Старинный особняк в Архангельске может вот-вот рухнуть: крик души его последних жильцов

Архангельск продолжает терять историческое наследие. На грани обрушения некогда элитный дом купца Калинина, реставрации которого добиваются уже много лет. Недавно о нем снова заговорили в новостях после того, как одну из квартир обокрали. Журналисты 29.RU побывали внутри аварийного особняка и пообщались с жильцами, которые годами борются за его судьбу и всё еще ждут расселения. Мы также вышли на диалог с областной властью и узнали, что будет с памятником архитектуры в ближайшем будущем.

Особняк Калинина выделяется на фоне остальных зданий — самобытный, хранящий в себе историю нескольких поколений. Дом из прошлого, который не заслужил своей судьбы в настоящем. Фундамент сгнил, стены покосились, вдоль и поперек фасада — огромные трещины. С годами жилой памятник архитектуры стал скорее обузой для города, чем поводом гордиться. И не по своей вине.

Сложно представить, что кто-то мог жить в таких условиях, но совсем недавно в квартирах на первом этаже еще горел свет. 9 апреля дом обесточили из-за высокой опасности возгорания. За несколько дней до этого территорию вокруг огородили лентой, а последний жилой подъезд опечатали.

Сейчас все квартиры в особняке пустуют. Одни жильцы умерли от старости, так и не дождавшись расселения, другие съехали, боясь за свою жизнь.

Вот, например, квартира на втором этаже за эркером, где постоянно текла крыша. Из окон открывается красивый вид на Поморскую. Тут жила семья с ребенком.

А так выглядит изнутри «падающий», как говорят сами жильцы, подъезд. Он опустел раньше всех.

Еще когда дом был цел, дети 60-х и 70-х любили играть в этом месте, а взрослые сушили белье. И это не двор, а… чердак. Его размеры впечатляют.

Среди уехавших отсюда были и счастливчики, которым дали новое жилье. К примеру, женщина из квартиры на первом этаже рассказала, что переезжает в социальный дом на улице Воронина. Мы разговаривали с ней через окно в начале апреля — она не захотела впускать к себе журналистов и предложила связаться с ее соседями.

С семьей Полуэктовых мы общались не раз, но дома в тот день их не застали. Оказалось, что жильцы были вынуждены покинуть особняк еще осенью — их квартира стала промерзать. Они уехали на съемное жилье и ждали лета, чтобы вернуться.

Татьяна Полуэктова смогла приехать и показать нам свою родовую квартиру.

— При нас точно не упадет, — пошутила она, приглашая нас войти.

В подъезде было темно, холодно и грязно. Татьяна показала на одну из дверей:

— Вот здесь жила соседка моя, Юлия Петровна, она умерла, стоя в очереди на расселение. Здесь сейчас прописан ее внук. Он вахтами работает, поэтому вы его не застанете.

— Здесь была собственница, она квартиру сдала городу, получила какую-то компенсацию и купила себе новую, — продолжила экскурсию наша собеседница. — А вот здесь жила Нина Федоровна. Она тоже умерла в ожидании расселения. У нее родственников нет, поэтому квартира городу осталась. А здесь квартира наша.

Помещения на первом этаже достались прадедушке архангелогородки. Он был главным агрономом области. В дальнейшем две комнаты в коммуналке объединили в одну просторную квартиру, которая могла бы стать локацией для съемок кино в стиле ретро.

— Навела порядок, — улыбнулась Татьяна. — Мама меня спрашивает: «Ты как всё намыла»? Я говорю: «Привезла пятилитровые канистры с водой теплой». Она говорит: «Ну ты, конечно, герой». Потому что здесь же только холодная, мы газ отключали на зимний период, воду не согреть.

— Мы когда въехали, очень много сюда вложили, — поделилась северянка. — Здесь полы подняты на лагах, потому что видите, какой наклон там (в общем коридоре. — Прим. ред.), и он такой же был здесь. То есть мы всё поднимали специально, чтобы была возможность просто ходить. Кухня у бабушки моей уже была сделана. А дальше у нее была гардеробная, мы из нее сделали свой санузел, поставили туалет и душевую кабину.

Пару лет назад над квартирой Полуэктовых случилась протечка. Самые глубокие «шрамы» остались на кухонном потолке.

