«Называл его шакалом». Мать трехлетнего сына обвинила любовника-мигранта в убийстве своего ребенка

В Екатеринбурге начали судить 41-летнюю Наталию Гусеву. Ее обвиняют в убийстве собственного сына. Женщине грозит до 20 лет лишения свободы, но сама она винит в смерти сына бывшего любовника. Чтобы доказать свою непричастность, Наталия потребовала, чтобы вердикт ей выносили присяжные.

О версии защиты и о первом заседании по делу — в материале журналиста Е1.RU Анастасии Якуповой.

В начале заседания прокурор зачитывала обвинение Наталии и попросила запомнить слово «обреченность». По ее словам, присяжные поймут к концу разбирательств, почему именно это слово лучше всего описывает трагедию.

По версии силовиков, первое избиение мальчика произошло с 5 на 6 апреля 2025 года. Тогда мать семь раз ударила трехлетнего Алишера — по голове, телу, шее и ногам. У ребенка была огромная гематома на правой части головы и сломана левая бедренная кость.

По словам обвиняемой, в тот день с ребенком ненадолго оставался ее любовник — Шамсуло Янгиев. Когда Наталия вернулась домой, он заявил, что мальчик упал и ударился о бортик кровати. Но скорую помощь вызвали лишь на следующий день — когда Алишер сильно плакал и уже не мог встать.

Медики зафиксировали травмы и отвезли ребенка в больницу. Фельдшеры выступали в суде и описали травмы ребенка, но деталей и разговоров с мамой вспомнить не смогли (с тех пор прошел без малого год).

В стационаре маленький пациент пробыл до 29 апреля, он перенес операцию. Ребенку наложили лангету на всю левую ногу и на пояс. Около 17 часов мама привезла сына домой. Уже в 19:08 ей снова пришлось вызвать скорую. В 19:33 медики прибыли и зафиксировали смерть мальчика. На тот момент причина была неясна.

«У мальчика было множество ушибов, гематом. Мне показалось, что на щеке был прямо след от удара ладонью. Мама сказала, что хотела переложить сына на диване в более удобную позу, но уронила его вниз головой. Мы думали, что мама будет нервничать. Мы сообщили ей о смерти сына, но она восприняла это спокойно: не плакала, не истерила. Я не первый день работала в скорой, и таких травм ребенок не мог получить от падения с дивана», — отметила в суде врач-реаниматолог скорой помощи Алена Дерябина, которая констатировала смерть мальчика.

Позже Наталия изменила свои показания. Она утверждает, что в день трагедии описывала случившееся со слов любовника, а на самом деле ее даже не было дома.

«Само убийство произошло в отсутствие Гусевой, когда она ходила в магазин. По пути домой ей стал названивать Янгиев по телефону и просил быстрее вернуться домой, потому что ребенок упал с кровати», — отметил адвокат.

Во время выступления свидетелей Наталия пыталась вмешаться. Суд трижды делал ей замечания о нарушении порядка и предупредил, что, если она продолжит комментировать с места, ее удалят из зала. Женщина пыталась напомнить медикам, что и сама сомневалась в том, что мальчик упал. Она якобы спрашивала, мог ли ребенок получить травмы от падения на пол в первом случае и с дивана — во втором.

«Я всё понимаю, но речь идет о смерти моего сына. Мне сложно сформулировать вопросы, мне каждый раз приходится брать себя в руки», — объяснила свои выкрики женщина.

По словам адвоката Наталии Александра Козлова, ее вины в смерти сына нет.

«Изначально медики сказали, что сын мог погибнуть даже от того, что оторвался тромб (врач в суде подтвердила, что высказывала такую гипотезу. — Прим. ред.). Причину смерти Наталия узнала через много месяцев, уже находясь в СИЗО. А Янгиеву силовики почти сразу сказали, что ребенку были причинены серьезные травмы. И он тогда дал показания, что Наталия избивала сына, чтобы снять с себя подозрения», — поделился адвокат.

Защитник утверждает, что причастность Янгиева к избиению никто даже не проверял. По его словам, единственное и главное доказательство против матери — показания того самого главного свидетеля.

«Гусева познакомилась с Янгиевым в соцсетях в феврале, в марте он стал приходить к ней в гости. В дни его посещения, когда он оставался ночевать, у ребенка начинали появляться телесные повреждения. В марте у мальчика появился первый синяк, затем 6 апреля была сломана бедренная кость. И закончилось всё смертью ребенка, когда он был убит. Все эти телесные повреждения причинялись в отсутствие матери: она или была вне дома, или находилась в другой комнате. Каждый раз он говорил, что мальчик упал», — отметил Козлов.

Адвокат добавил, что преступление можно было расследовать путем изучения технических средств: затребовать записи камер видеонаблюдения, получить записи со скорой медицинской помощи, из подъезда, исследовать телефоны, переписки Гусевой с Янгиевым и информацию о банковских операциях. Защитник полагает, что, если бы следователи изучили всё это, они бы знали, что матери в момент смерти сына даже не было дома.

