчас кержаков среди местных жителей почти нет. Три брата Гуляевых продолжают относить себя к староверам, но детей все они крестили в обычной православной церкви.

Староста признается, что интереснее всего в Зенках было в его детстве и молодости, когда деревня еще жила полноценной жизнью и здесь было много людей разных возрастов.

«Мы с братом в праздник какой-нибудь немножко выпьем и начинаем вспоминать, как провели детство, — говорит он. — Сейчас у молодежи такого детства нет. Я сужу по внукам: приезжают — и сразу хлоп в телефон. А меня мать с вицей ловила, чтобы домой загнать! У нас был свой штаб, мы играли в войнушку: деревня на деревню ходили с луками. Волейбол, футбол, лапта, чиж — вы, наверное, даже не знаете, что это такое. Весело было!»

В 80-е парни и девушки охотно оставались в Зенках и соседних Постаногах: работы хватало, жилье предоставляли.

«Я из армии пришел в 87-м, дали подъемные — 500 рублей. И принципиально три года у мамы с папой жил, чтобы мне дом построили за счет хозяйства. Потом приватизировал его, конечно, — поясняет Сергей Гуляев. — В основном так и было: кто работал хорошо и хотел здесь жить, дома строили за счет хозяйства».

Фермер отмечает еще одну отличительную черту того времени: соседи гораздо больше общались друг с другом, не отгораживались от остальных.

«Сейчас люди сами по себе живут, а раньше все жили дружно, — вспоминает он. — Мы ходили друг к другу в гости, все вместе веселились, праздники отмечали. А сейчас каждый сам по себе. Возможности-то, в принципе, есть, но никто уже не хочет. Даже те, с кем общались раньше. Все замкнулись своими заботами».

В Зенках сегодня живет всего 49 человек. В конце 80-х людей было раза в три больше, но кто-то спился и умер, кто-то заболел и умер, кто-то просто умер… Есть и те, кто уехал в город, выбрав более благоустроенную жизнь.

«К нам не переезжает никто, — комментирует Сергей Гуляев. — Деревня, если честно, вымирает просто, да и всё. В середине 80-х здесь был клуб, садик — вот на этом месте, где сейчас всё заросло. Магазин был деревянный. Сегодня, кроме остановок, которые стоят во-о-от там, ничего».

Наш «гид» по Зенкам не просто так тянет слово «вот»: автобусы останавливаются не в самой деревне, а на основной дороге. В сумерках путь домой превращается в приключение, без которого жители бы прекрасно обошлись: нормальное освещение есть только непосредственно у остановок. Осенью и весной «бонусом» для идущих в деревню становится непролазная грязь, зимой — сугробы.

«Изначально говорили, что дорогу должны были провести сюда (вниз, в деревню. — Прим. ред.). И автобусная остановка должна была вот где-то здесь стоять, — уточняет Сергей Гуляев. — Но сделали дорогу там, и всё. Хотя мы спорили, что от поворота до остановки еще идти и идти».

За продуктами и лекарствами все ездят в соседнее село Постаноги, там же работают почта и клуб. Большинство взрослых жителей деревни трудится в бывшем коопхозе (кооперативном хозяйстве) «Уралец», он тоже в Постаногах.

Главной проблемой Зенков не только Сергей Гуляев, но и другие жители называют состояние основной деревенской дороги. Ее немного подсыпали щебенкой, но глобально ситуацию это не изменило.

«Приезжали из администрации, я говорю: „Давайте заедем в деревню Зенки“. Они отвечают: „Мы не поедем“. На угоре поставили машину и вниз не поехали, — рассказывает староста. — Хорошо хотя бы, что скорые на базе уазиков: они проезжают. Вот знаете, говорят, что в России две беды — дураки и дороги. Про дураков я не соглашусь, но дороги — однозначно».

В Зенках есть проблемы с мобильной сетью и интернетом, причем независимо от провайдера: деревня находится в низине, сигнал идет с перебоями. А ставить отдельную вышку для полсотни человек — слишком дорогое удовольствие. Мы с фотографом хорошо прочувствовали этот момент на себе: стоило зайти в Зенки, мобильная связь тут же пропала, хотя операторы у нас разные. Дозвониться до старосты в итоге мы не смогли, пришлось искать его дом и стучать в окно.

«На деревни никто не хочет внимание обращать, — вздыхает Сергей Гуляев. — Когда у нас было Постаноговское сельское поселение, тогда было и планирование бюджетных денег на благоустройство такой-то улицы, водопровода… Сейчас я даже затруднять сказать, какое движение в плане финансирования. Стучишься про дорогу, про освещение, и в другой раз уже устаешь стучаться».

Несмотря на все перечисленные трудности, староста не смог назвать даже гипотетическую причину, из-за которой он решился бы покинуть Зенки.

«Ну что такое может глобально произойти — землетрясение или война? Смысл не меняется, всё равно свое, — отвечает он на уточняющий вопрос в конце разговора. — Сколько лет жить и уехать? Это не для меня».

Прошлой зимой 29.RU несколько раз посещали острова Архангельска, жители которых зависят от ледовых переправ на Северной Двине. Из этих прогулок получился небольшой сериал: мы рассказывали, как зимуют жители Хабарки, Кегострова и Бревенника.

Также почитайте репортаж из деревни Реушеньга — самой северной точки Архангельска, к которой нам пришлось идти по льду от порта Экономия.

Во время отключения мобильного интернета магазины в деревнях Архангельской области превращаются в склады: расплатиться в них сложно, а продать некоторые товары — нереально. Однако находчивые дружные северяне нашли способ.