Фельдшер рассказала, каково работать одной в ФАПе в Архангельской области

Проблема доступности медицины в Архангельской области всегда волновала и продолжает волновать северян. Особенно актуальна она для жителей глубинки. В регионе много деревень, где сегодня получить помощь специалиста можно у одного-единственного фельдшера, который обслуживает порой довольно большие территории, не всегда легкодоступные. Один из таких фельдшеров — Надежда Кустова, она уже 25 лет заведует ФАПом в Рембуево в Холмогорском районе. Корреспонденты 29.RU побывали в этой деревне в 65 километрах от Архангельска и не могли не зайти в кабинет фельдшера, которого местные жители называют «палочкой-выручалочкой» и признаются, что с тревогой думают о том, что будет, когда медик уйдет на пенсию. Надежда Николаевна рассказала, как сегодня проходят ее будни, что есть из оборудования в ее кабинете, почему ей приходится подрабатывать и что мешает сделать медицину доступнее для жителей. «Никто не идет работать в глубинку» — Надежда Николаевна, когда вы начали работать фельдшером? — С 18 марта 1996 года я приступила к работе заведующей Рембуевским ФАПом и до сих пор занимаю эту должность. Радиус обслуживания моего участка — 8 километров. Но сейчас я еще обслуживаю Ухтостровский ФАП, население там около 300 человек. ФАП находится на острове, ездим туда сами, переправляемся так: сначала на своем транспорте, затем на лодке. В общем, такая вот попажа. Один раз в неделю я езжу туда и принимаю жителей с рождения до самого пожилого возраста. Есть пациенты, которым и за 80–90 лет. Ухтостров (или Ухтострово) — один из самых больших островов в нижнем течении Северной Двины. На нем располагаются 19 деревень, которые входят в муниципальное образование «Ухтостровское» Холмогорского района. Центр — деревня Горка-Кузнечевская, где находится администрация муниципалитета и ФАП. Административно в МО «Ухтостровское» входят также деревни, которые находятся на берегу реки, в том числе и Рембуево. Поселок Луковецкий также относится к Холмогорскому району и является центром поселения «Луковецкое», объединящего 15 населенных пунктов. По последним данным, всего в МО «Ухтостровское» проживает 479 человек. За 2020 год в деревнях родились 5 детей и умерли столько же жителей. — Какую медицинскую помощь вы можете оказать людям? — Мы занимаемся амбулаторным лечением, а также оказываем неотложную помощь. Здесь разные ситуации и состояния, от нарушений мозгового кровообращения (это инсульты, инфаркты миокарда) до обычной простуды. Неотложная помощь — круглосуточно. Вызов может быть ночью, мы всегда на телефоне, всегда оказываем людям помощь. Вот, ведем контакт с населением в любое время суток. — Вы говорите «мы», значит, кто-то еще, кроме вас, тут работает? — Нет, я о себе (смеется. — Прим. ред.). — А водитель у вас есть, чтобы ездить по вызовам? — Нет, я сама себе водитель, у меня есть права, поэтому бывает такое, что я сажусь в свою машину и езжу на свой участок по своим больным сама. — Хотя бы бензин вам оплачивают? — Всё делаем сами. —То есть в этом плане чисто на энтузиазме работаете? — Ну да, так получается. — В плане нагрузки вам тут одной как, нормально? — Я считаю, что нормально. Везде смотрят по численности населения. Если до 300 человек на участки, то положен один фельдшер. Нам говорят: должен заниматься всем один человек. И всегда был один фельдшер тут. Участок разбросан, но по количеству человек он небольшой. На Ухтострове деревни небольшие, но сильно разбросаны по всей территории. Вроде бы деревня там — три дома, но она очень далеко, и там люди живут. И бывает такое, что туда приходится переправляться: ездим и на машинах, и на мотоциклах, и пешком. Такие приключения. — Вы всё успеваете? — Да. — Почему вы работаете одновременно и в Рембуево, и на Ухтострове, и в Луковецкий еще ездите? — Никто не идет работать в глубинку. Мне кажется, ситуация в этом плане очень даже грустная. Молодежь не идет работать в сельскую медицину. Хотя это интересная практика, работа. Здесь ведь учимся-то всему. — Зарплата у вас хорошая? — Сколько бы денег ни