— Трубы какие-то лопнули наверху, всё бабахнуло, — вспоминала Татьяна Полуэктова. — В центральную комнату тоже протекло — и лепнина пострадала, и по стенам всё пошло. У меня вообще просто всё было залито, представляете? Даже шкафы порушились, это кошмар просто. И наша управляющая компания сказала: «Ну это же в вашей квартире произошло, это не наше ведомство». А то, что протекли трубы не в квартире, а в общей собственности, это не считается? Они даже не стали нам ничего устранять. Сейчас у нас другая управляющая компания. Они очень быстро меняются, чуть ли не раз в полгода. И уже давно ничем не занимаются, только деньги с нас брали.

И если с потопом Полуэктовы справились, то после другой беды жить здесь стало нереально:

— Мы экстренно съехали на съемную квартиру с мужем и ребенком в ноябре. В центральной нашей печке рухнул дымоход, который соединяет ее с печкой на втором этаже. Печники всё разбирали, прочищали и сказали, что здесь всё чисто, но дым не идёт, а значит, провал наверху.

Починить печки мне не дали. Квартира над нами, к сожалению, то ли в собственности, то ли в съеме у человека, который куда-то уехал. Я обращалась и в администрацию, и в полицию — к нашему участковому ходила.

— Отопительный сезон, представьте, — добавила Татьяна. — Впереди декабрьские морозы под 30, а квартиру никак по-другому не отопить, кроме как печками. Вы меня можете спросить, почему, собственно, не подключить электричество, какими-нибудь обогревателями не отапливаться. Но у нас проводка старая в доме, она не выдерживает просто нагрузок.

Северянка также вспомнила, как после этого случая ее квартиру заволокло черным дымом:

— Я приехала вещи собирать, буквально недели через две (после переезда. — Прим. ред.). И соседка сверху затопила печку. Когда у меня всё задымило, приехали МЧС. Окружили нас этой лентой, сказали не подходить. А как нам не подходить к дому?

— А здесь мы собирались делать детскую, — уточнила Татьяна, когда мы заглянули в комнату, что справа. — У нас всё было проставлено. И первой екнула вот эта печка. Мы ее покрасили, отремонтировали, заказали печника. Потом, когда начали ее топить, оказалось, что из-за того, что дом постоянно ходит, она отошла, и дым пошел из стыка. Мы всё затушили и залили водой, потому что пожар мог быть мгновенно.

О том, что особняк может вот-вот рухнуть, Татьяна Полуэктова узнала из новостей. Ни из администрации, ни из управляющей компании ей не звонили:

— «Управляйка» вообще не была в курсе (что введен режим повышенной готовности. — Прим. ред.), представляете. Мы звонили туда, и нам сказали: «Мы только от вас узнаем, что происходит, у нас вообще никаких официальных документов нет».

Маневренное жилье, по словам нашей собеседницы, ее семье никогда не предлагали:

— Сколько бы мы об этом доме ни говорили, сколько бы журналистов ни приезжало, их всё время отправляют ко мне, я всё время даю интервью, и при этом обо мне в администрации не слышали и не знают. Мне никто не позвонил, никто не поинтересовался, что происходит. Я не могу сказать, что я прям очень сильно нуждаюсь в том, чтобы мне сейчас дали крышу над головой, я снимаю. За свои деньги это делаю, но тем не менее. Но они же даже не звонят, понимаете?

Как утверждает Татьяна, в отделе по жилищным вопросам администрации Архангельска знали только об одном жильце — ее соседке по подъезду.

— Мы с мамой звонили Ирине Евгеньевной [начальнику отдела], которая отвечает за расселение. Она сказала, что в доме проживает она [соседка] и больше никто, по их сведению. Мы говорим: «А почему вы считали, что в доме никто не живет? Не пытались посмотреть по квиткам, которые оплачены?». Она говорит: «Ну так нам управляющая компания сказала, такие сведения нам предоставили».

По словам архангелогородки, только тогда в горадмине уточнили, желает ли ее семья претендовать на маневренный фонд:

— Мы сказали, что снимаем и маневренный фонд сейчас не нужен, но вы имейте нас в виду, что мы здесь живем. Смешно говорить, что это не так, если у нас по всем квиткам проходит, что мы жильцы. И мы еще сказали про соседа, который вахтами работает. Куда он приедет, если дом будет опечатан, вообще не представляю.

