«Выстроили вокруг него культ катастрофы»: зачем мы мучаем детей ЕГЭ и можно ли как-то без него

Споры о ЕГЭ утихать не собираются: дети настолько боятся экзамена, впадают в такой страшный стресс, что порой это приводит к непоправимым последствиям. Уже не раз были случаи, когда выпускники падали в обморок и оказывались на больничной койке, переволновавшись перед итоговой аттестацией.

Наши коллеги из 63.RU решили разобраться: так зачем же всё-таки нужен ЕГЭ, раз он настолько плохо сказывается на психике? Или без него будет еще хуже?

Когда Наталья Урбанская слышит про стресс у детей, она не ужасается. Она понимает, что проблема не в экзамене, а в том, кто стоит за спиной ребенка. Сама Наталья — писатель, прозаик, поэт, председатель Свердловского отделения ассоциации «Русское литературное общество». И еще она называет себя «укротителем зверя по кличке ЕГЭ».

— Слышу часто: «ЕГЭ — это стресс, травма, зло». Даже учителя и родители боятся его как зверя. А я отвечаю: «Всё зависит от того, кто готовит выпускника. Нужен тот, кто укротит панический страх», — говорит Наталья.

С 2014 года к ней на занятия приходят отличницы со страхом в глазах, мальчишки-троечники, которых школа уже списала со счетов, и ребята с ОВЗ. И она делает странную вещь. Вместо того чтобы запугивать их сложностью заданий, спрашивает:

— А хотите сдать 7 экзаменов, как я? С письменной алгеброй и сочинением, с трясущимися пальцами при выборе билета и комиссией по 5 устным предметам? А еще после сдачи норм ГТО и экзамена по трудовой практике?

Ребята сначала немеют. Потом ужасаются. А потом… расслабляются. Потому что понимают: их бабушки и дедушки проходили через то, что сложнее любого теста. И ничего — живы, здоровы, состоялись как врачи, инженеры, профессора.

— Никто не хочет так, как раньше, — смеется Урбанская. — Но все удивляются. И страх уходит.

Ее методика — не натаскивание на ответы А или Б. Это превращение подготовки в «праздник знаний». Наталья учит не бояться белого листа.

А что на самом верху? В Министерстве просвещения рассуждают так: ЕГЭ — не прихоть чиновников, а единственная страховка от коррупции и неравенства.

Представьте, если завтра ЕГЭ отменят, каждый вуз вновь получит право проводить «свои» экзамены. Что это значит для выпускника, например, из Самары, который хочет поступить в московский вуз? Ему придется ехать в Москву, снимать квартиру, платить за «подготовительные курсы» (читай: благосклонность экзаменатора) или надеяться на чудо. С ЕГЭ он сидит дома, щелкает задания и в цифровом формате шлет результат в пять вузов сразу. Равенство? Да, пусть и сухое, бюрократическое.

В ведомстве признают — да, есть перекосы. Но напоминают, что за 20 лет ЕГЭ эволюционировал. От простой «угадайки» он пришел к сложным аналитическим задачам.

— Механический выбор ответа уходит в прошлое, — заявляют разработчики. — Сегодня мы проверяем аргументацию, логику и умение рассуждать.

Айдар Шарифьянов — прагматик. Он руководит академическим отделом онлайн-школы, где каждый день видит тысячи детей, которые не падают в обморок, а спокойно готовятся к экзамену как к работе.

— Когда спрашивают, нужен ли ЕГЭ, я отвечаю, какую проблему он решает, — говорит Айдар. — Сегодня он одновременно — выпускной и вступительный. И за 20 лет ему не нашлось альтернатив.

Он уверен, что дискуссии об отмене — устоявшийся политический ритуал, который возникает каждый год перед экзаменами. Но семьи уже адаптировались.

— Для большинства сохранение ЕГЭ — это не вопрос симпатии, а вопрос предсказуемости. Родители понимают правила игры, дети знают, как строить подготовку, а школы умеют работать в существующей модели, — считает наш собеседник.

При этом Шарифьянов честно признает главную боль: школа сместила фокус на профильные предметы. Русский и математика стали королями, а остальные предметы — «периферией».

— Именно этот аспект вызывает беспокойство родителей и педагогов, которые выступают за классическую модель и целостную картину мира, — соглашается он.

Но отменять ли из-за этого экзамен?

— Это как убить рояль за фальшивую ноту, — говорит эксперт. — Мы будем эволюционировать: менять форматы, усиливать аналитику, но база останется.

Елена Студенова — педагог, психолог, арт-терапевт. Она как раз из тех, кто видит пациента на кушетке после панических атак в мае–июне. Сама она не сдавала ЕГЭ — эпоха была другой. Поэтому она смотрит на систему незамыленным глазом.

