«Вызовов становится больше»: как медики на вертолете спасают жителей Архангельской области

Есть такая работа — спасать жизни людей в самых труднодоступных и отдаленных точках. В Архангельской области этим занимаются медики отделения экстренной консультативной помощи АОКБ. Они вылетают на самые тяжелые вызовы — могут провести операцию, принять роды и вытащить человека с того света после сердечного приступа. Иногда делать это приходится прямо в воздухе. Мы провели день с сотрудниками санавиации, чтобы посмотреть и показать, как они работают в сложнейших условиях.

Только представьте: ночь, громкий гул двигателя, жуткая тряска, свет фонариков. В темном и тесном салоне вертолета лежит шесть пациентов и новорожденный ребенок — его состояние ухудшается прямо во время полета, а до Архангельска еще час.

Давать указания медсестре приходится жестами — вертолет глушит любые крики. У ребенка врожденная пневмония, но послушать хрипы в таких условиях невозможно. Грудную клетку просвечивают фонарем — она буквально сияет изнутри. Это значит, что у малыша пневмоторакс. Легкое лопнуло, и воздух начал скапливаться в плевральной полости. Его надо выпустить.

Вертолет подскакивает на воздушных ямах. Ловким движением врач прокалывает хрупкую грудь малыша специальным шприцом и осторожно откачивает 50 миллилитров воздуха.

Приборы показывают, что состояние ребенка стабилизируется. Только что его жизнь была в опасности, но через три недели его выпишут из больницы — абсолютно здорового.

Малыш выжил благодаря Надежде Балашевой — анестезиологу-реаниматологу отделения экстренной консультативной скорой медицинской помощи. Эта история произошла осенью прошлого года, во время обычного вылета санавивации. Сегодня в оказании экстренной помощи пациентам поучаствуем и мы.

Вместе с Надеждой и сестрой-анестезистом Ольгой Верховцевой полетим на вертолете Ми-8 в Мезень и Карпогоры, чтобы забрать больных в тяжелом состоянии. Им необходима помощь врачей в областном центре.

— Если нас вызывают, это всегда экстренные ситуации — сердечно-сосудистая патология: инфаркты и инсульты, роды, травмы, с которыми не могут справиться местные медики, — рассказывает Надежда. — Моя задача — вывести человека из критического состояния и доставить в больницу. Вообще я могу оказывать медицинскую помощь и взрослым, и детям, но к юным пациентам вылетаю чаще.

Медики тщательно готовятся к каждому вылету. Они, как правило, работают с «тяжелыми» пациентами, и каждый вызов в любой момент может превратиться в борьбу за жизнь.

— Перед вылетом у нас есть примерный анамнез, но часто приходится ориентироваться по ситуации. Мы понимаем, что в экстренной ситуации собрать полную картину бывает сложно. Иногда риски кажутся ниже, чем они есть на самом деле, а иногда врачи, наоборот, перестраховываются, описывая состояние тяжелее. Поэтому мы готовимся ко всему.

Вылет начинается с подготовки. На складе берем всё необходимое: транспортный аппарат ИВЛ, интубационный набор, перфузоры (приборы, которые вводят больным лекарства с нужной скоростью), еще тысячу мелочей и лекарства.

— В Мезени мы забираем женщину, 83 года, с инфарктом миокарда — для нее берем норадреналин и другие препараты, позволяющие контролировать давление. В Карпогорах женщина с переломом шейки бедра — ей точно понадобятся обезболивающие, — вводят нас в курс дела медики.

По дороге в аэропорт Васьково знакомимся с Надеждой поближе.

— В медицину я пришла давно, — рассказывает она. — Начинала работать медсестрой, но в 23 года поняла, что у меня мало знаний и хочется чего-то большего. Я пошла в университет, совмещала с работой и в 2015 году закончила интернатуру. Уже 11 лет я врач.

Первые три года Надежда проработала в реанимации новорожденных, а потом стала совмещать эту должность с санавиацией.

