Экс-следователь Герлех рассказала, из-за чего гибнут маленькие дети

Трагедии с маленькими детьми в России происходят чуть ли не каждый день: вот трехлетний ребенок выпал из окна и разбился насмерть, вот еще одна похожая история, но уже с двухлетней девочкой. На первый взгляд, виноваты здесь только родители: оставили детей без присмотра. Однако у общественницы и бывшего следователя СК Екатерины Герлах другое мнение — в своей колонке для E1.RU она жестко рассуждает об истинной причине этих трагедий и роли в них государственных служб. Далее — мнение от первого лица. Мать-сирота Автор этого мнения ничего не пропагандирует, а лишь исследует острые вопросы и выражает свою точку зрения. Как всегда, раскрою проблему с точки зрения правозащитницы, экс-следователя СКР и простого гражданина. Несколько дней назад Екатеринбург потряс случай гибели трехлетней малышки в спокойном и благополучном Академическом (район Екатеринбурга. — Прим. ред.). Девочка находилась с младшим братиком без присмотра взрослых и выпала из окна. Спасти ее не удалось. Как водится в подобных случаях, мои экс-коллеги возбудили уголовное дело по ч. 1 ст. 109 УК РФ. К сожалению, это далеко не первый случай выпадения детей из окон за последнее время, и каждый раз доблестные коллеги возбуждают аналогичные дела и усиленно докладывают в московский главк о том, как важно «расширить, углубить и усугубить». Потом резонанс от произошедшего затихает, а вместе с ним — и уголовные дела. До суда и приговора они обычно не доходят. Как правило, дело возбуждается в отношении родителей или иных законных представителей, но есть нюанс. Законодатель среди целей уголовного преследования выделяет не только наказание виновного лица, но также выявление и устранение причин и условий, способствовавших совершению преступления, и предотвращение совершения подобных преступлений в будущем. Давайте поговорим о причинах и условиях этой трагедии. Первое, что меня поразило, — это интервью с матерью погибшей. Она честно рассказала о своей боли и утрате, указав на одну из основных причин произошедшего, что достойно уважения. Сразу же оговорюсь: я никоим образом не оправдываю родителей, по вине которых гибнут дети. Родил ребенка — отвечай за него в полном объеме, кроме тебя этого никто не сделает. Родительство — это огромная ответственность, почему-то сейчас об этом многие забывают, особенно в соцрекламе проекта «Демография». Но как быть, если сам родитель не в состоянии ее нести? Мама погибшей девочки честно рассказала, что она сама круглая сирота и выпускница детдома. То есть у нее объективно нет опыта жизни в семье и заботы о детях. Мне вспомнился давний эпизод, когда выпускница одного из детдомов кормила своего новорожденного ребенка манной кашей. Ребенок погиб от такого ухода. Подробностей дела я уже не помню, но смысл в том, что девушка сама не знала родительской заботы, была травмированной и эмоционально незрелой. В детстве у нее сложилась картинка, что лялю надо кормить манной кашей, и, будучи взрослой, она воплотила ее с собственным ребенком, что и привело к трагедии. Возможно, многие помнят также пример молодого отца, который поил грудного сына пивом. Как такое могло прийти в голову взрослому человеку?! На суде папаша пояснил на полном серьезе, что всю жизнь мечтал о мужике в доме, чтобы с ним пить пиво и вести мужские разговоры. Поступок абсолютно детский и приведший к недетской трагедии. «Самый тяжелый выезд на место происшествия» Не могу не поделиться опытом из службы в рядах СКР. Как сейчас помню, это был мой последний дежурный выезд в район, где я начинала. Хмурое апрельское утро. Приехали по сообщению о смерти четырехмесячной девочки. Зашли в квартиру. Типичное неблагополучное жилье, маленькое тельце на кровати под открытой форточкой. Причиной смерти малышки в итоге оказалась пневмония. В квартире были мать девочки и несколько ее собутыльников. Несмотря на маргинальный вид, мать не произвела на меня отталкивающего впечатления. Она действительно была убита горем, плакала и постоянно повторяла «солнышко мое», тянулась к тельцу. Честно скажу: это был самый тяжелый и травмирующий выезд на место происшествия за все годы службы. Лучше бы кровь до потолка, чем такое. История была при всей своей трагичности очень простая. Девочка приболела, вызывали врача, врач осмотрела, выписала таблетки. Вроде бы всё давали. Через какое-то время подошли — уже не дышит. То, что ребенка, тем более больного, нельзя держать под открытой форточкой, когда за