Актрисы архангельского театра делают украшения, сумки и игрушки из вторсырья

Вокруг нас постоянно копится так много мусора, что об ущербе экологии поневоле задумается и самый далекий от этого человек. Кто-то сдает отходы во вторсырье, а кто-то находит этим материалам вторую жизнь в виде полезных и красивых вещей. К последним относятся и основательницы проекта / бренда «ЭКО_невидаль» Нина Няникова и Анна Рысенко. Актрисы Архангельского театра драмы нашли применение остаткам ткани для театральных костюмов, битому стеклу с берегов Северной Двины и другим предметам. А еще делают собственные авторские спектакли об исторических районах Архангельска «Город за пазухой». Обо всём этом они рассказали 29.RU. Обо всём важном и интересном мы рассказываем на наших площадках в соцсетях. Самое активное обсуждение местной и федеральной повестки, подробности, фото и видео — в нашем сообществе во «ВКонтакте», самые оперативные новости — в нашем канале в Telegram. Лоскуты с театральной историей Анна и Нина вспоминают, что первые вещи из вторсырья они стали делать в 2018–2019 годах. Тема экологии тогда была очень популярна — начало проекта совпало со знаменитыми протестами на станции Шиес, где хотели разместить полигон для московского мусора. — Всё началось с Шиеса, но не в том плане, что мы пошли на баррикады, — рассказывает Анна Рысенко. — Просто, когда эта ситуация началась, мы в первую очередь стали спрашивать себя: а что мы можем сделать, чтобы было меньше мусора? А так как мы работаем в театре, у нас остается очень много разных обрезков ткани от театральных костюмов. Чтобы они не отправились на свалку, мы решили делать из них что-то полезное, новое, красивое — переработать своими руками так, как умеем. — У нас в театре есть пошивочный цех, в котором к каждому спектаклю шьются костюмы, — объясняет Нина Няникова. — Приезжает художник, закупает ткани, они со швеями обговаривают эскизы. И, разумеется, после остаются мелкие лоскуты ткани — мы заметили, что их прямо мешками выбрасывают. Но они же все красивые, к тому же — с театральной историей. И мы договорились, чтобы ткань не выбрасывали, а отдавали нам. Мы сначала думали, что у театра могут возникнуть вопросы, но и директор, и режиссер нас поддержали. Первыми изделиями «ЭКО_невидали» были небольшие легкие мешочки для взвешивания продуктов — с такими удобно ходить в магазины и при этом не использовать целлофановые пакеты. Затем девушки сшили из театральных тканей сумки-шоперы, а также шарообразные сережки. Но на этом дело не остановилось. Шитью архангелогородок обучили еще в школе, на уроках труда. Профессионально они этим не занимались, но базовые знания были. Но всё равно, многое приходится постигать по ходу, опытным путем. — Поначалу у нас и материалы были не самого лучшего качества. А теперь мы знаем, с какими можно работать, как их выбирать. А еще когда мы только начинали, какая-то добрая женщина написала в комментариях: «девочки, я наблюдаю за вами, вы замечательные. Глаз радуется, дизайн всё лучше и лучше… Но придумайте вы другой механизм крепления ручек! Вот вам пример». И скидывает ссылку. С тех пор у нас ручки хорошо пришиваются, — рассказывает Анна Рысенко. Кстати, и серьги, и шоперы северянки делают, можно сказать, наследуя умения своих родителей: — Это интересно, я тоже как-то раз обратила внимание: у Нины мама швея, и она шьет, а у меня мама ювелир, и я украшения делаю. А потом мы — раз! — И всё вместе делаем. Как так получилось? Метафизика, — улыбается Анна. «Люди любуются на реку, а мы песок разглядываем» Украшения Анна и Нина делают также из стекол, которые находят у рек и водоемов. Какие-то из них они попадаются случайно, а другие — специально найдены на берегу. Затем стекло обрабатывают и закрепляют — получается не хуже, чем украшения с самоцветами. — У нас уже традиция: если куда-то едешь к воде, то смотришь вниз, чтобы какое-нибудь стеклышко найти, — говорит Нина. — А иногда это выглядит буквально так: две женщины встречаются на берегу и ходят, смотря полчаса в пол. Люди вокруг любуются на виды реки, а мы песок разглядываем. — Кстати, другие люди нам тоже стали привозить стекла, — добавляет Анна. — Нам недавно одна зрительница театра написала: «я видела, что вы делаете украшения, у меня есть много стекол с Охотского моря». Я думала, что привезет горсточку, а она отдала целый пакет! Они уже круглые, красивые, обработанные морем. У нас на Северной Двине они так не обкатываются. Вот такие случаи бывают — нам стали привозить материалы. По словам девушек, у рек лежит столько мусора, что его хватит на множество украшений. Впрочем, отходы встречаются совершенно разные — к сожалению, не каждую фракцию можно использовать для хендмейда. — На берегах всегда можно найти остатки роскошной, веселой жизни праздничного Архангельска: бутылки, сигареты, средства, о которых не хотелось бы упоминать… И салфетки влажные — всё во влажных салфетках, которые не разлагаются. С одной стороны, обидно, что нельзя каждый