В Архангельске завершился фестиваль книги «Белый июнь». Интервью

Издатель и редактор сайта «Горький» Борис Куприянов приехал в Архангельск для участия в фестивале «Белый июнь». Там он прочитал небольшую лекцию о «Горьком» и ответил на вопросы о последних тенденциях в русской литературе. А после этого рассказал 29.RU о том, сколько сегодня читают россияне, что государство может делать для продвижения чтения и как на книжную отрасль повлиял коронавирус. Борис Куприянов — издатель, публицист, редактор сайта о книгах и чтении «Горький», один из учредителей культового московского книжного магазина «Фаланстер». В 2009 и 2010 годах являлся программным директором Международного московского открытого книжного фестиваля. Член экспертного совета ярмарки «Non/fiction». Член жюри Национальной литературной премии «Большая книга». «Мы, конечно, не самая читающая страна» — В прошлом утверждалось, что СССР — самая читающая страна в мире. Было ли это так? И, исходя из вашего опыта, много ли читают в России сегодня? — В Советском Союзе действительно много читали, потому что, во-первых, просто время было другое. По-другому был сформирован досуг, было значительно меньше развлечений. Советский Союз был таким модернистским государством, где ценность книги была дико важна, в нём была лучшая, уникальная библиотечная реформа, было большое количество библиотек. По закону книжки должны были поступать в библиотеки в течение 10 дней после выхода. То есть, с одной стороны, государство инвестировало большие деньги в чтение. А с другой — чтение было и способом побега из государства, и эскапизма, и попыткой самостоятельно думать. Был самиздат, был «тамиздат» — всё это говорит о том, что к чтению был совершенно другой интерес. Во всём мире к нему был большой интерес, а в СССР, я думаю, особенно. Мы пытались посчитать, сколько книг оказывается у людей: сколько покупают электронных книг, сколько скачивают нелегально, сколько люди ходят в библиотеки, сколько они покупают бумажных [изданий]. Цифра получилась очень маленькая — в среднем у одного россиянина есть доступ в год к двум с половиной книгам. Если мы возьмём скандинавские страны или Германию, то эта цифра [будет] совершенно другая. И получается, что мы, конечно, не самая читающая страна. И главное, что государство очень мало делает для этого. Вот фестиваль [«Белый июнь»], который проходит в Архангельске — это редкий и очень хороший, крутой пример того, как местная власть пытается что-то делать. [Или] фестиваль «Красная площадь», когда книжки продаются на Красной площади, — это круто. И региональные фестивали — это очень важно. Но сказать, сколько сейчас читают, я не берусь, это сложно. Скажем так, по результатам действий граждан и власти мы можем сказать, что читают мало. И на своих ошибках не учатся — потому что многие процессы, которые происходят сейчас, давно описаны в книгах, и на них почему-то не обращают внимания. «Во всём мире происходит реинкарнация библиотек» — А что власть может сделать хорошего в данном случае? — Власть пытается делать что-то. Некоторые действия, можно сказать, странные, некоторые — хорошие, положительные. Самое положительное, как я уже сказал, это книжный фестиваль на Красной площади. Когда главная площадь страны отдается под книги — это круто. Государство говорит: «Для нас это важно, для нас это принципиально. Мы понимаем и видим ценность». [В 2015 году] был объявлен Год чтения, который начался и закончился достаточно печально. Начался с пожара в Институте общественной информации — там гигантская фантастическая, крутая библиотека с уникальным фондом, который не открылся до сих пор. А закончился законом о [возрастных] ограничениях, который был написан совершенно не для книг, а для СМИ и для сайтов. Для книг он абсурден. Ещё при старом министре культуры был подготовлен закон о том, что библиотеки должны разделять залы по возрастам. Это говорит о том, что всех из Министерства культуры надо выгонять просто на свалку истории, потому что люди не знают, чем они руководят. У нас средняя площадь библиотеки [по стране], если не ошибаюсь, — 89,5 метра. Но здесь важен не только государственный подход, а ещё и некий общественный консенсус, которого не существует. У нас все говорят: «Книги — это важно, это хорошо», «Книги надо читать». Да, но при этом люди не понимают ценности книг. Когда я занимался библиотеками, в России говорили: «А зачем нужны библиотеки?» Этот вопрос задавали сами библиотекари, делая конференции. Если бы такой вопрос прозвучал, например, в Китае, то на человека посмотрели бы как на сумасшедшего, как будто он матом выругался на телевидении. Это абсурдно. Как это, «зачем нужны»? Они нужны, чтобы люди проводили