Опубликованы фото из дома, где снимали «Жмурки»

По местам съемок «Жмурок» в Нижнем Новгороде устраивают целые экскурсии. Но есть в городе здание, о котором в контексте фильма практически не говорят, — это дом, где снимали один из самых ярких эпизодов — убийство Доктора. Кровавая сцена разворачивается в старинной усадьбе, где уже больше 30 лет живет архитектор Елена Кармазина. Своими руками она облагородила обветшавшее здание, восстановила его из руин пожара и превратила в родовое гнездо для своих четырех детей. Наши коллеги из NN.RU побывали в гостях у Елены Львовны и узнали, что с домом сейчас, зачем киношники приклеивали к мебели пенопласт и как актеру снимали отек куском холодного мяса прямо между дублями. Как всё начиналось Дом больше полутора веков назад, в 1852 году, построила для себя титулярная советница Олимпиада Кастальская. С того момента усадьба сменила несколько владельцев, пока в 1991 году не перешла нынешним хозяевам — семье Кармазиных. — Я, муж и трое детей тогда жили в небольшой трехкомнатной квартире. Было тесно, соседи постепенно разъезжались, и мы тоже стали искать разные варианты. Своей очереди на расширение тогда так и не дождались — она подошла только через 30 лет, когда мы уже жили в этом доме. А переехали мы в него по обмену с парой пенсионеров, которая очень хотела жить в квартире, — рассказывает Елена Львовна. Сначала семья рассматривала для переезда другой частный дом — на площади Свободы. Смущали лишь его размеры и отсутствие собственного подвала (он был оформлен в муниципальную собственность). Поиски привели к зданию с полукруглым окошком. Елена заглянула в него и обомлела: в подвале были роскошные зеркальные своды. Бабушка с дедушкой, жившие в этом доме, на обмен согласились сразу же: они давно мечтали о комфортном жилье с водой, отоплением и теплым туалетом не на улице, а прямо в квартире. Кармазины же строили планы, как отреставрируют старинную усадьбу и вдохнут в нее жизнь. — Старики всё боялись, что мы откажемся, хотя уже и документы все были оформлены. Как сейчас помню: 29 декабря, у дочки день рождения, мы потихоньку готовимся к переезду. Вдруг приезжает дедушка с рефрижератором и бабушка с кучей племянников и теток. Говорят: «Мы вам поможем!» И как давай наши вещи выносить. Так что уже на следующий день мы, считай, переехали. Первое время на новом месте было тяжело, признаётся хозяйка дома. Воды не было никакой — ходить за ней приходилось на колонку и оттуда тащить ведра по заледеневшей дороге. Туалет тоже на улице. Отапливались помещения только печью. — Муж у меня деревенский, я сама выросла в коммуналке, в бараке, так что мы были готовы к неудобствам. Но дети-то у нас всю жизнь в квартирах жили, такого никогда не видели. Они всё никак понять не могли: куда я их привезла, зачем? Ну ничего, за зиму мы успели поставить котел внизу и сделали разводку батареи, то есть тепло уже провели. Колодец водопроводный выкопали — ледяная вода дома появилась. Это было такое счастье, — вспоминает она. «Я отсюда всё равно не уйду» Но счастье длилось недолго. Спустя три года после переезда к семье пришли с перспективным предложением — открыть кафе в подвале дома. Елена Львовна долго не могла решиться на этот шаг, но всё-таки подписала договор аренды: эти деньги очень помогли бы в ремонте усадьбы. И вскоре начались проблемы. Сначала арендаторы начали вести себя как хозяева дома: решили перекрасить потолок в черный цвет, затем свезли в подвал мебель, посуду и дорогостоящее оборудование, но на этом не останавливались. — Ничего не делают, за аренду не платят, ремонт остановился. Месяц-другой прошел, и ко мне начали лазить, чтобы оборудование украсть, а я воришек гоняю, как будто охранником нанималась. Попыталась арендаторов выгнать — они в отказ и пообещали пожар устроить. Я им говорю: «Вы меня плохо знаете. Даже если всё сожжете, ничего не получите: я отсюда всё равно не уйду». В итоге перед Новым годом они съехали, предварительно застраховав свое имущество, а 14 января мы уже горели. По словам Елены Львовны, за день до этого ей приснился вещий сон: дом объят огнем, а она сама выкидывает в окно ковер и телевизор. Все посмеялись и забыли, а ночью проснулись от странного шума и увидели зарево за окном. Пока Кармазины выбрались на улицу, а соседи вызвали пожарных, большая часть усадьбы уже была уничтожена. От огня сильно пострадали крыша, деревянные пристрои и практически вся мебель. Удивительно, но ковер и телевизор, которые приснились накануне, действительно удалось спасти. Из помещений уцелели небольшая комнатка, где жила младшая дочка, и тот самый подвал, из-за которого семья и переехала в этот дом несколько лет назад. «Люди помогут — вылезем» — Пока пожарные тушили огонь, я уже спокойно сидела на сугробе и не психовала: главное, что все остались живы. Дети и муж переночевали у соседей, а я забралась в дом и стала сторожить, чтобы не растащили последнее. Вся семья была в истерике: «Зачем нас сюда привезла? Нам тут жить не дадут!» Я не выдержала, хлопнула рукой по