мусор, найденный на берегу, превратить во что-то нужное. Но здорово, что хоть что-то можно, — рассуждает Нина. Когда актрисы путешествовали по Сахалину, то увидели на Курильских островах остатки рыболовных сетей, которые приносит к земле океан. Возникла идея делать из них авоськи — найти такие же в Белом море и, по возможности, выиграть для этого проекта грант. Но, по словам девушек, оказалось, что в здешних берегах таких сетей не найти — тралы ловят рыбу намного дальше. Высотки из кофейных пачек и собственная бумага Помимо сумок и сережек «ЭКО_невидаль» регулярно выпускает к Новому году елочные игрушки. Последние, например, сделаны из упаковок от кофе — их превратили в небольшие архангельские высотки, как та, что стоит на площади Ленина. — Алюминиевые пачки от молотого кофе нигде не перерабатываются — никто их не принимает, — объясняет Нина Няникова. — Так они у меня и копятся, а выкинуть их рука не поднимается. Я сидела и сматывала такую упаковку в трубочку, делала грани — и она получилась прямоугольная, как высотка. Если ее заклеить папье-маше, покрасить — и получается игрушка-высотка. Высотка есть и в другом исполнении — в виде картонного фонаря, в котором использовали театральные светофильтры. В драмтеатре перешли на светодиодное освещение, а прозрачная пленка для старых фильтров осталась — теперь они стали цветными стеклами на месте окон в картонном здании. А еще в ушедшем 2024 году девушки стали делать бумагу из переработанной макулатуры. На это они пустили залежи распечатанных к спектаклям реплик, которые им дают в театре, а также репертуарные афиши. — Мы поэкспериментировали с переработкой старых ролей, давно эта идея зрела, — говорит Анна Рысенко. — Нина ходила несколько лет назад на мастер-класс, где показывали, как можно переработать старую бумагу и сделать новую. Мы запаслись большим блендером и временем. В сентябре сняли дом с верандой, где было довольно холодно. Руки уже отмерзали, но было классно. Сделали всё по технологии, насушили новую бумагу. Получилась как картонка — не тонкая, конечно. Но мы к этому и не стремились. Из нее мы сделали открытки к открытию театрального сезона. Свои поделки Нина и Анна продают самостоятельно, а также приносят в несколько площадок: в магазин «Птица счастья», Северный морской музей и родной драмтеатр. — В театре даже хранится стратегический запас наших шоперов. Мы когда-то отшили им большую партию, штук в сто. Однажды, когда Сергей Безруков приезжал к какому-то фестивалю, он сфотографировался со зрителем, и у него в руках был наш шопер. Видимо, их тоже вручают как подарок или как сувенир. Конечно, здорово, что есть и такая коллаборация с театром, — рассказывает Нина. В какой-то момент у «ЭКО_невидали» появились и последователи в других городах. Так, жители Стерлитамака рассказали архангелогородкам, что они стали делать по их примеру сережки. А еще придумали свою фишку — берут старую одежду и разрисовывают ее, превращая в предметы искусства. Так что дело северянок вдохновляет и других жителей России. «Из мусора — в музыку, из объедков — в объекты» Другая сторона деятельности Анны и Нины — спектакли «Город за пазухой», в рамках которых они изучают прошлое и настоящее Архангельска на примере отдельных районов. Уже было два таких проекта: один — о проспекте Советских космонавтов, второй — про Соломбалу. В них рассказывается о деревянных зданиях, которые медленно, но верно исчезают с городских улиц. — Первый спектакль мы делали из местных шумов, — вспоминает Анна. — Основа была звуковая: мы звали музыкантов для того, чтобы они преобразовали каким-то образом в музыку шорохи и скрипы, которые мы записывали в деревянных домах на проспекте Советских космонавтов. Для многих эти объекты — это что-то такое отжившее, ненужное, то, что мы не замечаем в повседневной жизни, какой-то фоновый шум. — Это для нас отдельный виток развития, — добавляет Нина. — Сами иной раз поражаемся, как одна идея может развиться настолько и уйти в разные ответвления. Мы уже и сережки поделали, и бумагу, и шоперы пошили… А потом сделали спектакль, основываясь, опять-таки, на той же идее: из мусора — в музыку, из объедков — в объекты. Спектакли «Город за пазухой» связаны с идеей времени и уходящей культуры. При этом создатели занимают позицию стороннего наблюдателя, не давая оценку всему, что происходит с застройкой Архангельска. Они одновременно смотрят на город и изнутри, и со стороны. — Время идет сквозь людей и сквозь деревянные дома. Всё конечно, — объясняет концепцию Нина Няникова. — Иногда что-то нужно разобрать и поставить на этом месте новое. Иногда на что-то нужно обратить внимание и сохранить. Но это выбор, который мы делаем каждый день, и любой выбор — это нормально. Нет никакого осуждения ни к тому, что деревяшки уходят, ни к тому, что, наоборот, они остаются — даже те, что сгорели много лет назад. Это жизнь, она происходит. Это нормально. — Если ты не находишься в коллапсе или внутри жилищной катастрофы, то можно занять позицию