было, их всё равно недостаточно (улыбается. — Прим. ред.). Но по нашей ситуации в стране... В связи с тем, что с конца марта прошлого года мы работаем с ковидом, у нас есть защитные костюмы, и в принципе в течение этого года нам делают доплаты. Не буду скрывать, доплаты есть за каждую минуту с ковидным больным. Выплаты хорошие, нет никаких задержек. — Но мы же понимаем, что ковид — не навсегда. Если убрать эти доплаты, то вы все-таки небольшие деньги получаете, правильно понимаю? — Ну… Вы знаете, если бы нам хватало, если бы мы получали действительно такую зарплату, на которую можно было бы прожить, то мы бы не подрабатывали, будем так говорить. Потому что моя работа в Ухтострово — это моя подработка, сейчас я еще три раза в неделю езжу в Луковецкий, потому что там нет терапевта. Меня попросили, и я не могу отказать, потому что мне жалко население. Без подработок мне никак, у меня семья большая, три ребенка. Слава богу, одна уже взрослая, но всё равно дети есть дети, им надо помогать. «К вопросу медпомощи надо подходить более серьезно» — Если у человека серьезное заболевание, куда его из Рембуево направляют на лечение? — Если больного надо транспортировать, то мы хорошо работаем с Холмогорской центральной районной больницей, с Луковецкой участковой больницей, где есть скорая помощь. Я вызываю на себя бригаду, жду, больного отвозят чаще всего в областную больницу. — Что у вас есть из оборудования и хватает ли его? — Конечно же, того, что есть, недостаточно. Только в этом году, совсем недавно, я получила электрокардиограф. Сейчас могу сделать больному с нарушениями ритма сердца кардиограммку и посмотреть, есть ли там они. Есть небулайзер — это при бронхиальной астме или гортанном стенозе. Я ребенка или взрослого могу подключить к небулайзеру, он у меня дышит. Из более серьезных приборов, наверное, я больше ничего назвать не могу. — А что еще вам хотелось бы иметь для работы? — Я даже не могу назвать вам, что я бы хотела иметь у себя в своей работе. Вроде бы как то, что для первой помощи, у меня есть: тонометр, фонендоскоп, глюкометр. Если что-то серьезное, человека я или госпитализирую, или по телефону прошу других специалистов мне помощь оказать. Мне кажется, для ФАПа, для одного человека в работе этого достаточно. Конечно, я бы хотела отдельное здание фельдшерско-акушерского пункта. Как вот построено здание на Ухтострове — модульный ФАП. Там площадь большая, много комнат, есть специальные комнаты для того, чтобы сделать электрокардиограмму, смотровая с гинекологическим креслом. Ладно еще, если женщина в возрасте приходит, ей оно знакомо. Но когда девушка молодая приходит и видит это кресло, они такого даже не представляли. Оно как музейный экспонат. Поэтому его и не выкидываем, храним. Ну и пользуемся при осмотрах (улыбается. — Прим. ред.). А вот модульные-то ФАПы, конечно… Там можно работать. Но в Ухтострове там сейчас модульный ФАП не функционирует, потому что его надо протапливать, за ним надо следить, а один раз в неделю сделать это мне одной невозможно. Модульный ФАП на Ухтострове открыли в 2013 году. Несколько лет там был свой фельдшер, однако в последние три года там ведет прием Надежда Кустова, приезжая из Рембуево. В конце января 2020 года тогда губернатор Архангельской области Игорь Орлов заявил на пресс-конференции, что в Архангельской области больше не будут строить модульные ФАПы в виде отдельно стоящего здания, поскольку это не соответствует региональным требованиям. Вопрос об этом экс-главе региона задала пресс секретаря ОНФ, которая озвучила данные мониторинга, проведенного организацией по фельдшерско-акушерским пунктам в Поморье: всего на тот момент насчитали 518 ФАПов, из них полноценно работали лишь 41%, а в 83 пунктах оказания медпомощи не было персонала. По последним данным пресс-службы правительства региона, в 2021 году всего в Архангельской области в рамках государственной программы модернизации первичного звена здравоохранения планируется создание десяти ФАПов. — Какие среди населения, которое вы обслуживаете, вы можете выделить самые частые заболевания (кроме