«Строим одни храмы, отрекаясь от других»: почему художник из Северодвинска рисует бочки с нефтью

Деревянные ящики, водонапорная башня в деревне, товарные поезда, везущие куда-то топливо — именно такие образы становятся главными героями в картинах художника Александра Кабина. Индустриальные пейзажи в его работах отдают и ностальгией, и грустью — и понятны каждому, кто хоть раз ездил в поезде или жил в провинциальном городе.

Специально для 29.RU Александр рассказал, почему не самые привлекательные, а иногда и депрессивные виды Архангельска и Северодвинска появляются на его полотнах, почему нефть — это современная религия, из-за чего он переехал в другой регион и сложно ли художнику прокормить семью.

О вере вне религии и общих воспоминаниях

Александр родился в Северодвинске и даже работал какое-то время на «Севмаше», а сейчас с семьёй проживает в Ярославле. Про родной Север не забывает и старается навещать его — в этот раз художник привез в Архангельск картины, объединённые в серию «Символ веры».

— Пытаясь отстраниться от каких-то религиозных вещей, я пытаюсь понять изначальный смысл веры. В картинах отражается то, что я вижу, слышу и пропускаю через себя, пытаюсь провести какой-то анализ — зачем и почему происходят определённые вещи в наше время, переполненное информационным потоком. И именно в этом потоке я пытаюсь найти — где же эта вера? Что действительно является для нас искренним, сутью, а что — пустым? Всё это основано на моих личных переживаниях и воспоминаниях.

Это те эмоции, которые находятся вне времени и вне пространства. У меня люди спрашивают: «Почему у тебя все персонажи какие-то безликие?» А я говорю — на самом деле это универсальный образ. Может быть, это я на картине, а может, кто-то другой. Ко мне люди приходили и говорили: «Слушай, у меня такая же фотография есть из детства». Эти люди со своими позами знакомы всем — мама с сыном, жена с тёщей, семья вокруг автомобиля. Антураж может быть другой, но у всех есть подобные фотографии и подобные воспоминания.

О тенденциях в творчестве

— Всё моё творчество строится на том, что я художник своего времени. Я как летописец — пусть это и храбро звучит — пытаюсь отобразить тенденции, настроения и вещи, которые в нашу жизнь вносят свои коррективы.

Например, картина «Тара», где ящик — это символ благополучия, символ того, что мы зиму проживём сытыми. И в то же время ящик — это символ вместилища информации. Говоря современным языком, это файлы. И каждый ящик у меня несёт в себе звуковое содержание — в одном праздник, в другом — плач ребёнка. Это представляет внутренний архив воспоминаний, которые мы все храним.

Или картина «Чистилище» — в ней больше размышлений о том, что мы строим одни храмы, отрекаясь от других. В век индустриализации мы разрушали церкви, а сейчас у нас иная происходит реакция — в запустение приходят индустриальные постройки, моногорода еле выживают, зато стали строить много церквей.

Об обожествлении нефтяной бочки

— Человек зачастую начинает обожествлять вещи, считать, что мы хорошо заживём из-за того, что у нас не упадёт курс нефти. Это ложные вещи, которые, к сожалению, в нас закладывают. Мысль, что «нефть — это новая религия», зародилась уже давно, просто она актуальна до сих пор. В нынешнее время экономические потрясения тоже влияют на нашу жизнь, и мы все начинаем переживать по этому поводу. Поэтому бочка с нефтью — как на картине «Символ веры» — имеет в нашей жизни важное значение, как часть экономики, часть нашего достатка и благополучия. Хотим мы этого или не хотим, но мы к этому привязаны.

О влиянии индустриальной эпохи на дизайн и творчество

— Мы постиндустриальное общество, для нас все эти образы — некая диковина, что-то из разряда тех колоссальных вещей, которые строили раньше — цеха, терминалы, гидроэлектростанции, какие-то невероятные производственные здания. Для кого-то они сейчас представляют искренний интерес, греют душу. Сейчас у нас в интерьерах доминирует стиль лофт, мы начинаем такими индустриальными и техническими вещами апеллировать в своём жилом пространстве. Соответственно, и главными героями картин становятся вагоны, механические конструкции, индустриальные постройки.

Я в своё время поработал на «Севмаше» и в эту индустриальную атмосферу хорошо проник. Но я понял, что как бы она ни была привлекательна в моём творчестве, само нахождение в этом пространстве для меня чужеродно. Я понимал, что я нахожусь в определённой системе, которая для меня все-таки не близка. Но в то же время это мне дало определённый опыт и я что-то почерпнул оттуда. Этот опыт наложил на моё творчество определённый отпечаток, это точно.

О родном Севере и его главных цветах

— Я с теплотой возвращаюсь и в Северодвинск, и в Архангельск. Вообще, Север для меня — это суровое, и в то же время нежное и искреннее место. Это пространство определённых контрастов. Я очень люблю северную природу, эти бесконечные просторы, когда едешь на поезде или автомобиле и видишь бесконечность этих лесов и болот. Она мне почему-то близка.

У нас, северян, есть какая-то внутренняя правда, доброта, душевность, которая на севере сформирована. Я думаю, что суровые климатические условия закладывают внутри такие душевные качества и выделяют нас на фоне людей из других регионов. Даже в Ярославле у меня круг общения среди северян, мы как-то вместе все равно держимся — есть в нас какой-то внутренний магнетизм.

Северодвинск и Архангельск я бы описал теми же цветами, что есть в моих работах. Всё это идёт отсюда же — это коричневый, земельный цвет, похожий на цвет морёного дерева. Или заветренное дерево, которое становится серым — знаете, такой глубокий серый цвет. Я северный человек, и всю эту палитру перенёс на свои картины. Я пробовал какие-то другие цвета замешивать, но понял, что это не моё. А ещё в моих картинах всегда есть внутренний свет — для меня всегда важно сохранить его.

О Ярославле и причинах отъезда

— Я понял, что мне нужно двигаться вперёд, и в плане своей локализации я должен находиться где-то в другом месте. Ярославль, на самом деле, к этому не очень располагает, он ещё более провинциальный город, у него свои традиции, которые мне не близки. Да, я восторгаюсь его архитектурой, он богат на храмы и соборы — это все очень красиво, но не моё. И я в своём творчестве всё равно продолжаю линию, которую здесь заложил, и она становится ещё более суровой. И я, даже переехав туда, остаюсь художником-одиночкой и очень редко контактирую с художественной средой Ярославля. Но Ярославль — это всё-таки место более комфортное проживания для меня и моей семьи.

О муках творчества

— Если раньше это происходило в едином порыве, то в последнее время картины рождаются мучительно, тяжело и долго. Сейчас это зачастую собирательные образы, многослойные. Я начинаю использовать материалы, не свойственные традиционной живописи — это уже материалы из сферы строительства. Я начинаю с ними взаимодействовать и работать, искать диалог с этим материалом, понимать, какой результат он может мне выдать в конечном итоге. Например, пергамин, брезент — они брутальные и в то же время они мне близки тактильно.

О заработке художника

— Зарабатывать только живописью, только своим творчеством — сложно. Да, я художник, который зарабатывает и кормит свою семью. Это действительно непросто, но мне, видимо, что-то благоволит, что я могу продавать свои работы, зарабатывать на этом и жить.

Выставка «Символ веры» проходит в музее художественного освоения Арктики им. А. А. Борисова в рамках музыкального фестиваля Arkhangelsk Music Weeks 2019 при поддержке Центра социальных инноваций «Архангельск». Она продлится до 12 ноября, посетить её можно бесплатно.