«Выйду, если не съедят!»: смельчак поселился со львами, чтобы написать о них научные труды

Игорь Шенгелия был промышленным альпинистом до тех пор, пока два года назад не оказался случайно в реабилитационном центре для животных в Волгограде. Встреча стала роковой: два львенка настолько покорили Игоря, что он поступил на ветеринарного фельдшера и переселился в вагончик рядом с животными, чтобы заниматься их социализацией и адаптацией, а также писать научные труды по их психологии. V1.RU рассказывает историю Игоря. Выучившись на ветеринара, наш герой стал кипером. Кипер — работник зоопарка или другого учреждения, ответственный за кормление и ежедневный уход за животными. «Я сейчас в вольере» Найти свободную минуту для общения с Игорем крайне сложно. Ранним утром он кормит животных и убирает их клетки, днем дрессирует львов, а вечерами садится за дневники и описания. — Я не могу говорить, нахожусь в вольере со львами, — ответил Игорь, как только с ним связались корреспонденты. — Когда выйду? Если не съедят, то примерно часа через два. Уже долгое время Игорь практически не покидает территорию реабилитационного центра, расположенного в бывшем спасательном центре МЧС. — Извините, не мог вас встретить на входе, — запыхавшись, говорит он. — Был в вольере с медведем. Ему нужно воды в бассейн налить. Да, Саш, — подмигивает он медведю, просовывая руку между прутьев, чтобы тот ее понюхал, облизал и даже немного погрыз. — Я к нему трижды заходил сегодня, хоть мне и запрещает руководитель. Медведь у нас недавно, но, чтобы его понять, нужно пробовать к нему заходить хоть на минуту и смотреть, как он себя ведет. Александр, возрастной медведь с тяжелой судьбой Позволяя медведю облизывать и немного грызть руку, Игорь рассказывает его историю. — Тяжелая у него судьба, долгое время не доверял людям, — гладит косолапого Игорь. — Он из Астрахани, 22 года прожил при кафе в вольере размером четыре на четыре метра. Сейчас у него такой только бассейн. Не беспокойтесь, Саша не причинит мне вреда, если бы хотел, давно бы накинулся. Частным лицам держать диких животных запрещено. Как минимум нужно иметь ИП или ООО, подтверждая финансовую способность прокормить и содержать животное. Игорь рассказывает, что у Александра, пока он жил в Астрахани, в вольере не убирались. Его закрыли в клетке еще медвежонком, с тех пор он оттуда не выходил. — Медведи живут до 40–45 лет, — рассказывает Игорь. — Александру 24 года, как и мне, но он считается уже возрастным, и с ним мало кто хотел заниматься. Зоозащита забила тревогу, увидев, что медведь замурован в тесной клетке. И предложили нам забрать его, увидев, как мы хорошо относимся ко львам. Александр уже почти освоился в Волгограде, у него огромный вольер с бассейном и прочими удобствами. — Саша в этом году будет вторую зиму у нас жить, — не выпуская руку из вольера, рассказывает о подопечном Игорь. — Адаптировался, конечно, трудно. У него был минимум доверия к людям. Сейчас стал подпускать их к себе поближе, особенно если подходят с едой, не кидается с агрессией. В свою очередь, я не позволяю гостям зооцентра передразнивать животных и ставить их ниже себя. Ведь они от этого сразу чувствуют себя угнетенными. Психованный Берри из дагестанского кафе В соседнем вольере прячется двухлетний Берри. Кажется, клетка пуста, но как только Игорь ласковым голосом говорит: «Бурушка! Где ты?» — медведь со всех лап бежит к нему. Облизывает руки и покусывает их зубами, размер которых — с палец. Игорь в ответ только треплет медведя за ушами и целует его в нос. — Он из Дагестана, — рассказывает Игорь. — Парень и сидел, и выгуливался на цепи, и отдали нам его на ней. Приехал психом. Если что-то было не по его, кусал лапы и кричал. Пришлось прописать ему успокоительные. Сейчас он уже полностью адаптировался. Я про тебя говорю, — обращается он к медведю. — И не кусай меня! Зачем тебе моя рука? Нельзя кусаться! По сравнению с Александром, Берри совсем еще малыш, ему только два года, поэтому Игорь плотно занимается его дрессурой. — Представьте, если я приду к человеку лет сорока и начну его учить, — говорит Игорь, не переставая играть с медведем через прутья. — Ему, как и Саше, это не понравится, конечно. Берри — моложе меня, и, получается, я могу учить его жизни. Но если у него нет настроения, я не лезу. — Я с ним работаю на взаимопонимание, развиваю интеллект, — отвлекаясь на поцелуи с медведем, говорит смотритель. — Беру вкусняшки, захожу в вольер, раскладываю по разным местам, а он ходит и ищет. Если дотронуться до вольера в каком-то