«У нас написан конец, очень серьезный, очень глубокий»: Николай Наумов рассказал о последнем сезоне «Реальных пацанов»

23 октября выходит десятый и, как объявил телеканал ТНТ, прощальный, сезон сериала «Реальные пацаны» (16+). Этим летом наши коллеги из 59.RU съездили на съемки проекта в Подмосковье и поговорили с исполнителем главной роли Николаем Наумовым. Николай Наумов родился в 1982 году в семье военного. Учился в Пермском педагогическом институте на факультете иностранных языков. В начале 2000-х старшекурсники пригласили его играть в КВН, где он почти сразу попал в Высшую лигу, а позже стал участником команд КВН «Парма» и «Друзья». Первой ролью артиста в кино стало камео в сериале «Мангуст» (12+), который вышел 2003 году. В 2008 году он принял участие в телешоу «Слава Богу, ты пришёл!» (12+), а через год снялся в роли инспектора ГИБДД в фильме «ЛОпуХИ» (6+). С 2010 года Николай начал сниматься в сериале «Реальные пацаны» в главной роли Коляна. Одновременно со съемками в «Реальных пацанах» актер сыграл в фильме «Беременный» (12+), «Няньки» и многих других. Николай женат, воспитывает дочку и двух сыновей. «Мы стараемся поставить точку и наконец-то уйти» — Десятый сезон «Реальных пацанов» — это точно конец? — На самом деле, мы столько раз заканчивали съемки — к десятилетию, например, но потом опять продолжали. Да, у нас написан конец, он существует. Очень серьезный, очень глубокий. И мы для себя приняли это решение, обсуждали, совещались, доказывали, спорили... Мы стараемся поставить точку — сделать в конце взрослое высказывание и наконец-то уйти. Но в связи с тем, что я был уже раза три в таких ситуациях и трижды говорил, что мы снимаем последний сезон, мне неудобно уже снова всё это повторять. — В описании сезона говорится, что действие происходит в деревне. Как ваш герой там оказался? — Бабушка Коляна обещала, обещала и наконец-то умерла. И оставила ему угодья — леса, поля, деревню. И у нашего персонажа сразу «отрывает» голову и уносит куда-то в космос, как у человека, у которого ничего не было и вдруг появилось. И вот он ходит по полям — такой латифундист — «тут у меня земля, тут у меня амбары, тут люди», и через час он сидит и понимает, что всё разрушено, ничего нет, никому ничего не надо. Хозяина нет, а ведь теперь он — хозяин! И как с этим богатством и золотом жить, неизвестно. И это модель нашего общества, нашего сегодняшнего мира, нашей страны. Хозяин как бы есть, но его как бы и нет. Поэтому Колян весь сезон стремится осознавать, что он хозяин, что от него зависит, как будут жить люди на этой его маленькой земле в деревне Наумовке. И если он хочет продвигать спортивную реформу, то именно он идет делать брусья и турники, вешает грушу. К нему никто не приходит, потому что деревня пьет. Приходит только жена, чтобы его поддержать. И в этом юмор нашей жизни. Так оно всё и есть. Ты такой весь стремящийся, горящий, с яркими васильковыми глазами — молодой светлый парень, желающий всё понимать, и через каких-то 12–15 лет сидишь и понимаешь, что как Боженька устроит, так всё и будет. А я буду стараться делать так, как должно, как подсказывает совесть, говорит Николай. — И как вам жизнь в деревне? — Я очень влюбился, спасибо нашим продюсерам и менеджерам за локейшн, мы снимали в Ступино (округ Домодедово Московской области. — Прим. ред.). Получилась такая классическая деревня, как мы все себе и представляем. Она небольшая, родная, осязаемая, ты можешь кругом, подковкой такой проехать и уехать восвояси. Но туда невозможно добраться, очень далеко, и если уж приехал, выбраться тоже сложно. Мы стояли экспедицией в самом Ступино в гостинице, и вся группа каждый день ездила оттуда на съемки. Поля, леса, олененок Бэмби бегает туда-сюда. — Серьезно? — Да, там были олени и кабаны. — Как у Коляна в новом сезоне будут развиваться отношения с Лерой? — Они пришли к той фазе, когда всё есть и ничего нет. А где же главное — куда исчезла искра? У кого же спросить? Может быть, у психотерапевта, у батюшки, у отца или мамы? С этим мы сталкиваемся в ежедневной жизни, и приходим к постоянной работе над собой. И в этом тоже смех — когда пытаешься изменить не себя, а человека и окружение вокруг себя. И Коля, и Лера стараются всё исправить и понимают, как они смешно выглядят на приеме у психотерапевта, куда они попадают по сюжету. — А что Колян хочет изменить в жене? — Его бесит не она, а он сам, как и каждого мужчину, который чувствует слабость в себе. Он понимает, что это очень сильно его бесит, он хочет, чтобы его любимая женщина видела в нем героя, альфа-самца, победителя, охотника, добытчика. И каждый мужчина хочет