Татьяна Полуэктова также переживает за старинную мебель, которая досталась ей от предков. Вывезти ее из особняка она пока не может:

— Они собираются нам дом весь закрыть, а у меня здесь мебель стоит. Вот этот стол огромный неразборный, который мне в съемную квартиру не увезти и в маневренный фонд, если бы они мне его дали, понимаете. Мы пытаемся сейчас свой дом на даче немножечко подлатать, и у меня была мечта поставить его в столовой. Но чтобы туда перевезти, он еще какое-то время тут пожить должен. Я как могу контролировать, чтобы сюда никто не зашел? Мы повесили замок, но у нас даже подъезд не опечатан по факту, потому что тут якобы никто не живет.

Наша собеседница не понимает, по какому принципу власти переселяют жильцов. Она узнала, что в конце 2024 года трем семьям из дома Калинина дали новые квартиры:

— Когда мы звонили [в администрацию] и спрашивали, собственно, почему только им, а всем остальным нет, они сказали: «Ну, квартир же не резиновое количество, вот сколько смогли, столько и дали». Мы рады за соседей, безусловно, но люди-то другие тоже живут.

Татьяна предполагает, что при расселении учитывался метраж квартир:

— У тех людей квартиры были маленькие, а для того, чтобы мне дать какую-то квартиру, это нужно, не знаю, либо две давать, либо ужимать меня как-то, — развела она руками.

Вопрос, когда будут переселены остальные жильцы, остался для нее открытым.

— «Ну новая же программа будет в 2025 году, но неизвестно, войдете ли вы в нее, мы не знаем еще пока». Вот так вот нам было сказано, представляете? Они считают, что могут нам всё перекрыть, и мы будем радостно переезжать в маневренный фонд. Выдадут маневренное жилье, отчитаются, что они нас расселили, и всё, — опасается северянка.

Татьяна Полуэктова обращалась во все инстанции, какие только можно, чтобы ее дом отремонтировали:

— Мы сами закрепляли подъезд, который падает, у нас мужики ползали. Всякие отписки приходили из серии: «Здание, понимаете ли, не подлежит реконструкции, потому что износ большой. Мы тут провели экспертизу, вот так всё плохо», и при этом «Вы держитесь», примерно так.

Она предлагала превратить особняк в гостиницу домашнего типа и даже сама написала проект, но это никого не заинтересовало:

— У меня исключительно такое горестное ощущение. Мое детство прошло здесь. И во что всё превратилось… У меня сердце прям кровью обливается каждый раз, когда я сюда захожу. Мне хочется, чтобы этот дом звучал. Я постоянно об этом говорю.

Мы также познакомились с соседкой Полуэктовых из подъезда напротив, 61-летней Любовью. Она покидала дом самая последняя. Когда там отключили электричество, ей пришлось собрать часть вещей и перебраться к родственникам.

— Приехали и демонтировали все провода. Просто берут нас измором, — возмущалась архангелогородка. — Вещи мы увезли, что-то оставили, мебель нам девать некуда. Сейчас ждем, когда потеплеет, хоть на дачу уехать.

За прошедший месяц Любовь многое пережила. Именно в ее квартиру вломились 21 апреля.

— Нашу квартиру обокрали: двери зверски выломаны, взломали замки, вынесли антиквариат: картины, иконы, подсвечники, статуэтки, — сообщила она тогда. — Многие другие вещи украли, вплоть до стопки нижнего белья. Это же ужас что творится! Как нам быть?

Любовь написала заявление в полицию. По горячим следам задержали 32-летнего архангелогородца. Выяснилось, что он проник в дом через разбитое окно. Вещи, которые показались ему ценными, собрал в рюкзак и мешки.

Журналисты 29.RU успели побывать в гостях у пенсионерки еще до всех этих событий. Там нас встретила ее кошка Сима.

Любовь жила здесь со своим мужем. В доме Калинина прошло и ее детство. Когда северянке было десять, она уехала в Киев с родителями. В 1985-м вернулась в Архангельск.

— В то время это был элитный дом, тут такие люди жили… Я всё к дедушке с бабушкой приходила. У меня дед художник был, пионервожатый, почетный гражданин, — с гордостью вспоминала наша собеседница.

В собственности северянки — 30 кв. м на первом этаже. В небольшой комнате удалось уместить всю необходимую мебель и обеденный стол с холодильником. Тесновато, но уютно.

Самая разруха — в прихожей и на кухне. На стенах и потолке почти не осталось места без трещин, отошла штукатурка, порвался линолеум.