— С запуском перинатального центра система родовспоможения в области изменилась. Всех пациенток группы риска стали направлять в Архангельск, потому что тут лучшие неонатологи и оборудование в регионе. Потребовалось транспортировать больше малышек и беременных женщин. Мой профиль стал востребованным, и я начала летать.

Несмотря на внушительный стаж и огромный опыт, врач радуется каждой новой смене. Надежда буквально излучает искреннюю позитивную энергию — на взлетную полосу мчится как на праздник. А еще она снимает для себя и своих коллег небольшие видеоблоги, «чтобы в старости было, что вспомнить».

— За всё это время я не потеряла любовь к работе. Даже виды с высоты до сих пор впечатляют и удивляют. Кстати, сегодня мы летим по самому живописному маршруту, — улыбается наша собеседница.

Без позитива и оптимизма, говорит Надежда, в медицине пришлось бы сложно. Не все вылеты заканчиваются хорошо. Каждая смерть — удар по психике.

— Самое тяжелое — терять пациентов. Когда ты всё-всё сделал, больше ничего уже не мог, и твои старания не увенчались успехом. Потом этот момент долго в голове прокручиваешь: «А может, я сделала что-то не так? Может быть, нужно было по-другому?» От таких мыслей спасает только отдых. Мне помогают автономные походы, туда, где нет ничего: нет комфортного туалета, душа и ты буквально сам борешься за жизнь. Это перезагружает. Люблю ходить по Архангельской области и Кавказу.

Вертолет уже ждет нас. Поднимаемся на борт, пилоты включают двигатель. Салон наполняется громким шумом, от которого спасают специальные наушники. Теперь мы можем общаться только жестами и с помощью записок, их врач и медсестра делают с завидной ловкостью.

Ми-8 несколько раз подпрыгивает на месте (так экипаж проверяет тягу и настройки машины), выруливает на взлетную полосу и отрывается от земли.

Полет на высоте 500 метров невероятно живописен. На земле еще видны мельчайшие детали, но все они кажутся игрушечными и кукольными.

Полтора часа пролетают незаметно, и мы приземляемся в Мезени. Как правило, стабильных пациентов привозят прямо к вертолету, но иногда бригаде нужно забирать больных самим.

— Иногда пациентов не могут доставить к борту. Это случается по разным причинам: погода, плохие дороги. Бывают случаи, когда для транспортировки необходимы профильные врачи и наше оборудование.

Сегодня за пациентом мы едем сами. На легковой машине добираемся до местной больницы. Там Надежде «передают» бабушку после инфаркта.

— Санавиация оказывает максимальную помощь, которая может быть со стороны областных специалистов, — рассказывает Олег Смирнов, лечащий врач пациентки. — Везти бабушку на машине 5 часов в тяжелом состоянии опасно. Был отек легких, нарушение сердечного ритма. Мы ее стабилизировали, подготовили к транспортировке, но на машине это нереально. Очень рискованно.

Врач рассказал, что бабушке необходима высокотехнологичная медицинская помощь. Для этого ее нужно доставить в областной центр.

— Если пациентку оставить в Мезени, будет рубец на поврежденном миокарде. У нее сохранятся перебои в сердце и постепенно будет нарастать сердечная недостаточность. В Архангельске ей проведут хорошую реабилитацию.

Тут же нам передают еще одного пациента, пожилого мужчину. У него как раз сердечная недостаточность. Он ходит самостоятельно, но может упасть в обморок — необходимо обследование в Архангельске.

До вертолета добираемся на машине скорой помощи.

За время нашего отсутствия пилоты успели провести дозаправку.

Надежда и Ольга подключают бабушку к специальному монитору — он отслеживает все жизненно важные показатели. Уже в воздухе медики ставят капельницу, настраивают перфузор с необходимым лекарством и надевают маску с кислородом.

— Пациенты с бронхолегочными и сердечно-сосудистыми патологиями хуже переносят высокие полеты. Чем выше, тем меньше кислорода в воздухе. На здоровых людей это почти не влияет, но для пациентов это может быть критично. Иногда мы даже просим пилотов лететь ниже.

