Стало известно, почему в России сокращаются объемы заготовки леса

В России за последние годы наблюдается стагнация лесопромышленного комплекса (определенные проблемы этой отрасли были и в Архангельской области). С 2020 по 2024 год общий объем заготовленной древесины сократился с 217 до 194 миллионов кубометров, а количество материалов, которые идут в переработку (плотная древесина необработанная), — с 142,8 до 131,96 млн кубов. Подробности — в материале наших коллег из NGS55.RU. Негативная тенденция продолжилась и в 2025 году, за который окончательных данных еще нет, но уже известно, что за 9 месяцев в стране выпуск пиломатериалов сократился на 1,6%, до 24,4 млн кубометров, фанеры — на 3%, до 2,8 млн кубов, древесно-стружечных плит — на 3%, до 9,6 млн кубометров, древесно-волокнистых плит — на 0,6%, до 587 млн кубов, целлюлозы — на 1,5%, до 7 млн тонн. Причем оценка дальнейшей ситуации даже у чиновников не радужная — отрасль продолжит сжиматься. Причины упадка лесной отрасли Леспром одним из первых попал под санкции: весной 2022 года ЕС запретил импорт российской древесины и изделий из нее. С 2020 по 2024 год в абсолютных цифрах больше всего сократились объемы на Северо-Западе страны, в Сибири и на Дальнем Востоке. Существенное падение (на 20–30%) — и на юге страны, хотя доля Северо-Кавказского и Южного округов на общегосударственном уровне незначительна. Руководитель Ассоциации «Лестех» Александр Тамби связывает эти тенденции с перепроизводством, экспортными ограничениями и логистическими проблемами. «Ситуация сложная везде — по всей стране. Субсидии на транспортировку древесины существенно снижены. Есть кризис перепроизводства продукции, плюс высокая стоимость сырья, логистики. Когда доставка дорогая, в любом случае снижаются объемы, потому что становится экономически невыгодным поставлять на удаленные рынки продукцию. Плюс экспортные ограничения, ряд рынков недоступны для России». От закрывшейся Европы пострадал Северо-Запад (-4,8 млн кубов), на долю которого исторически приходятся самые большие объемы. Это связано с тем, что наиболее уязвимыми оказались экспортно ориентированные сегменты, которые исторически были интегрированы в европейские цепочки поставок. Речь прежде всего о фанере, части пиломатериалов и плитной продукции, выпускаемой по европейским стандартам на Северо-Западе. На других рынках продукция оказалась попросту не нужна, к тому же везти товар через всю страну из условной Архангельской области в Китай — слишком дорого. Новых сопоставимых рынков так и не появилось. За последние годы выросла себестоимость из-за проблем с техникой (Китай так и не заменил ушедшие бренды), подорожанием топлива, оплаты труда и запчастей. Всё это отразилось на малых предприятиях. «Важно учитывать структуру самой отрасли. Крупные диверсифицированные компании адаптируются быстрее, тогда как средний и малый бизнес сталкивается с большими трудностями из-за логистических издержек и ограниченного доступа к мерам поддержки. Между тем доля малого и среднего бизнеса в заготовке очень значительна — около 50% от общего объема арендаторов», — добавила Ольга Калюжная. За пять лет рост объемов наблюдается только в Центральном и Уральском округах. Центр, по мнению экспертов, подрос за счет направлений глубокой переработки — плитного производства, деревянного домостроения и отдельных направлений биоэнергетики. А Урал пошел вверх благодаря вложениям в отрасль со стороны металлургов. Что происходит в Сибири и на Дальнем Востоке На этом фоне на 5,6 млн кубов (с 2020 по 2024 год) сократились объемы производства в Сибирском округе, и на 4,8 млн — в Дальневосточном. Казалось бы, рядом Китай, страны Средней Азии, куда издавна отправляли продукцию. «Еще в советское время в отрасль была заложена экспортная ориентированность — грубо говоря, мы, как и раньше, пилим доски и выпускаем это на рынок. Но доски на мировом рынке теперь особо не нужны, а это основной продукт сибирских регионов. Все страны пошли далеко дальше. Тот же Китай выращивает древесину под определенные технологии. Там растят деревья под целлюлозу, древесные плиты, вплоть до сложных гибридных материалов и фанеры. А мы просто берем то, что выросло в лесу», — объясняет и. о. завкафедрой технологии композиционных материалов и древесиноведения Сибирского государственного института науки и технологий имени Решетнева (Красноярск) Михаил Баяндин. Специально выращивать лес в Сибири пока не нужно — его здесь предостаточно. Но многие крупные сибирские ЦБК и промпредприятия в Богучанах, Кодинске, Лесосибирске истощили запасы