себя чувствовать именно так. И Коля говорит: «Я хочу, чтобы она восхищалась мной». И через эти слова мне лично стало многое понятно. «Пермь никогда не уедет из тебя» — А помните, как всё начиналось? Я про сериал. — Много лет назад Антон Зайцев, мой близкий друг и соучредитель Good Story Media, а также автор большого количества юмористических хитов, позвонил мне и спросил, не хочу ли я попробовать себя в пилотной серии сериала с рабочим названием «Реальные пацаны». Я тогда преподавал английский язык где-то за городом в детском лагере. И я сразу же сказал «Конечно же, Антон, я хочу себя попробовать и готов выехать прямо сейчас». Вот таким образом я попал в сериал. Антон уже тогда понимал, что это будут Антон, Вова, Марина, Армен и Колян. Все эти люди у него были, у него не было Леры. И мы долго-долго ее искали. Отсняли первую серию, показали ее на канале и даже не стали переснимать, потому что это было так фактурно и шершаво, что оставили. Справка. Антон Зайцев — автор идеи и генеральный продюсер сериала «Реальные пацаны», основал и руководит кинокомпанией Good Story Media, продюсер и сценарист многих сериалов, которые были сняты компанией. Родился в Перми. — Почему для этой комедии выбрали псевдодокументальный жанр? Снятый в нем сериал «Офис» (16+) к тому времени уже получил успех на западе, но этот жанр был новым для российского зрителя. — Его не выбирали, его создал Антон из различных вещей, соткал такой продукт. Ему всегда что-то нравилось в западных юмористических сериалах. Когда человек очень много смотрит, очень много читает, и если при этом он еще и талантлив, то у него в итоге выходит свой собственный винегрет. В итоге получился вот такой проект. Да, я наблюдал уже такие ходы где-то в западных фильмах — например, с профайлами, которые ведет опорный персонаж, где-то стоя или в студии. Но да, этот жанр можно даже назвать оригинальным для нашего российского телевидения. — Есть какие-то фразы Коли из фильма, которые перешли к вам в реальную жизнь? — Можно уехать из Перми в любое место нашей планеты, но Пермь никогда не уедет из тебя. Это надо понимать, осознавать, любить это в себе и культивировать. Оставить в себе эту непосредственность, это ребячество, эту детскость, эту любовь к себе самому. Так, это словоблудие всё время уводит от главного вопроса… — Я спросила про фразочки от Коляна, вы ведь уже давно с ним живете. — Да многие! Мы же так и говорим, то есть мы насыщаем наших персонажей. — Есть такой любопытный факт в вашей биографии — вы писали стихи. А сейчас пишете? — Я никогда не писал стихов. Стихи были банальной случайностью, смешной. Стечением обстоятельств. Я тогда был со своим близким другом Майклом Керинсом. И балуясь, написал несколько четверостиший, а он, так же легко и шутя, их взял и отдал коллегам перевести на десятки языков. Вот так, с шутки на шутку… В 2002 году, когда Николай Наумов учился в Пермском педагогическом институте на факультет иностранных языков, ему как студенту поручили встретить в Москве и сопроводить до Перми шотландского писателя Майкла Керинса. В поезде они разговорились, и писатель попросил Николая написать стихотворение на английском языке. Тот написал стихотворение «Я не поэт». Майкл Керинс настолько впечатлился результатом, что взял стихотворение с собой в Шотландию, где переводчики-любители перевели его на 46 языков. В итоге получилась целая книга под названием Mother Tongue («Родной язык»). Она вышла тиражом 500 экземпляров и была быстро распродана. А на вырученные деньги Николай и Майкл создали премию для пермских студентов-переводчиков. «На его вере, надежде и любви стоит многонациональный российский народ» — Вы устаете от людей, которые ассоциируют вас с вашим героем? Часто на улице слышите «Эй, Колян!»? — Если я в силу слабости своей человеческой натуры и усталости допускаю по отношению к абсолютно незащищенному человеку какую-то ехидную шуточку или как-то подколку, мне потом очень плохо. Он даже может не понять, но мне потом действительно станет плохо от этого. Поэтому я решил для себя, что уж лучше я по-честному буду до конца отвечать человеку, делать, что он от меня хочет и как хочет. В пределах разумного, естественно. — В новом сезоне много будет смешного? — На удивление. Как сказал когда-то, еще во времена КВН, Юлий Гусман: «Вы задали такую планку юмора, что вам придется сейчас, как бы сложно не было, ей соответствовать». Так и здесь. Ты либо уходи, либо оставайся и делай лучше. Каждый сезон мне было страшно — как же это так? Спрашивая своих близких и друзей, того же Сашу Синегузова или Антона Зайцева по этому поводу, я получал очень важный ответ: «Мне смешно». — Как заранее понимаете, что это будет смешно? На себе проверяете? — Зритель не знает, что он хочет, и мы не знаем, как ему угодить. Если мы будем ему только угождать, то всё будет плохо. Тут нет никакого рецепта. Ты чувствуешь юмор и пытаешься его донести людям. Важно, чтобы это было смешно и понятно не только авторам, даже если их двое или трое, а всем. Мы же делаем юмор для людей. Если мы втроем ржем над шутками, а потом выходим на зал и никто не смеется, мы определяем — значит, мы сами виноваты. И имея этот опыт, при последующем построении юмора, мы ориентируемся уже на него. И мы уже понимаем, что шутка о мультике, который мы когда-то смотрели, не может быть смешной для всех. Но всегда есть что-то общее, над чем мы можем смеяться вместе — например, над конъюнктурными темами, а еще есть вечные темы — любовь и смерть, отец и мама. Поэтому юмор — это, наверное, совестный такой, мучительный путь со зрителем. — Кстати, наверное, так же — путем каких-то проб, было и с первыми сериями «Реальных пацанов»? — Когда мы создавали первый сезон «пацанов», то не знали, как будет реагировать зритель, поэтому реально испытывали какой-то «страх в Лас-Вегасе». Мы стояли на лезвии и понимали, что это будет «либо грудь в крестах, либо голова в кустах». Тогда мы поехали в Питер с Александром Дулерайном и Антоном Зайцевым. Показали две серии питерскому бомонду, а они и говорят «Это что? Это куда? Это как?» Тогда мы показали им третью серию — а это тот момент, когда тебе либо удается зацепить зрителя, либо уже нет. — И что, этому бомонду был понятен юмор на третьей серии? — Нет, потому что наш зритель оказался другим. Например, когда мы пытались снимать сезоны в угоду мегаполису, Москвы, городов-миллионников, сериал у этих городов поднялся в рейтинге, но у всей России просел. И тогда мы поняли, что снимаем для народа. — В сериале больше пермской тематики, почему он стал популярен по всей России? — Эти шутки понятны как в Сибири, на Западном Урале, так и в Калининграде или Владивостоке. У нас была возможность поездить с гастролями и понять, что этот юмор, а также персонажей, понимают и принимают. — В этом, наверное, и причина такого многолетнего успеха? — Думаю, мы успешны, потому что каждый человек отождествляет себя с персонажами. Мы видим их вокруг себя каждый день в жизни. Например, в любом регионе понятен такой персонаж как Эдик — собирательный образ такого трусливого мужчинки, который хочет, чтобы были денежки, модельки, шоколадки вокруг, и больше ничего. А есть Володя — с потрясающим глубочайшим внутренним миром, он может победить дракона, но плакать из-за мышки. — А Колян? — Колян это такой наш Иван-дурак. Его человеческие качества присущи любому героическому персонажу. — Вы бы сами с ним подружились? — Конечно. Думаю, что на таких Колянах мы и держимся, стоим. На его вере, надежде и любви стоит многонациональный российский народ. — А Колян может чему-нибудь научить? — А он всё время учит. У нас в конце каждой серии Николай делает такую рефлексию, если хотите. По драматургии каждой серии запланирован какой-то отчет, анализ. И Николай в зависимости от того, какие проблемы были поставлены в начале серии, говорит: «А вы знаете, что я сегодня понял?» И простым языком объясняет очень сложные вещи, сложную психологическую терапевтическую мысль — как веревочке не виться, всё равно будет так и так. Он говорит какую-то бытовую мудрость, которая и так была всем понятной, но она становится еще более очевидной и внятной после того, как он наделал все эти ошибки, попробовал все пути решения этой ситуации, пришел к самому началу и сказал: «Ну блин, вот так, короче». Это смешно, мило, глупо, но понятно всем. И так появляется легкость. Но она рождается из огромной сложности, огромного количества сложных вещей. — На вашей киноплощадке все так заботятся друг о друге. Круто! — На нашей площадке прекрасно то, что люди любят друг друга. Зритель видит только трех человек в кадре, но не видит 124 человека, которые обеспечивают их успех. Это очень важно в современном мире понимать. Ребята стараются не обидеть друг друга, хотя это нелегко, когда общаешься плотно и часто, как в семье. И ведь больше всего нас может задеть, обидеть именно близкий, родной человек — жена, брат, сестра. Но если ты перетерпишь две секундочки, то будет гораздо лучше. Мы здесь и стараемся терпеть, любить, созидать. Как у нас это получается, судить зрителю, который вот уже на протяжение 12 лет нас смотрит. Столько лет и моей дочери. Посмотреть репортаж со съемок «Реальных пацанов», на которых мы брали это интервью, можно по ссылке (там тоже много фото).