простудных, конечно)? — На первое место я бы поставила сердечно-сосудистые заболевания. На втором — проблемы с эндокринной системой. Сейчас очень много людей с сахарным диабетом, и мы выявляем его здесь. Человек приходит с жалобами, назначаем кровь на сахар, на следующий день он приходит с повышенным сахаром. Вроде бы откуда? Ну вот, сахарного диабета очень много. На третье место если бы я раньше поставила желудочно-кишечные болезни, то сейчас я ставлю онкологию, потому что онкологических больных стало очень много. И есть несколько случаев онкозапущенности, когда люди приходят, обращаются, мы отправляем в онкодиспансер, и там ставят уже третью или четвертую стадии. У меня даже за прошлый год было трое таких больных — я считаю, что для нашего участка это много. У одного больного в мае был приступ, желудочно-кишечное кровотечение, я съездила на вызов и отправила его, реанимобиль вызывала на себя. Через пять дней его выписали, он приходит ко мне с выпиской, а у него онкология четвертой стадии. Диспансеризацию проводим тут же, в ФАПе, анализы приезжают брать специалисты из Холмогорской районной больницы. На второй этап диспансеризации нам предоставляют автобусы для людей, иногда и несколько рейсов, чтобы вывезти жителей в больницу. В основном женщин на маммографию и флюорографию. Здесь я, конечно, хочу сказать огромное спасибо главному врачу больницы (руководит Холмогорской ЦРБ Ирина Ившина. — Прим. ред.), что он вот так дает нам людей собирать, предоставляет транспорт, потому что не у всех есть возможность добираться самим. — Читатели 29.RU часто жалуются на то, что медицинскую помощь сейчас они считают скорее недоступной. Это касается не только жителей деревень, где порой и ФАПа или аптеки даже нет в деревне, но и Архангельска, где возникают порой дикие очереди за талончиками. На ваш взгляд изнутри этой системы медпомощи, люди справедливо на это жалуются или в целом есть возможность сейчас качественно лечиться, если ты живешь в глубинке? — Я считаю, что все-таки, наверное, жители правы. Потому что иногда нас ставят в такие условия, что мы не всегда можем больного отправить к узкому специалисту. То есть лечите сами, обследуйте сами. Но где мы можем обследовать? У нас кроме ушей, глаз и рук почти ничего нету. Ну кардиограф, да. Ну глюкометр. Но человеку ведь надо комплексное обследование, там надо все органы всех систем [обследовать]. Вроде бы больной и хочет это сделать, но нет возможности. Поэтому я считаю, что к вопросу медпомощи надо подходить более серьезно. И дать людям более широкие возможности. То есть я хочу сказать, направления давать не только с какими-то требованиями. Сейчас вот я как фельдшер не могу так просто больного отправить в областную больницу. Почему? Потому что у нас должно быть направление обосновано: он должен сдать анализы, пройти несколько других обследований. А где ему это надо сделать? По правилам — в Луковецкой больнице. А как до нее добраться? Своими силами. — А автобус какой-то ходит? — Не ходит! Вот куда идти человеку? 25 километров расстояние. Плохая дорога. Чтобы нанять машину, надо 700 рублей заплатить, а где пенсионер возьмет эти 700 рублей? Мне людей жалко. Надо в областную больницу попасть, надо один раз в год пройти врача-эндокринолога человеку с сахарным диабетом, потому что там осложнения пошли. А прежде чем дать направление, я должна его направить на анализы. — Недавно глава Минздрава региона говорил о том, что планируют полностью пересмотреть вот эту систему маршрутизации пациентов с направлениями из одной больницы в другую. О том, что оптимизация медицины в регионе не совсем была правильной, говорил и губернатор. Возможно, будут какие-то сдвиги в лучшую сторону? — Ну будем ждать, но пока изменений нет. Ранее на 29.RU выходило интервью с заведующим отделением общей практики Архангельской городской клинической поликлиники на Кегострове Сергеем Щукиным. В 2020 году он стал победителем всероссийского конкурса «Лучший врач года». О том, какие в Архангельской области есть проблемы в сфере здравоохранения и как их решают, читайте в специальном сюжете.