вокруг самих себя и теперь плечо доставки серьезно выросло — за лесом нужно ехать дальше в тайгу. А это дополнительные затраты, что ведет к увеличению себестоимости. Усугубляет ситуацию и незначительная доля переработки. Если в Китае в дело идет всё до последней щепки, то в Сибири 60% вырубленного остается и гниет в чащах или горит во время пожаров. «С дерева мы берем 40% — остальное оставляем в лесу. Заготовка, логистика, переработка — на всех этапах не дорабатываем. Даже отходы никто перерабатывать не хочет. Те же китайцы пускают в дело 100%. А мы упустили технологические возможности, когда был экспорт в Европу. Теперь нас и там уже заместили», — уверяет Михаил Баяндин. Основной объем сокращения в Сибири пришелся на Красноярский край и Иркутскую область, а вот Томская область и Алтайский край, наоборот, развивают отрасль. Причем на Алтае лесов мало, но производство идет вверх за счет инвестиций в глубокую переработку. Дальний Восток столкнулся с проблемами экспорта продукции в Китай — из-за курса юаня экспортерам невыгодно отправлять продукцию в соседнее государство. Заготавливают всего 10% леса Что касается Омской области, то здесь тенденции аналогичные. Как и в целом по стране, объемы заготовок сократились — с почти 1,5 млн кубометров в 2021 году до 1,11 млн в 2025 году. При этом в год без ущерба природе можно вырубать почти 10 миллионов кубов. «Во-первых, это связано с труднодоступностью наших ресурсов. Промышленные лесосеки находятся в основном на севере Омской области — там, где болотистая местность в Тарском, Знаменском, Тевризском, Муромцевском районах. Сезон заготовки древесины очень короткий — всего 3–4 месяца в год зимой, когда можно построить временные зимники», — поделился начальник Главного управления лесного хозяйства Омской области Вячеслав Девятериков. Из более чем миллиона кубов заготавливаемого львиную долю занимает береза — до 85%. Из нее можно делать многое — вплоть до фанеры. Вообще, омские деляны уникальны — они пригодны для изготовления мебели, строительных и отделочных материалов. Светло-молочный цвет березовой древесины существенно повышает эстетические качества и цену конечного продукта. За 2025 год в регионе, по данным Минпрома, выпущено 117 тысяч кубометров переработанной древесины — ровно столько же, как и за 2022 год. При этом на экспорт отправляется лишь совсем небольшая часть — всего 1,5–2 тысячи кубов. Основные страны-импортеры — Казахстан, Китай, Киргизия, Узбекистан и Турция. «У нас большие объемы березы хорошего качества. В случае интереса инвесторов по строительству предприятий переработки ресурсы для этого имеются», — подчеркнул начальник ГУЛХа Вячеслав Девятериков. Нет техники, людей, денег Конгломерат глобальных проблем тормозит развитие отрасли как в целом по стране, так и в Омской области. Проблемы начинаются еще на этапе выделения делян под рубку. «Чтобы начать заготовку, нужно участок леса либо на аукционе выкупить, либо, если ты в аренде, провести выделение порубочного участка. С этого года такой работой могут заниматься только аккредитованные специалисты. Их не так много, услуги таких инженеров дорогие. Стоимость отводов участков увеличилась», — говорит директор омской компании ООО «Екатеринлес» Евгений Скрипа. Но, если выделение участка прошло успешно, заготовителям нужно собрать бригаду. А с этим проблемы — людей не хватает. Многих не устраивает и сезонный характер работы, которая ведется только в зимнее время. «Есть проблемы с кадрами — кто-то на СВО ушел, некоторые бригады поразваливались. Сократилось количество заготовителей. Стоимость запчастей, ГСМ значительно выросла — это повлияло на объемы». «Если для сельхозтехники есть лизинговые программы, то для лесозаготовителей их нет. А так как работы ведутся в течение года короткий период времени, нужна концентрация сил и средств. Чтобы свалить дерево и вывезти его из тайги, нужно сначала там проложить временную дорогу. На это уходят большие материальные ресурсы. Спилить, погрузить, вывезти — только солярки уходит до 10 литров на кубометр древесины». Тормозят развитие отрасли и административные барьеры. В частности, вся информация о работах в тайге должна вноситься в специальную федеральную государственную информационную систему. Мелким компаниям работать с ней трудно — банально нет навыков. А на машины, которые вывозят бревна, нужно ставить ГЛОНАСС — чтобы государство могло отслеживать, куда движется лесовоз. Это тоже дополнительные расходы. «Раньше хорошие объемы приобретали на капремонт многоэтажек, теперь объемы закупок снизились. Второе — были льготные программы по индивидуальному жилищному строительству. Они тоже сократились. Традиционно у нас закупали объемы иностранные компании, но теперь с Казахстаном проблемы, с расчетами, с санкциями, то же самое по Китаю, который определенный объем забирал. И платежеспособность населения повлияла, объем закупок жителями сократился», — заявил Евгений Скрипа. Многие мелкие и средние компании попросту ушли с рынка, потому что работать стало не на что. Сломалась сложившаяся за годы схема, когда перекупщики и продавцы леса давали предоплату заготовителям, чтобы те могли зайти на деляну. «Раньше мелких и средних заготовителей финансировали рынки — давали предоплату на сезон. А так как „затоварка“ произошла, денег не стало. Перекупщики леса не стали рисковать и вкладывать деньги в заготовителей, а разместили их на депозитах. Тем более что ставки по ним были высоки», — пояснил директор «Екатеринлеса». В результате у компаний не оказалось денег, чтобы осваивать участки. Что нужно сделать, чтобы оживить отрасль? Для поддержки лесозаготовителей и переработчиков нужно принять госпрограмму, которая бы работала по нескольким направлениям. Это просят сделать сами представители отрасли. «Нужна лизинговая программа поддержки лесного комплекса — как по лесозаготовительной технике, так и по распиловочной. Необходимо обновление оборудования, которое сильно изношено», — уверен директор ООО «Екатеринлес» Евгений Скрипа. Отрасли нужно укрупнение предприятий, создание холдингов, что повысит финансовую устойчивость, управляемость и техническую оснащенность. А рынок сбыта продукции находится буквально под ногами. «Древесину нужно активнее использовать в благоустройстве. Я был в Финляндии, так там набережные делают из леса — специально обработанная древесина не горит и не гниет», — убеждает президент Уральского союза лесопромышленников Андрей Мехренцев. Активнее нужно применять древесину при возведении многоэтажек — многие финны живут в таких домах, а у нас в России почему-то не строят подобное жилье, хотя попытки были. В результате — затоваренность рынка. А ведь каждый занятый в отрасли дает до 5–7 рабочих мест в смежных направлениях. «Нам необходимо внедрение новых видов продукции — это рассортированные материалы, клееные балки, это деревянное домостроение, в том числе многоэтажное. И должен быть спрос со стороны государства. Но внедрение новых технологий всегда идет сложно, потому что это изменение ментальности», — подчеркнул руководитель Ассоциации «Лестех» Александр Тамби. Одно из ключевых направлений — развитие внутреннего спроса. Значительный потенциал связан с деревянным домостроением и индивидуальным жилищным строительством, более широким использованием дерева в инфраструктурных и социальных проектах, а также развитием биоэнергетики и производства экологичных стройматериалов. «Не менее важна поддержка экспорта и логистики. Речь идет о повышении доступности транспортных субсидий, развитии инфраструктуры и расширении пропускной способности экспортных маршрутов. Также необходима работа по снятию технических и тарифных барьеров на новых рынках, развитие отечественного машиностроения», — перечислила Ольга Калюжная. И, безусловно, в отрасль нужно привлекать кадры. Сделать это можно только за счет высоких зарплат — мало кто захочет трудиться в тайге за «копейки». Что мы писали о лесодобыче в Поморье Напомним, в 2023 году Владимир Путин ездил в Устьянский округ и побывал на местном крупном предприятии — УЛК. Президент заявил, что лесной отрасли надо помочь, а также объяснил, как именно предполагается это сделать. В том числе он поручил выделить деньги для перевода котельных на биотопливо. Позже стало известно, что группу компаний «УЛК» в Устьянском округе проверит Инспекция труда. Работники холдинга рассказали 29.RU, что в последнее время им регулярно задерживают зарплаты. В апреле 2025 года губернатор Александр Цыбульский попросил президента поддержать местную лесную отрасль и выделить предприятиям субсидию. Путин поручил поискать способы для поддержки. Затем, в июле этого же года Цыбульский отчитался перед Путиным и рассказал, что ЛПК Архангельской области начинает восстанавливаться. По его словам, предприятия Поморья уже возвращаются к тем мощностям, что были до 2022 года. Кстати, в 2027 году в Архангельске собираются организовать новое лесопильное и пеллетное производство. Этот проект попал в долгосрочный план комплексного развития опорных населенных пунктов Арктической зоны. Почитайте, что об этом сообщили 29.RU в областном министерстве природных ресурсов и ЛПК.