окном суровый уральский апрель, ни матери, ни ее собутыльникам в голову не приходило. Неплохо бы в принципе воздерживаться от возлияний, когда в доме грудной ребенок, но это такие люди, они так живут и по-другому не умеют. Мать девочки не выглядела лютой душегубкой и детоубийцей — просто женщина, попавшая в тяжелую жизненную ситуацию, а теперь еще и переживающая горечь утраты. Честно скажу, мне людей не жалко, у меня это профессиональное. Но и чувства отторжения, испытываемого к закоренелым преступникам, не возникло. Впечатление от выезда осталось крайне тяжелое и неоднозначное. До сих пор хочется «развидеть». Следует сказать, что правоприменительная практика 15 лет назад была совсем другая, и этот случай остался на уровне доследственной проверки. Ни мать погибшей, ни кого-либо еще к ответственности не привлекли. Также и не установили причины и условия, способствовавшие трагедии. «Убедим родить, а дальше пусть как-нибудь сама» Надеюсь, с трагедией в Академическом такого не случится. По данным СМИ, соседи неоднократно обращались в опеку с сообщениями о проблемах в семье. При этом никаких данных о реакции опеки либо недавно созданной прокуратуры Академического района нет. Но как же права несовершеннолетних, приоритетное направление в надзорной деятельности и прочее бла-бла-бла, спросит читатель? Вы всё сами видите, отвечу я. Семья изначально находилась в тяжелой ситуации. Мать — выпускница детдома, одна с двумя маленькими детьми, по данным соседей, с маргинальным окружением и склонностью к злоупотреблению спиртными напитками. Не это ли повод отреагировать на сигналы и помочь? Видимо, нет. Мое мнение, что дело однозначно должно быть расследовано и направлено в суд, вот только карательный вектор желательно сдвинуть с осиротевшей матери на сотрудников уполномоченных органов, проспавших сигналы соседей и прошляпивших семью. Мать, потерявшая ребенка, пусть и по причине собственной неосмотрительности, нуждается в первую очередь в адаптации к нормальной жизни и реабилитации после произошедшего. Молодая женщина должна не озлобиться на систему и окружающий мир, а сделать выводы из произошедшего и изменить свой подход к воспитанию детей. У нее ведь есть еще ребенок, и, возможно, она еще раз захочет стать матерью. Привлечение виновного лица к ответственности подразумевает не только наказание, но и возможность к исправлению. Даже места лишения свободы называются в первую очередь исправительными учреждениями. С человеком необходимо работать и помочь социализироваться. Найти приличную работу, не связанную со спиртными напитками, пролечиться от зависимости и элементарно научиться ухаживать за маленькими детьми. Вот где есть огромное непаханое поле для соцслужб и действительно серьезный и нужный вклад в нацпроект. Сейчас огромные ресурсы выделяются на то, чтобы отговорить женщину от аборта. С ней беседуют и священники, и психологи, и представители соцслужб. Где вся эта армия помощников, живущая на деньги из бюджета, когда соседи бьют тревогу о малышах, живущих в опасной ситуации? Получается, мы главное ее убедим родить, а дальше пусть как-нибудь сама. Вот она как-нибудь сама и плюхается, как умеет. Работает где может, общается с маргинальным окружением и заботится о детях так же, как заботились о ней, то есть практически никак. Где психолог, который мог бы поговорить с женщиной, дать ей элементарно выреветься и проораться от навалившейся усталости? Где все эти активисты, топящие за детскую жизнь? Пришли бы и посидели с детьми пару часиков, пока мама сходит на собеседование, поспит или хотя бы приведет себя в божеский вид. Батюшка, беседующий с женщинами в консультациях, вполне мог бы прийти и пообщаться с выпускницами детдомов. Рассказать им о том, что материнство — это огромная ответственность, и главное — это не «подарить жизнь», а обеспечить ее безопасность и комфорт ребенку. При подходе «пусть родит, а дальше как-нибудь само», общество столкнется с тем, что трагедий, подобных происшествию в Академическом, станет больше. Повторюсь: я никоим образом не снимаю ответственности с безответственных родителей. Как переломить ситуацию Я предлагаю посмотреть на проблему шире и понять, откуда такие родители берутся и как изменить ситуацию. Можно помочь родителям-сиротам, не знавшим нормального воспитания, стать взрослыми и ответственными. По-моему, это реальный способ улучшить и демографическую ситуацию, и качество жизни в стране. Семьи с детьми бывают самые разные, и далеко не все из них похожи