«Пни — дом сойдет»: как живут в деревянных двухэтажках, которые попали под программу КРТ в Архангельске

В Архангельске под программу комплексного развития территорий попал участок между улицами Ленина, Республиканской, Чкалова и Калинина. Застройщика уже нашли, но местные переезжать не спешат: официально, по их словам, пока ничего не сообщали. Мы пообщались с жильцами квартир в деревянных домах, которые планируют снести.

Почти все, с кем мы говорили, про программу КРТ в этом месте слышали, но никакой конкретики не получили. При этом рассуждают: жить в этих домах тяжело, получить компенсацию и переехать многим хотелось бы.

— Если нас снесут и дадут нам какую-то компенсацию, то почему бы и нет, — говорит одна из жительниц дома на Калинина, 7. — Но где мы будем жить, пока они все строятся?

Застройщика, говорит женщина, местные жители не видели и даже не знают, какая именно это компания.

В домах, которые здесь находятся, нет воды и отопления, зимой холодно.

— У нас дрова да печки, — рассказывает женщина, — чего тут комфортного? 21-й век. Смотрите, что в подъездах делается! Водоснабжение у нас есть, но мы его сделали сами, за свой счет. Мосточки падают, сараи сгорели, никто ничего не строит.

Дом на Калинина, 7 не аварийный, хотя построен в середине 20 века. Квартиры, по словам женщины, в основном уже в собственности. Рассказывает, что сваи поменяли на деревянные, но это было 20 лет назад. В квартирах холодно, в подъездах течет крыша.

Еще один житель этого дома, Александр, подтверждает: жить в квартирах некомфортно.

— Поддувает с пола, печки, всё трещит, ходуном ходит, везде вода. Пни — и дом сойдет.

На жалобы, по словам Александра, местные власти реагируют, но по мелочам. На вопрос, хотелось бы переехать, он отвечает: «Конечно!» О размерах компенсации мужчина не задумывался.

Местная жительница с Чкалова, 13, пожилая женщина с собачкой, поделилась: жить сейчас в квартире тяжело, о сносе не переживает.

— Снесут и снесут! Ни воды, ничего нет, какие условия? Туалет свободного падения, дровами топим. Зачем проводить [водопровод], если всё снесут? В кухне вода замерзает. Пожар был, отремонтировали: покрасили — и всё. Чего тут ремонтировать, дом уже старый.

Другие уверены: ничего с домами не случится.

— Этот дом стоял и еще стоять будет, — говорит мужчина с Чкалова, 13. — Время покажет. Никто нам ничего не говорит. Сносить будут — так сносить. Расселяться — так расселяться.

Сергей из соседнего подъезда про КРТ знает тоже без подробностей.

— У нас аварийное жилье. Должны давно были переселить, два года назад, не переселили, потому что ничего не строится, — рассказывает мужчина. — Дом старый, всё рушится, отопление — печка, водопровода нет. Если снесут, должны дать другое жилье, должны жить лучше. Надеюсь на лучшее.

Надежда — жительница квартиры в доме на Республиканской, 4. Про программу КРТ прочитала, по ее словам, в интернете, напрямую к ней не обращались. Переехать ей хотелось бы, получить благоустроенное жилье.

— Дрова, вода, помои, — коротко описывает она свой нынешний быт.

Трехкомнатную квартиру на первом этаже в деревянной двухэтажке Надежда купила в 2016 году. За десять лет ничего не поменялось: внутри холодно, несмотря на утепленные полы.

Квартира у Надежды в собственности, рассказывает, что от суммы компенсации будет зависеть и выбор нового жилья, но далеко переезжать не хочет.

— В Цигломень я однозначно не поеду, в Маймаксу — тоже, Лявля или Боброво — тем более. На Факторию — может, если будет возможность купить вторичное жилье, то да. В центре нам не купить, даже на Галушина.

Дом на момент покупки аварийным не был, признали таким в 2022 году. Соседи сами собрали деньги, чтобы вызвать комиссию. Некоторые уже переехали, во втором подъезде живет только один человек.

Когда наступит время переселения, Надежда не знает и даже не решается предполагать.

Надежда живет с мужем и дочерью, сын уже взрослый и переехал. Район в целом для жизни считает неплохим, главная проблема — отсутствие воды и отопления в квартире.

— Сами утепляли стены, сами печки делали. Посреди зимы в феврале несколько лет назад печка рухнула, мне сказали: жилье собственное, нанимайте печника, ремонтируйте за свой счет. У меня ребенок был несовершеннолетний, поэтому из ЖКХ прислали [специалиста]. Всё равно кирпичи валятся.

Дрова покупают тоже сами. Надежда показала квитанцию: за машину — 12 тысяч. На отопительный сезон, по ее словам, нужно минимум четыре.

— Печка большая, привозят маленькие колотые бревна. Нужны больше по размеру. Хорошо у нас дома разбираются аварийные, таскаем с аварийных домов длинные [деревяшки] на эту печку.

Помимо дров, коммуналка выходит около пяти тысяч. Воду из колонки, которая зимой замерзает, семья Надежды набирает сразу в несколько ведер и канистр. Иногда приезжает машина, которая привозит воду отдельно.

Мы показывали, как это место выглядит осенью: с тех пор еще один дом успели снести. Участки, вошедшие в программу КРТ, мы занесли на карту.