свой досуг, чтобы они не бухали в это время, а шли в библиотеку. Нужны для того, чтобы люди могли самостоятельно развиваться. Чтобы могли получать знания — не только государство их должно учить, на самом деле. И так далее — ответы очевидны. Сейчас во всём мире происходит реинкарнация библиотек. Они меняются, становятся другими, но их становится всё больше и больше. А у нас [в последние годы] не была построена ни одна библиотека. Вот ваша прекрасная [Архангельская областная библиотека им. Добролюбова], которая была построена 40 лет назад, и, может быть, ещё две — в Пензе и Иркутске, входят в десятку самых молодых библиотек в России. О том, как забыли издать «Моби Дика» — В своё время на сайте «Горький» был раздел, в котором публиковались рецензии на старые плохие книги. Зачем это было нужно? Зачем вообще говорить о забытой и плохо написанной литературе? — Плохих книг не бывает, она называлась «Заслуженно забытые книги». [О них] надо говорить, во-первых, в назидание. Во-вторых, надо говорить, почему эти книги были популярны, а потом перестали. Почему о них все говорили, а потом перестали? Может быть, что-то забыто, может быть, что-то не учтено, а может быть, они просто были на хайпе в то время. Об этом надо говорить. Вот в [Архангельске] открыли памятник Фёдору Абрамову. Его же 10–20 лет не читали вообще, он был из русской культуры изъят. И этих изъятых из русской культуры писателей — миллион. И они только сейчас возвращаются. Многие писатели забываются. Вспомните, 20 лет назад не было молодого человека, который не прочёл Павича. Это был суперавтор всех времён и народов. Сейчас Павича издают, наверное, но он совсем не на слуху, его читают очень мало. Почему это происходит? Такие вещи надо анализировать. Мы живём в такое время, когда есть вещи, которые искусственно забываются. В России, например, с 2010 по 2014 год нельзя было купить в магазине и заказать «Моби Дика» — великую книгу. Она просто пропала с полок, её забыли издать. Сейчас он есть в любом исполнении, но пять лет его просто не было — просто случайно. Сейчас, например, по каким причинам — не знаю, но нет книг Гайто Газданова — величайшего писателя русской эмиграции. И если бы не стечение обстоятельств, он мог бы занимать в России не меньше места, чем Набоков. Но ему просто посмертно страшно не повезло. Вот я, как книжный торгаш, не могу заказать Газданова: у меня его спрашивают, а я не могу его продать. «Во время пандемии читать книги вы не будете» — Ваш магазин «Фаланстер» работает уже 18 лет и стал культовым среди любителей чтения. Сложно ли сегодня открыть такой же частный, независимый магазин? — В провинции сложно открываются книжные магазины. Открыть сейчас сложнее, [чем] когда я открывал [«Фаланстер»]. Во-первых, когда мы открывались, в электронном виде книжки читали немного, единичные гики какие-то, и отношение к ним было другое. Сейчас открыть сложно, потому что появились монстры вроде Amazon и «Лабиринта». Количество издательств сократилось, и они стали более нишевыми, что ли. Но это можно сделать. Чтобы открыть магазин в Архангельске, нужно мэрии города выделить бесплатное помещение и объявить конкурс среди людей, которые хотели бы этот магазин открыть. И требовать, чтобы там не меньше 80% товаров были книги. А дальше он сам сформируется — подстроится под горожан, под их запросы. — Весной из-за пандемии были закрыты книжные магазины. Сильно ли повлиял коронавирус на продажи книг? — Коронавирус на всех повлиял ужасно, и результаты мы даже ещё не можем подводить, потому что он не закончился. Подводить результаты мы сможем только в январе следующего года. Потому что это тотальная катастрофа не только для книжников, а для вообще всех-всех-всех. Посмотрите у меня в Facebook письмо писательницы [Франчески Меландри] французскому другу. В разгар пандемии она пишет, что с ними будет. Она говорит: сначала вам кажется, что вы будете читать книги, но читать книги вы не будете. Вам кажется, что вы будете заниматься физкультурой и спортом дома — вы не будете этого делать. Вам захочется изучить какой-нибудь курс через интернет — вы не будете делать и этого. А будете вы глупо смеяться, использовать чёрный юмор и есть. Вот что произойдёт во время коронавируса. И надо сказать, что, по моим наблюдениям, в Москве — не знаю, как в Архангельске — вот всё так оно и было. Также во время фестиваля «Белый июнь» мы пообщались в прямом эфире с писателем Алексеем Сальниковым, который рассказал о своём творчестве и жизни на карантине. В прошедшие выходные в Архангельске прошёл также традиционный фестиваль уличных театров и музыкальный фестиваль «Другой» — его участники, группа СБПЧ, дала в городе свой первый концерт после пандемии.