на умилительную картинку из социальной рекламы. Существуют женщины, не знавшие материнской любви и заботы. Существуют женщины с зависимостями, эмоционально незрелые в силу травм психики. Все они рожают детей, а потом воспитывают их «как-нибудь сами». А активисты потом неодобрительно цокают языками и качают головой: «Ай-яй-яй, какая плохая, как она могла, она же мать! Всё же ей дали!» К моему чисто человеческому возмущению хотелось бы добавить и профессиональное мнение: в случаях подобной гибели детей однозначно нужно привлекать к ответственности прошляпивших неблагополучную семью представителей опеки. Если сигналы были, а опека их проигнорировала — по сути, это и их ответственность тоже. Если мать маргинальная или с зависимостью, дети не должны страдать и гибнуть из-за этого. Если родители не в состоянии позаботиться о детях, эту функцию должно на себя взять государство. По-моему, это тоже аспект нацпроекта «Демография» — заботиться о детях, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. А если представители опеки не смогли уберечь детей от беды и игнорировали сообщения — пусть отвечают, и чем строже, тем лучше. «Живут на идеальной планете» Не могу не испытывать горечи по поводу всё того же нацпроекта. Ощущение, что его авторы живут на какой-то идеальной планете со своей реальностью. Так и появляются идеи сделать родильные палаты в стиле барских хором или египетских пирамид — якобы от этого женщине будет комфортнее рожать. Не всё ли равно, как расписан потолок, в который вынуждена смотреть молодая мама, ожидая, что к ней наконец-то придут и помогут? Никакой салютогенный дизайн не заменит нормального ответственного отношения врача к своей работе, и никакими херувимами с позолотой не перекрыть наплевательства медперсонала к пациентке. Если уж действительно медицинские начальники хотят добавить чего-нибудь салютогенного в больницы, то неплохо бы добавить элементарного внимательного отношения к пациенту, и это касается не только роддомов. Почему-то так повелось, что врачи самой трепетной и нежной квалификации — акушеры-гинекологи — отличались особым отношением к пациенткам. В советское время даже родился термин «карательная гинекология». Читательницы поймут, о чем я. Так что салютогенность — она не в сусальном золоте, а в человеческом отношении и банальном уважении и сочувствии к пациенту. С одной стороны, врачи обязаны действовать по протоколу, но с другой стороны, перед ними в первую очередь живой человек. Не могу не вспомнить свой чисто обывательский опыт общения с доблестными акушерами-гинекологами в стационаре при экстренной госпитализации в одну из районных больниц. На мое кровотечение и ножевые боли в животе во всей больнице было не наплевать только мне. У врачей и медперсонала были дела поважнее: пересменка, заполнение документации, питье чая, ругань с другими пациентами и так далее. Промаявшись три часа между кабинетами и коридором, я поняла: даже если мне и судьба загнуться от кровотечения, лучше я это хотя бы сделаю дома. Написала отказ, поехала домой — а утром со свежими силами спокойно отправилась в платную клинику, и весь этот кровавый триллер закончился лично для меня хорошо. Но могло ведь и не повезти. Кто хоть раз побывал в государственной больнице (особенно в стационаре), понимает: для того чтобы улучшить качество оказания медицинской помощи, надо работать с персоналом, а не сусальным золотом стены покрывать. В противном случае мы получим золотое наплевательство и разгильдяйство. В заключение хотелось бы сказать, что трагедии с детьми происходили раньше и происходят сейчас из-за равнодушия и наплевательства взрослых. Маленькие дети беззащитны и при всем желании не могут позаботиться о себе. Сделать это должны взрослые люди. Забота о детях — не в формальных лозунгах и не в красивых кроватках, а в ежедневном внимании, участии и чутком отношении. Если те, на кого возложена обязанность по заботе о детях, просто начнут добросовестно ее исполнять, подобных трагедий станет гораздо меньше, и мы не будем слышать такое страшное словосочетание, как «матери-сироты». От редакции: мать, ребенок которой погиб после падения из окна, работает в пивной лавке. Она сирота и воспитанница детдома, недавно съехала от мужчины, с которым жила, в новую квартиру в Академическом, полученную от государства. Кто папа погибшего ребенка — определит экспертиза ДНК, однако уже сейчас предполагаемый отец малышки решил объявить сбор в своих соцсетях. Младшего сына у матери забрали.