— С одной стороны, как не порадоваться шансу для маленького города? Единые правила, прозрачность — это гениально, — вздыхает Елена. — Но с другой… Мне больно видеть, как школа превращается в тренировочный лагерь. Вместо того чтобы зажигать интерес к науке, мы «натаскиваем» на тесты. Уходит глубина, уходит душа.

По ее словам, главный минус ЕГЭ даже не в заданиях, а в фатальности. В том, что от одного теста якобы зависит вся жизнь.

— Когда от одного экзамена зависит будущее, дышать становится тяжело, — объясняет психолог. — Да, формат учит собранности и тайм-менеджменту. Но хватает ли этого для жизни? Экзамен — лишь этап. Главная цель — вырастить человека, который умеет думать, а не просто отвечать.

А теперь — самая важная часть для тех, кто сейчас трясется над бланками. История реального человека, у которого ЕГЭ не получился. Но жизнь получилась.

Карина Файзуллина, сегодня — PR-директор и автор курсов английского, была призером всероссийской олимпиады. Правила давали ей супер-бонус: набираешь на ЕГЭ 75 баллов — ставят 100. Она готовилась как проклятая.

— Я получила на 1 (один!) балл меньше нужного, — вспоминает Карина. — Апелляция не помогла.

Для вчерашнего вундеркинда это был нокаут. Но она не легла на пол, заливаясь горючими слезами, а поступила в региональный вуз на бюджет. Параллельно готовилась к пересдаче. А дальше — как в голливудском фильме: уже через год девушка училась в Москве на желаемой специальности, с первого курса практиковалась, потом магистратура МГУ, семестр в Европе.

— Сейчас работаю на руководящей должности по специальности, — говорит Карина. — К ЕГЭ нужно готовиться, но не отчаиваться, если не получится. У всего есть год спустя. Результаты ЕГЭ не предопределяют судьбу.

Виктория Белова — заместитель председателя оргкомитета олимпиадной математики «Школково». Она, как говорят, штучный продукт. Победитель олимпиад, которая поступила без экзаменов.

— ЕГЭ, несомненно, нужен. Пока это единственный способ обеспечить единые критерии и прозрачный механизм, — уверена Виктория. — Но он не выявляет гениев. Именно поэтому существуют олимпиады.

Она помнит, как ее одноклассники рыдали над тестами, пока она спала спокойно.

— Олимпиадная математика определила мой путь. Но я понимаю, что для большинства этот путь закрыт. Им нужен понятный, честный экзамен. ЕГЭ — это база. А мы, олимпиадники, — бонусная программа, — считает Белова.

В этом году очень показательной стала история из Самары. Там одной из одиннадцатиклассниц стало плохо после ЕГЭ по истории. Девушке вызвали скорую и увезли в больницу.

Почти сразу после в социальных сетях и телеграм-каналах города понеслись сообщения о якобы подозрении на инсульт у выпускницы.

— У ребенка инсульт! ЕГЭ убивает! — паниковали мамы и папы, пересылая друг другу скриншоты.

К счастью, слухи оказались просто слухами.

— У нее была аллергическая реакция на пищевой продукт. Предположительно, на шоколад, — сообщили в региональном Минобре.

Оказывается, до экзамена выпускница ничего не ела, а потом на голодный желудок слопала шоколадку. Итог: сработала аллергия, которой никто не ждал. Сейчас с девушкой всё в порядке.

Эта история — идеальный слепок нашего отношения к ЕГЭ. Мы настолько запрограммированы бояться, что любой чих, любое головокружение в мае мгновенно маркируется как «травма от ЕГЭ». Но это нечестно по отношению к реальности.

«ЕГЭ опасен не своими заданиями, он опасен культом катастрофы, который мы сами вокруг него выстроили», — считает одна из мам.

ЕГЭ нужен, потому что:

• он дает шанс слабому. Школьнику из поселка, чьи родители не могут «договориться» с ректором. Это цифровой пропуск в большую жизнь;

• он честен. Компьютер не берет взяток и не ставит «пятерку за красивые глаза»;

• он тренирует стрессоустойчивость. Да, жестоко. Но в реальной жизни нам тоже придется сдавать отчеты и проходить собеседования. Это школа взросления.

А вот ошибки, которых лучше не допускать родителям и учителям:

• создавать вокруг ЕГЭ культ тревоги, «фатального провала»;

• заменять живое преподавание натаскиванием на шаблоны;

• запугивать, а не поддерживать детей.

Как говорит укротитель Наталья Урбанская: «Не бойтесь зверя. Просто поймите: ваши бабушки сдавали по семь экзаменов подряд и бегали кросс. И ничего. Живы. А тут — всего лишь тест. Соберитесь. Улыбнитесь. Это пройдет».