В планах было отремонтировать квартиру, но дом поехал:

— Вот видите угол такой упавший, там рядом квартира-пристройка. Такая же, как эта, две комнатки, только перегорожена печкой. Сосед уже умер, и это всё упало. Мы ее зашили, хотели делать ремонт, а нам говорят: «Вы что, с ума сошли, тут всё поедет через год». Так оно и вышло.

Что-то жильцам всё же удалось подлатать своими силами.

— Вот видите, пол здесь сделали, — показала Любовь. — А вот видите — печка падает. Мы ее картонками заделываем. А вот эту печку мы сами опять сделали, 80 тысяч отдали. Так что печки топятся. Проводка новая, хорошая у меня проведена.

— А за коммуналку сколько платите?

— Около трех тысяч. Плюс еще дрова 12 тысяч, три машины в год. Летом живем на даче.

Наша собеседница вспоминает, что особняк стал быстрее разрушаться, когда рядом началась активная застройка.

— Почему наш дом-то рухнул еще — они должны были сваи сверлить, а не забивать, раз «историческое гетто» тут. Они такой котлован вырыли, так били сваи, что мы поехали моментально. Потом ливневую канализацию проводили, тысячник. Это ужас был.

Любовь имеет в виду новострой на Поморской, 39 — его называют еще репликой особняка Калинина и не очень удачной. Но некоторые архитектурные решения действительно напоминают оригинал.

— Он из силикатного кирпича, это всё пластик. Переходил от хозяина к хозяину, каждый достраивал, что хотел. Это было незаконное строительство, — уверена жительница дома Калинина. — Нас должны были двигать в 2000 году вот сюда, на место этого дома. Знаете, как на Выучейского, на Володарского передвигались дома.

Любовь приватизировала квартиру одна из первых. Как собственнице аварийного жилья, ей положена компенсация, но на эти деньги, по ее словам, сложно купить что-то подходящее.

— Тут было пять человек «приватизированных». И их устроили деньги. В 2021 году давали еще плюсом сертификаты на новое жилье. А сейчас уже всё. То бишь я за свою комнату полтора миллиона получу, как мне говорят. А что с ними делать? — задается она вопросом. — Дайте мне три миллиона вместо полутора. Я тут действительно добавлю и куплю себе квартиру. Или деньгами, или квартиру — по идее, должна быть вторичка, как собственнику. А они субсидии отменили вот эти, так что у них нет денег. 94 миллиарда долга в Архангельской области. О чем вообще речь?

Пенсионерка годами добивается расселения, пишет обращения чиновникам, обивает пороги их кабинетов. В мэрии ей сказали, что из ее дома ждут переселения 20 человек.

Она вспоминает, что в 90-е, еще при исполкоме, жильцам обещали квартиры в девятиэтажке через дорогу.

— С этого момента прошло 33 года, а мы всё еще живем аварийном доме, никому не нужном, — возмущается наша собеседница. — Кому только я не писала, такая пачка всех моих документов — каждый прилагается к чему-то. Но ни ответа, ни привета.

С начала апреля городская администрация пытается переселить Любовь в маневренное жилье. Переезжать туда она не хочет.

— Они же могут меня через суд поселить. Мне говорят: «Вы не боитесь жить тут?» Я говорю: «Конечно, боюсь».

Архангелогородке предлагали квартиру из маневренного фонда в доме для одиноких престарелых на Суфтина. Там, по ее словам, стоял невыносимый запах:

— Знаете, такое чувство, что кто-то умер и его только что вынесли, или морили тараканов, не знаю. Такое всё убитое, не ремонтировалось, наверное, с самого начала, потолки вообще сыплются, унитаз не работает, всё грязное. Ладно, если молодой специалист, человеку негде жить, а я, извините, инвалид, астматик.

Еще один вариант — однушка в девятиэтажном доме 93-й серии на Павла Усова. Мы съездили туда и посмотрели на условия.

Для нашей спутницы это была уже вторая попытка попасть в квартиру. Ключ от домофона, который ей выдали в администрации, не работал. В этот раз ей повезло — с нами заходили другие жильцы, они и открыли дверь.

Несмотря на отсутствие мебели, было ощущение, что в квартире еще совсем недавно кто-то жил. У входа стояли женские сапожки, на подоконнике — грязная посуда и счета за коммуналку.

Любовь уверена, что за квартирой просто никто не ухаживал:

— Здесь не недавно выехали, судя по пыли. Счета еще с 2022 года — я сразу обратила внимание, потому что пенсионеры сразу же оплачивают. Я и сама сразу же плачу за свою гнилуху, Боже упаси.