«Никакими психическими расстройствами Наталия не страдает, никаких отклонений у нее не имеется. А каков мотив тогда — родить ребенка, воспитывать его, ухаживать, содержать его в порядке и убить? В день трагедии она пришла домой с полными пакетами еды и лекарств для ребенка», — подчеркнул адвокат.

По его информации, Янгиев содержится в центре для мигрантов. Всё обвинение строится на его словах, поэтому силовики не дают ему покинуть страну.

«Мы даже не знаем, действительно ли главного свидетеля так зовут. Когда с Гусевой они общались, он сообщил, что у него купленные поддельные документы, поскольку раньше его депортировали из России и под прежним именем он не мог возвратиться. Он не работал, неизвестно, чем занимался», — отметил Александр Козлов.

Кроме того, защита утверждает, что у Шамсуло и сына Наталии были конфликты.

«Ребенку он говорил: „Зови меня Шатл“. А ребенок не смог выговорить, он называл его шакалом. Вот это очень злило его», — добавил адвокат.

Около пяти лет назад Наталия вышла замуж за Екубджона, в официальном браке родился сын Алишер, но спустя время женщина узнала, что у мужа есть вторая семья на родине. В итоге он предпочел вернуться домой к первой жене. Это случилось за полтора года до трагедии. Тогда Екубджон даже предложил забрать сына, но Наталия очень любила мальчика и не согласилась. В итоге она воспитывала ребенка одна. До декрета трудилась логистом, а пока не вернулась на работу, ей и внуку помогал отец Наталии.

Он не верит в виновность дочери.

«Конечно, внука убил сожитель. Ему не нравилось, когда ребенок кричал, громко плакал. Это мужчина с неконтролируемой психикой, он даже принимал препараты. Даже при Наташе он проявлял жестокость к ее сыну: когда мальчик ковырял в носу, тот шлепнул его по лицу. Она ему тогда говорила: мол, если ты общий язык не найдешь с ребенком, мы расстанемся.

Видимо, в тот вечер внук проснулся, увидел этого мужика, он выглядит еще как Кинг-Конг натуральный, борец. Участвовал в боевых искусствах, поставленный удар. Мальчик испугался, стал плакать, а тот не выдержал. Может, он и не хотел ничего такого. Просто стукнул раз, два, три. А когда увидел, что тот не дышит, сказал, что упал», — заявил Леонид Гусев, отец Наталии.

Отец считает, что Наталия не стала бы врать о случившемся.

«Когда криминалистическая экспертиза показала, что было несколько ударов, Наташа сказала: „Сын говорит, как будто под грузовик попал“. Это как так избить ребенка нужно? А она хорошая мама, они с ребенком всегда ладили. Она всегда разговаривала, а не ругалась. Если сын играет, напакостит, я говорил: мол, поставь в угол. А она отвечала, что с ребенком нужно разговаривать», — говорит дедушка погибшего мальчика.

Леонид Борисович заявляет, что он как родной дед, который хоронил внука, в первую очередь заинтересован в наказании виновного, но, по его мнению, следователи проделали недостаточную работу.

«Ни телефоны не проверили, ничего. Даже не проверили, кто ударял, мужик или женщина? Никаких жировых исследований, эпителий не проверили. Всё обвинение — со слов свидетеля», — возмутился отец Наталии.

Сторона защиты будет добиваться оправдания Наталии.

«Возможно, свидетель раскается при даче показаний. Душегубство влияет на внутренний мир человека. Душегубы частенько признаются в том, что они совершают», — заключил Александр Козлов.

Психолог Антон Кузнецов считает, что женщины действительно часто готовы доверить своих детей будущим «отчимам». Они уверены, что малыш будет в безопасности, если оставить его с мужчиной, которого любишь.

«Женщины говорят, что они верят в настоящую любовь. Это вера. Человек основывается не на рациональных доводах, а верит в добро, в людей, что они способны меняться. Эта вера и приводит к таким последствиям. Когда мужчина сексуально привлекателен для женщины, ей верить гораздо легче, он воспринимается положительным, так устроен мозг. Кроме того, практически любая любящая женщина будет уверена, что человек способен меняться. Неважно, даже если мужчина — абьюзер, быдло, наркоман, агрессор, кто угодно», — объяснил психолог.

Сама Наталия также подтверждает, что, несмотря на недолгий срок знакомства (меньше месяца), она доверяла любовнику.

«Человек выбирает лучшее из того, что есть для него на данный момент. И часто ориентируется на внешность, а таджикские мужчины — часто очень привлекательны. Это же биология. Человек другой нации воспринимается более сексуально привлекательным за счет необычности. Я постоянно встречаю такие случаи, что человек высказывает неадекватные, даже националистические взгляды, а вступает в брак с представителем другой нации. Для возлюбленного всегда сделают исключение за счет его привлекательности, скажут: „Он не такой“», — добавил психолог.

«Но важно понимать, что это частный случай, и национальность не является определяющим фактором. Сама женщина, оставляя сына с любовником дома, не хотела подвергать ребенка опасности, она доверяла», — заключил эксперт.

Наталии грозит до 20 лет лишения свободы за убийство ребенка с особой жестокостью. Ее судьбу решают присяжные. Следили за первым заседанием в режиме онлайн.

Все новости по теме Е1.RU собирает на отдельной странице.