Экипаж вертолета и медработники выполняют одну миссию, но действуют автономно друг от друга. Задача пилотов — безопасно доставить медиков и больных из точки «А» в точку «Б». Задача медиков — поддерживать жизнь пациентов.

— Мы стараемся не говорить пилотам о состоянии пациента. Они очень хотят помочь и в критической ситуации захотят полететь быстрее, будут волноваться. Но от того, что они волнуются, быстрее ничего не получится. Без спешки выйдет быстрее и безопаснее, а безопасность прежде всего, — рассказывает Надежда.

Без происшествий добираемся до Карпогор. За время полета бабушке становится ощутимо легче — она улыбается и жестами показывает врачам, что хорошо себя чувствует. Старушка постоянно норовит снять с себя аппараты, считывающие давление и сатурацию, медики с улыбкой поправляют оборудование и просят не шалить.

Нас начинает заметно клонить в сон — сказывается нехватка кислорода.

На этот раз пациента доставляют прямо к вертолету. Экипаж даже не глушит двигатель. Женщину с переломом шейки бедра быстро переносят на борт. Каждое движение доставляет ей невыносимую боль. Медикам помогают пилоты — они берут носилки на себя.

Вообще в Ми-8 влезают шесть лежачих пациентов и до девяти сидячих. Часто борт летит в Архангельск заполненным, но сегодня нам повезло — смена оказалась спокойной — третий пациент оказался последним. Можно лететь домой в полупустом отсеке.

С каждым годом работы для врачей санавиации становится всё больше. В регионе меняется структура медицинской помощи. Высокотехнологичные методы лечения сосредоточены именно в Архангельске, туда «тяжелые» пациенты из глубинки не могут добраться самостоятельно.

— К тому же, по моим наблюдениям, молодые специалисты не всегда спешат ехать в районы. Из-за этого вызовов у нас становится больше. Я когда в санавиацию пришла, у нас был один вызов в два дня и с одной посадкой. Очень редко было два вызова. Сейчас одна посадка за вызов — это редкость. Заявок по районам много, — рассказывает сестра-анестезист Ольга.

Частые пациенты санрейсов — беременные. После того, как в Архангельске появился перинатальный центр, будущих мам с высокими рисками из глубинки отправляют на роды в областной центр. Ехать в город заранее соглашаются не все.

— Не все женщины хотят за две недели до родов госпитализироваться. Особенно упрямятся те, кто из отдаленных районов — у них семья, дети маленькие «семеро по лавкам», хозяйство, вот они и ходят до последнего. А потом «ОЙ!» А этот «ОЙ!» разный бывает… нам о нем сообщают, мы собираемся и летим. Это, конечно, добавляет нам работы, — рассказывают медики.

Погода сегодня хорошая и практически безветренная, но вертолет всё равно подпрыгивает в воздушных ямах. Надежда и Ольга привыкли работать в таких условиях. Они ловко делают пациентке с переломом шейки бедра укол обезболивающего в тот самый момент, когда борт в очередной раз проваливается вниз.

Спустя полчаса мы приземляемся в Архангельске. Пациентов встречают две машины скорой помощи. Мчимся в приемное отделение.

— В экстренных ситуациях вертолет может приземлиться прямо на территории больницы, но сегодня все пациенты стабильные, — рассказывает Надежда.

Врач крепко держится за поручни и с улыбкой рассказывает о неожиданном для сотрудника санавиации страхе.

— Больше всего я боюсь, когда мы едем на машине с мигалками. Особенно в час пик. Нужно очень крепко держаться за поручни. На вертолете мне гораздо комфортнее.

После сдачи пациентов возвращаемся в перинатальный центр. Впереди у медиков еще 12 часов работы — они дежурят сутками. Помощь может понадобиться людям в любой момент.

— Родственники меня не понимают, говорят, что стоит на другую работу пойти, чтобы приходить к 09:00 и уходить к 17:00. Но я так не могу. И они уже смирились. Я замужем за работой, и мне это нравится.

Ранее мы провели 24 часа с пожарными. Показали, как их работа выглядит изнутри.