месте, а затем он его потрогает, то поймет: «Здесь касался человек, нельзя открыть дверь». Поэтому перед уходом из вольера, закрывая замки, я трогаю все прутья, чтобы он не подумал, что можно легко выбраться, и не задумал побег. Берри ведет себя и как щенок, когда ластится, иногда подрыкивает, и как человек, когда сидит, как он, на стуле. — Время от времени мишки игривые и дуркуют, — рассказывает Игорь. — Это надо понимать и сразу замечать. Когда медведь дуркует, может выйти за грань игры: лапой побольнее ударить или укусить. В этот момент надо всё сразу пресекать, чтобы он понял и остановился. Увидел львят, и жизнь изменилась за день По дороге к вольеру со львами Игорь рассказывает, как встреча с ними раз и навсегда изменила его жизнь: — Я работал промышленным альпинистом на стройках. Это почти как спортивный альпинизм, где ты ходишь по канатам, только надо еще и попутно красить 20–60-этажные здания. В реабилитационный центр Игорь попал, когда друг позвал помочь с постройкой вольеров. И, как только он увидел двух львят, сердце навсегда осталось с ними. — У них еще были голубые глазки, с возрастом, правда, они, как и у всех львов, стали карими, — Игорь подходит к вольеру и садится на шины рядом. К нему тут же подбегает львица. — Моя жизнь кардинально изменилась за один день. Я влюбился, бросил альпинизм, хоть здесь и зарплата значительно меньше. Переехал и живу на территории центра. Сначала интерес ко львятам был только у Игоря, но вскоре и они стали тянуться к нему и ходить за ним по пятам. — Понял, что нужно как следует изучать мальчишек, — рассказывает смотритель. — Руководитель Анжела Макарова принесла мне толстенную папку на английском про психологию львов. А я языка не знаю. Пришлось ночами сидеть с переводчиком и читать про исследования, ветеринарные обследования, уход и кормление. То, что не понимал, просил объяснить специалистов, которые минимум 10 лет работают со львами. Они рассказали, что самое трудное — это период полового созревания. Тогда у львов, как у людей, характер меняется на раз-два — они становятся агрессивнее и могут напасть. Но под моим воспитанием мы пережили этот возраст гладко, и поведение львов не поменялось. Мама Игоря поначалу боялась за сына, узнав о том, что он работает с опасными хищниками. — Я не хочу, чтобы у нее была тревога, но она до сих пор не знает, что я захожу в вольеры, — смущенно улыбается Игорь. — Сестра знает и относится положительно. Я этим ребятам доверился, и, надеюсь, что они мне тоже (речь идет о львах, не о людях. — Прим. ред.). Я считаю их личностями. Мини-прайд Первое, что делает любое животное в зооцентре, — облизывает и покусывает руки Игоря. Так сделала и львица. Киару привезли из Махачкалы, где она жила в контейнере при ресторане, а кормили ее тем, что продавали в заведении. — Дрессируются львы замечательно, особенно львица, — не выпуская руку из зубов Киары, говорит смотритель. — Она умнее и сильнее, чем львы. Они вон лежат, только голову подняли, смотрят, что происходит. А львица всегда в движении, смотрит, кто пришел, кто ушел, кто что принес и кому это достанется. На воле они охотницы, а львы только добивают жертву. По мнению Игоря, от домашних кошек львы отличаются только размерами. Но и у тех, и у других в один миг в голове может что-то «повернуться», дав сигнал к нападению. Только, в случае со львами, понятно: последствия могут быть гораздо более тяжелыми. — Вот я и работаю с психологией животных, — говорит Игорь. — Захожу в вольер всегда с игрушками, чтобы успеть их откидать, переключая внимание. Ни в коем случае не применяю перцовые баллончики или железные прутья. Они, наоборот, только разозлят львов. Надо переманить взгляд, и тогда у тебя есть вариант бороться за вольер дальше. И в тот же момент нельзя выходить, потому что ты покажешь им свою слабость. Завоевав территорию, они в дальнейшем уже к себе не пустят. Стычек у нас было много. Например, только с Симбой две — он пытался напасть. С молодыми проще, они только впивают когти, и можно их сбросить, успеть повалить и потом, как следует, наорать. В неволе львы живут в среднем 23–24 года, если их территория — около гектара. Примерно такое же пространство у львиного прайда и в зооцентре. При этом в дикой природе гигантские кошки живут лишь 12–13 лет, так как им приходится постоянно воевать за территорию с другими прайдами. — Коты очень ленивые, — с любовью говорит о подопечных Игорь. — Самое трудное было — соединить Киару с мальчиками. Я боялся, что они ее не примут, потому что она приехала последней. И Киара любит