С коммуникациями в квартире, на первый взгляд, всё непросто. Над ванной нет крана, трубы замотаны тряпками, в одной из комнат нет света.

— Грязь вот эта, антисанитария, — осматривалась Любовь вокруг. — Вы приведите ее в порядок, сделайте ее нормальной. Но в хорошем состоянии они же не отдадут. Причем в жилищном отделе мне сказали: «У нас специальный человек ездил, прекрасная квартира». Понятно, если своя, и можно что-то сделать. Но мы говорим на разных языках. Они нас не слышат, не понимают вообще.

Пенсионерка не представляет, как быть дальше:

— Такое чувство, что как будто всё не со мной происходит, столько событий, одно за другим. Сижу и не знаю, что делать мне. Я как заложник — негде жить вообще, докатилась в 61 год.

В 2023 году прокуратура Архангельска провела проверку по обращению жильцов дома Калинина, после этого ведомство обратилось в суд с иском к городской администрации.

В 2020 году дом Калинина вошел во второй этап программы по переселению из домов Архангельска, которые имеют угрозу обрушения или уже сошли со свай. В феврале 2023-го прокуратура города сообщила жильцам, что планируемая дата расселения особняка — к 31 декабря 2024 года.

— Срок реализации программы закончился 31 декабря 2024 года, дом расселили только частично. По многим домам такая ситуация, что часть помещений расселена, часть осталась. Это связано с тем, что фактически денег выделили меньше, чем было необходимо. Мы постоянно мониторим эту ситуацию, чтобы людей всё-таки расселили побыстрее. Сейчас формируют новую программу, и хотят, чтобы эти дома были расселены в первоочередном порядке, так как они уже изначально имеют угрозу обрушения, — прокомментировали 29.RU в ведомстве.

В 2024 году глава СК России Александр Бастрыкин инициировал проверку по факту состояния архитектурного памятника.

Как пояснили 29.RU в региональном Следственном управлении, сейчас расследуется уголовное дело по факту длительного непризнания аварийными больше 10 домов в Архангельске, в том числе и особняк Калинина.

О судьбе дома Калинина и его жильцов мы поговорили с первым заместителем председателя правительства Архангельской области Дмитрием Рожиным.

Как он пояснил 29.RU, механизмов, чтобы расселить дома, признанные аварийными после 2017 года, не было. Поэтому была сформирована отдельная программа, куда как раз и вошел особняк Калинина. Деньги на нее выделялись из резервного фонда правительства РФ.

— Это был инструмент для получения дополнительных денег, — объяснил зампред. — Чем быстрее ты бежишь, тем быстрее тебе дадут следующее финансирование. Так как в федерации были деньги, мы их взяли на опережение, получили 1,3 миллиарда рублей.

Финансировать эту программу больше не будут, так как показатели по расселению аварийного жилья за 2019–2025 годы в Архангельской области выполнены.

— Мы считаем, что закончили программу [переселения из аварийного фонда на 2019–2025 годы], на год раньше. Много людей переехало, у многих выкупили жилье. Помните, был даже один год, когда мы в Архангельске одновременно ввели шесть девятиэтажек, — отметил Дмитрий Рожин.

Как уточнили в правительстве, оставшихся жителей будут переселять в приоритетном порядке в рамках новой программы.

— Формируется новая программа примерно на 350 тыс. кв. метров. И вот эта программа «по обрушению» становится, грубо говоря, ее частью. Первым этапом будут расселены как раз эти дома, как только федерация утвердит программу, доведет до нас деньги, — заверил зампред. — Когда мы будем реализовывать новую программу, мы постараемся сделать эту историю максимально публичной и попросить муниципалитет, чтобы он показал, что, прогнозно, вот эти дома будут расселены в 2026-м, эти — в 2027-м, эти — в 2028-м. И как только мы выполним эти 350 тысяч кв. м, мы будем брать следующие 350.

Как добавил Рожин, больше всего средств требуется именно на расселение ветхих домов. В Архангельской области, по данным правительства, 1 миллион 400 тысяч квадратных метров аварийного жилого фонда.

— Когда мы начинали аварийную программу четыре года назад, стоимость квадратного метра была около 45 тысяч рублей. Сейчас средняя цена по приказу Минстроя — до 120 тысяч за квадратный метр. Если 1,4 млн кв. м умножить хотя бы на 100 тысяч, то это уже получается 140 миллиардов. Это большие деньги. А если посчитать со всеми домами, которые у нас деревянные, но еще не аварийные, — это плюс еще один миллион квадратных метров.