столу: «Я буду решать! Люди помогут — вылезем». И все успокоились. От предложения переехать в маневренный фонд Кармазины отказались сразу же и решили заново восстанавливать сгоревшую усадьбу. На время ремонта перебрались в уцелевший подвал, откачали воду, снесли туда оставшуюся мебель и начали стройку. Соседи и просто неравнодушные люди стали помогать: собирали деньги, приносили продукты и необходимые вещи. — Народ шел и шел, мы даже дверь не запирали — столько всего несли. Кто кастрюлю, кто постельное белье, кто одежду. У нас-то вообще ничего не осталось. Так что помогали нам тогда здорово. Восстанавливать дом из руин оказалось непросто. Весной залили проливные дожди, и здание, оставшееся без крыши, начало затапливать. В то время семья только и делала, что ведрами выкачивала из подвала воду вперемешку с глиной. Первое лето после пожара Кармазины собирали материалы для будущей стройки. Им даже разрешили разобрать двухэтажный деревянный дом, который снесли незадолго до этого. Оттуда многодетная мать постаралась забрать всё, что возможно: доски, кирпичи, окна, двери. В дело даже пошли шифер и выпрямленные гвозди. Работу над домом Елена Львовна не прекращала даже на восьмом месяце беременности. — По соседству с нами строилась прокуратура, пригоняла башенный кран. И как-то я попросила крановщицу поднять мне на крышу бревна. На тот момент мы уже успели выложить стены, но перекрытий тогда еще не было. И вот эта картина: я с животом стою на уровне чердака, от него до подвала — яма, и на меня эти бревна идут. А крановщица мне орет из будки: «Уйди, слетишь! Я без тебя положу!» Много анекдотов в то время было, — смеется она. «Это живой дом. Тут и надо снимать» Удивительная история получилась и с фильмом «Жмурки», вспоминает Елена Львовна. Летом 2004 года она отдыхала у подруги на даче, как вдруг раздался звонок от дочери: «Ленинградская киностудия хочет у нас фильм снимать». Многодетная мать решила, что это какой-то розыгрыш, и строго наказала дочке никого в дом не пускать. Спустя несколько дней ей снова позвонили — в этот раз уже сами киношники. Как оказалось, усадьбу они увидели совершенно случайно: приехали в радиотелецентр, оставили машину в закоулках и потерялись. Пока бродили по улицам, наткнулись на необычный дом. Заглянули в окна подвала, как когда-то сама Кармазина, и восхитились кирпичными сводами. Сразу же загорелись идеей снять в этих интерьерах эпизод с Доктором. За съемки в подвале семье сначала предложили 500 долларов. Потом пообещали доплатить еще 200, если группу пустят на верхний этаж, — гримироваться. — У нас тогда всё было ужасно разбито, но художник-постановщик сказал: «Это живой дом. Тут и надо снимать». Я согласилась. И началась трехдневная подготовка к съемкам. Всю мебель работники киностудии стащили в подвал. Забрали даже полусломанный буфет, который Елена Львовна незадолго до этого вынесла из отданного под снос дома. Его подлатали, покрыли лаком, и он занял почетное место среди декораций. — Пока шла подготовка, я всю эту кухню увидела изнутри. Свозили меня в бани, где сделали «морг». В химическую лабораторию университета съездили — там нам изготовили посуду из желатина: всякие колбы, пробирки, мензурки. На них персонаж Серебрякова в конце головой должен был упасть. С виду они стеклянные, а на самом деле мягонькие, — делится секретами кинокухни Елена Львовна. «Захожу в спальню: на моей кровати Серебряков лежит» В течение этих трех дней киношники работали без остановки. Литрами глотали кофе, мешали искусственную кровь, отстраивали декорации. Двух охранников местного клуба загримировали под «волшебников» — телохранителей Доктора. Одному сделали зияющую рану во лбу, другому залепили глаз и повесили вывернутое глазное яблоко. За всем этим спокойно наблюдал девятилетний сын одного из охранников. — «Тебе не страшно?» — спрашиваю я его. «Нормально», — отвечает. — В день съемок вечером выхожу за продуктами. Возвращаюсь — дом оцеплен, стоят менты, в подвал направлены софиты. Соседи наперебой спрашивают, что у меня опять случилось. «Да не волнуйтесь, кино снимают», — говорю им. — Люди приходили фотографироваться с актерами. Прокурор с сыном, студенты мои бывшие. Я и сама много снимков сделала. Захожу в спальню, а у меня на кровати Серебряков лежит, и рядом с ним гримерша пакет с замороженным мясом ему к лицу прикладывает. Оказалось, кто-то рукой махнул и рассек ему скулу. Так Алексей час на кровати лежал, вместе с моим сыном «Шрека» смотрел. «У меня такое чувство, что мне купили путевку», — сказал. С момента съемок прошло уже больше 20 лет, и сейчас в подвале уже совсем не узнать лабораторию Доктора. Сейчас там живет младший сын Елены Львовны, а мебель, которая попала в эпизод фильма, переехала на верхний этаж. А вот за землю под домом Елена Кармазина сейчас борется с местными властями. Участок по сей день остается в муниципальной собственности, и передавать его семье бесплатно в администрации наотрез отказываются, зато предлагают купить. И пока неизвестно, чем эта история закончится.