всех подоставать, — объясняет Игорь поведение львицы, которая тут же зачем-то укусила льва. — Что он тебе сделал? Он тебе сейчас как даст! Вожаком в мини-прайде является Симба, а второй лев, Эрон, оказался в роли подчиненного. Обоих гигантских котов, предположительно, отправили с Кавказа в Саратов, но по дороге обнаружили, изъяли и доставили в реабилитационный центр, где они живут уже два года. У львят был рахит, и Игорь отпаивал их козьим молоком, кормил всем, что содержит кальций, и давал витамины. Рахит — заболевание, которое встречается не только у людей, но и у животных. В детстве. Оно проявляется нарушением роста и развития костей из-за недостатка в рационе витамина D. — Если тут будет 20 львов, дрессировщику важно дружить лишь с вожаком, — теребит Симбу за загривок Игорь. — Больше ни с кем не надо дружить. Если он постоянно общается с вожаком, то на него ни один лев не прыгнет. Вожак по-любому заступится. Да, Симба? Молодые львы В отдельном вольере пока содержатся молодые львы, в том числе полуторагодовалый хромающий Бонифаций. Его изъяли у начальника нефтебазы в Саратове после того, как проходившая мимо клетки девочка сунула к нему руку. Лев укусил. Делом заинтересовался Александр Бастрыкин, а Боню изъяли и отправили на перевоспитание в Волгоград. — Он инвалид, приехал к нам с переломами таза и левой лапы, — хоть и хромая, Бонифаций подошел к Игорю и начал ластиться. — У него был рахит, я его вылечил. Будем готовить заявление по жестокому обращению с животным, так как были переломы примерно в пять месяцев. Его не били — неправильно кормили. Если не знающий человек берет львенка и кормит чем попало, то с пищеварением, костями и зубами у него будут проблемы. Всё миновало, но лапа уже останется хромой навсегда. И размеров, которые имеют Симба и Эрон, Бонифаций тоже не достигнет. Боня, хоть и выглядит плюшевым, но из-за проблем со здоровьем он серьезный и хмурый. — Когда к нему захожу, он может огрызаться и обходить со спины, — рассказывает Игорь, гладя Бонифация. — В то время как остальные львы на спину даже не глядят, потому что я отучил их от этого. К людям Боня не особо подходит, а со мной дружит. Правда, я мало им занимаюсь, потому что вначале нужно его здоровье подтянуть. Понадобится много времени, чтобы его полностью реабилитировать. Пока разговариваем, из кустов вылетает еще один лев размером с овчарку, он сразу начинает мурлыкать, тереться и всем видом показывать, как любит людей. — Ося — это мой любимец, — радуется Игорь. — Ух ты! Пацан! Ну и что ты? Слышу, как ты урчишь. Он привязан к людям и боится львов. Кажется, он не знает, что такое лев, и сам думает, что выглядит как человек. Я до сих пор вожу его по центру на поводке. Прибыл Ося из Ингушетии, где какой-то мужчина сдал его в перевозной зоопарк. В этом зоопарке на Осю нападали другие львы и в целом были неподобающие условия. Там он получил травму, после чего его отдали владелице приюта для животных, а когда лев поправился, потребовали вернуть и даже угрожали. Поэтому женщина решила его передать в реабилитационный центр. — Очень интересный парень, — как о человеке говорит про Осю смотритель. — Самое сложное, когда поступает животное, — отсутствие истории. Приходится строить догадки: били или нет, чем кормили? Хозяева правду не говорят, и приходится ночами сидеть и изучать психологию: завтра попробую так зайти, послезавтра — этак. Боня боится палки, значит, его когда-то ею пугали. Отсюда делаю вывод, что его били. Я восстанавливаю психологию и хронологию происходящего в прошлой жизни животного. Про Осю могу со 100% вероятностью сказать, что та женщина, у которой он поправлялся, сильно его любила. Совсем недавно сотрудники центра ездили в Дагестан, чтобы забрать еще одного льва из фотобизнеса, но поездка оказалась безрезультатной — льва так и не нашли. Впрочем, по словам Игоря, содержать львов — непростая задача. Всегда находятся недруги. Например, одна из соседок, живущая рядом с реабилитационным центром, даже написала в прокуратуру о том, что львы ходят у нее под окнами и рычат. Благо во время проверки все гигантские кошки сидели на местах и даже не ели жареных собак, о которых говорилось в заявлении. Гуляю на поводке с лисой Когда-то в реабилитационном центре появились лисицы, а потом их число начало стремительно расти. Волонтеры и защитники животных выкупают их с зооферм. — Мы уже не можем принимать лисиц, — с досадой в голосе говорит Игорь. — Им нужно полувольное содержание. Лисе требуется 10 на 10 квадратных метров. У нас пока не хватает вольеров, мы не