наблюдателя. Никого не осуждать, а просто наблюдать, что происходит в городе — это нормально, — добавляет Анна Рысенко. В детстве Нина и Анна либо сами росли в деревянных домах Архангельска, либо регулярно в них бывали и видели их со стороны. Воспоминания об этих постройках по большей части остались хорошие: — У меня родители жили как раз в таком деревянном доме на Комсомольской, и их расселили, хотя дом не был признан аварийным, — делится Нина. — Дом был нормальный, и они были очень расстроены тем, что им почему-то надо оттуда выезжать. Есть куча людей, которые обожают свои деревянные дома и живут в них. У меня друг в свое время жил в такой деревяшке на Поморской и души не чаял. Но есть и люди, которые в них несчастливы, и их тоже можно понять. — Это еще и от условий зависит: есть дома, в которых действительно уже невозможно жить, — говорит Анна. — В Соломбале, где я выросла, напротив моего дома стояла деревяшка, и она прямо на глазах оседала с каждым годом. Я росла, а деревяшка становилась меньше. Потом его расселили, а мне почему-то этот дом сейчас снится. В другой деревяшке жила моя подруга — мне нравилось туда приходить, потому что там была какая-то особенная атмосфера… Там как-то дышится, что ли, свободнее. Да, там всё продувается, холодно, но в любом деревянном доме, где бы я ни была, люди были счастливы. Я не встречала недовольных. Мне, наверное, повезло в этом отношении. «Высотка — символ города, его стержень» Реакция архангелогородцев на «Город за пазухой» радует создателей: некоторые зрители вдохновляются историями старых кварталов и начинают узнавать о них еще больше. Кто-то отправляется гулять по историческим местам, а кто-то еще больше погружается в информацию об истории города. Анна и Нина рассказывают о северянке, которая поблагодарила их за спектакль про проспект Советских космонавтов. Она сходила на него с сыном-школьником, которого обычно не затащишь в театр, а тот неожиданно загорелся темой старых зданий. — Она говорила, что ребенка, подростка очень сложно заинтересовать чем-то, а особенно такой вроде бы неприкольной штукой, как деревяшки. Нужно постараться. Но в нем эта тема откликнулась и до сих пор живет. Разумеется, это не работает с каждым, и это нормально: одно и то же не должно трогать всех. Но иногда это действительно происходит, люди как-то зажигаются, — рассуждает Нина. — После спектаклей многие говорили, что теперь по-другому ходят по архангельским улицам и «разговаривают» с домами, — говорит Анна. — Обычно после спектакля люди идут веселиться куда-нибудь в бар. А мне женщина написала: говорит, хотели с друзьями пойти отдыхать в караоке, но вместо этого поехали в Соломаблу — сели на автобус и поехали гулять по этому району, наблюдать, смотреть… Это очень приятно, что люди вместо бара выбирают поездку в Соломбалу. Сейчас актрисы работают над продолжением «Города за пазухой»: на этот раз еще об одной из улиц центра города. — Есть фантазии на эту тему. Сусеков нескрёбано! — признается Нина. — Третий спектакль мы фантазируем на тему улицы Свободы — есть такая диковинная улица в городе. Интересно порассуждать на эту тему: что такое свободный человек, что такое свободный дом… Дом, который расселен, он свободен или он не свободен? Как можно поженить человеческие мысли с мыслью дома, и как это всё может проявиться в нашей сегодняшней реальности. По словам девушек, в Архангельске их вдохновляют не только деревянные дома, но и другие здания, более современные. — Недавно мы обсуждали статью городоведа, который приехал в Архангельск и сокрушался, что богатая история города никак не видна, только высотка в центре стоит как символ. И я думаю: «не трогай высотку мою!» Меня тут не было во время интервенции, и я не могу сказать, что это какие-то родные моему сердцу времена. А вот высотка для меня, как для представителей поколения 90-х годов — это действительно символ, и он меня очень сильно вдохновляет. Я думаю, даже не просто символ, а сердце города, его стержень. В новом году актрисы желают северянам быть аккуратнее ко всему окружающему — будь то природа, родной город или люди, которые в нем проживают. — У меня в последнее время одно пожелание. Бережнее к себе, бережнее к окружающим, к своему городу. Лишний раз никого не ругать. Зачем? Ни себя не надо ругать, ни город. Попробуем в этом году быть бережнее, — призывает Анна Рысенко. Также обратите внимание Почитайте наши материалы о мастерах и брендах из Архангельской области и их работах. Например, мы рассказывали об архангелогородце, который бросил нелюбимую работу в банке и открыл кожевенную мастерскую. Другой текст — про северный бренд одежды и аксессуаров «Доска Треска», построенный на любви к Северу. Писали мы и об Анне Злотко, которая делает «поморские» платья, обращаясь к народным традициям. Еще один бренд принадлежит Ирине Вартанян — она выпускает современную одежду с мезенской росписью. А жительница Онеги Ксения Дудникова продвигает собственный бренд Moonback Store с модной детской одеждой.