— Нет ни одной программы — ни по капитальному ремонту объектов здравоохранения, ни по капитальному ремонту социальных учреждений, ни по постройке школ. Они просто даже в десятки раз не сопоставимы с теми деньгами, которые тратятся на аварийное жилье.

Перспективной для бюджета первый зампред правительства видит механизм комплексного развития территорий:

— Чем интересен механизм КРТ? Тем, что мы не потратим ни копейки и получим новый квартал за счет организационной работы. Дома деревянные снесены, люди переехали, все их жилищные проблемы решены в соответствии с законодательством.

Что касается маневренного фонда, на который могут рассчитывать жильцы дома Калинина, то здесь всё, конечно, неоднозначно. Дмитрий Рожин отмечает, что в некоторых ситуациях это единственное решение, хоть и временное.

— Жителей, конечно же, нужно из аварийного дома выселить. Нам бы не хотелось, чтобы там кто-то находился, потому что есть реальная угроза обрушения. Нанимателям предлагаются какие-то варианты, которые может позволить себе муниципалитет. Понятно, что не везде центр, понятно, что не в идеальном состоянии, к сожалению, другого нет. Но уже есть примеры, когда люди именно из этого дома переехали в маневренное жилье, которое не так опасно для проживания.

— Если бы были свободные квартиры, еще один незаселенный дом на Воронина, конечно же, расселение бы продолжилось. Мы понимаем, что есть социально незащищенные категории граждан, у которых реально нет денег на покупку. Для них и строятся эти дома. Как только дальше начнет реализовываться программа, будут построены дома, люди из маневренного фонда также перейдут в социальное жилье, когда до них дойдет очередь. То есть они не будут вечно жить в маневренном.

И если нанимателям остается только ждать, то собственники аварийного жилья могут рассчитывать на компенсацию. Правда, ее размер может отличаться от рыночной стоимости.

— Собственность будет предложена к выкупу в соответствии с законодательством, когда будут до муниципалитета соответствующие лимиты доведены, — разъяснил зампред. — Оценка производится в соответствии с реальной стоимостью земли, состоянием дома, нанимается специальный оценщик, там своя большая методика. Условно, если у тебя два квадратных метра в упавшем доме, они не могут стоить дорого. Вы же когда приходите продавать 20-летнюю машину, не говорите, что она старая, поменяйте мне на новую. Вы продолжаете ездить, либо ее продаете, доплачиваете и ездите на новой. То же самое и с жильем.

Если же договориться с жильцами у властей не получается, то тогда вопрос о расселении будет решать суд.

— В правовом государстве есть решение суда, которое обязательно к исполнению для всех сторон, нравится это кому-то или не нравится. Но я думаю, что со временем всё равно все договорятся, — добавил Дмитрий Рожин.

Администрация Архангельска разработала проект реставрации дома Калинина еще в 2014 году. Планировалось восстановить историческое назначение здания и сделать его одноквартирным жилым домом — особняком.

По словам первого зампреда правительства, судьба дома Калинина зависит от того, найдется ли инвестор, готовый в него вложиться:

— Этот дом всё-таки хочется не сносить. Понятно, что нам бы хотелось не тратить бюджетные деньги, а найти инвестора, который возьмет на себя все охранные обязательства этого памятника и сделает из него то, что может приносить пользу дальше людям.

Поисками инвестора займется Агентство регионального развития. Как уточнил Дмитрий Рожин, планируется создать брошюру, куда войдут порядка 10 исторических домов.

— Каждому инвестору, который будет к ним обращаться, в обязательном порядке будем предлагать этот буклет. У нас есть уникальная история в центре города, и мы хотим ее сохранить. Понятно, что из этого нельзя сделать ни столовую, ни всё остальное. Это должно остаться частью культуры, может быть, какая-то галерея художественная, хорошее историческое место со своей судьбой в новом образе, — добавил зампред.

Также в ближайшее время властям предстоит найти деньги на обеспечение безопасности вокруг аварийного особняка.

— Противоаварийные мероприятия — это еще одна история, потому что могут быть последствия. То, что он сам по себе стоит в центре города, — это небезопасно для прохожих, для машин, близлежащих построек. Поэтому город предпринимает шаги для того, чтобы найти диалог с жителями и переселить их оттуда, — резюмировал Дмитрий Рожин.