можем их в тесноте держать. Сбившиеся в большую стаю лисицы сразу начинают интересоваться гостями и громко кричат, требуя внимания и еды. — В зоопарках, когда приходят посетители, домики животных закрыты, — говорит Игорь. — Это сделано для того, чтобы люди, заплатившие деньги, могли посмотреть на зверей. Если животные захотят остаться одни, им некуда идти. И они чувствуют себя угнетенными. А наши животные, увидев людей, сразу к ним подходят. Им интересно, что человек пришел. У меня на попечительстве есть одна ручная лиса Такара, с ней я занимаюсь и вожу на поводке. Время от времени в центре появляются и степные лисы. Их лечат, а через месяц отпускают на волю, так как они спокойно выживут — охотничьи инстинкты не потеряны. — Нам их отправили, попросили проверить, смогут ли они адаптироваться в живой природе, — объясняет Игорь. — Выпуская этих лис, мы восполняем животный мир. Выпускаем в природном парке Волго-Ахтубинской поймы, где на них запрещено охотиться. Собаки из огненного Курска Но не львов и не лисиц в центре больше всего. Сейчас там содержится около 300 собак. — Только переехав в центр, я работал с ними, — рассказывает Игорь. — Кормил, поил, ухаживал. Потом перешел на крупных хищников, стал изучать их психологию. Для этого пришлось искать связи, долго не получалось. Это проблема войн между реабилитационными центрами за то, чтобы быть главным. У меня такой цели нет, я работаю с животными на благо их, а не человека. Уже нашел связи в Кремле, в Африке, в хосписе для диких животных и в ветеринарных клиниках. Игорь не то, что знает клички всех 300 собак, он отличает их всех по внешности и характеру. Даже тех, кто недавно приехал из приютов Донецкой и Курской областей. — В вольерах собаки из Курской области, — говорит Игорь. — Когда приют оказался под угрозой, собаки приехали к нам. Просто так взять и забрать собаку из приюта, кстати, нельзя. Сотрудники предупреждают, что могут приехать и проверить, как живет животное в новой семье. — Мы не отдаем собаку, чтобы она сидела на цепи, отдаем только на полувольное содержание во дворе, — рассказывает Игорь. — Короткошерстных не отдаем вообще во двор! Или в квартиру, или в дом, где есть все условия. Мы даем право на ошибку, чтобы собака не оказалась на улице. Если что-то пойдет не так, мы можем забрать ее обратно в приют. Собак центр уже не принимает, так как в Волгограде 16 приютов, и там есть свободные места. — Мы приняли решение передать в их руки собак. Тех, кто у нас есть, мы дотянем, раздадим или оставим на пожизненное содержание, — говорит Игорь. — Мы же займемся дикими животными. Полусонные еноты Отдельный дом-вольер с огромным диваном занимают еноты. С первых холодов и до весны они только кушают, пьют и спят — это называется полусном или полуспячкой. Приподняв край дивана, можно увидеть, как в темноте появляются два желтых огонечка глаз, рядом возникают еще два. Затем начинают уже шевелиться, и первый пухляш Витюша выходит из логова. — Я их легко различаю. Это Витюша, он побольше. Альфуша поменьше, и нос у нее утонченный, — гладя то одного, то другого енота, говорит Игорь. — Еноты у нас из другого приюта. Вначале Альфуша приехала, а за ней остальные. Еще нам передали парочку из кафе, — продолжая наглаживать животики енотов, говорит Игорь. — Витюша у нас добрый. Ты же добрый? Альфуша — барышня капризная, может и укусить. И ведь она сразу по карманам шарить пошла, аккуратно, потихонечку, пока я не вижу. Ты сначала нюхала руку, вот и нюхай. Обезьян лечат, как людей Новым питомцем Игоря стал свинохвостый лапундер, которого назвали Живчиком. 22 года он жил в Волгограде на улице при кафе. Когда обезьянка оказалась в реабилитационном центре, ее лечили от простуды и посадили на карантин. — Обезьяны — как люди, их лечат так же, — объясняет Игорь. — Живчик приехал с сильным насморком. Сразу же связались со специалистами. У нас до этого были обезьяны, которых изъяли вместе с Симбой и Эроном. Но те вернулись к хозяйке. Она-то и помогла нашему Живчику вылечить простуду. Ну ничего, справились. Самое больное — это отношение. У него был вольер всего полтора метра шириной и три метра высотой. Сейчас у него всё по-другому. Я с ним работаю, захожу, глажу. Обезьяны жутко социальные, и им нужна пара. Центр уже был вынужден отдать одну обезьянку, потому что у нее проснулись семейные инстинкты. — Мы ее отдали в казанский зоопарк, хотя Росприроднадзор предлагал отдать ее на опыты вакцин в лабораторию, — вспоминает Игорь. — Но мы не можем отдать животное, если у него будут условия хуже, чем у нас!