«Нам не аплодируют, это не кино»: как проходят смены пожарного спецназа

Специализированную пожарно-спасательную часть не зря считают элитной — здесь служат опытные бойцы, которые спасают людей с воды, суши, в пожарах и при наводнениях. В рабочие будни могут попасть самые сложные ситуации — последствия дорожного происшествия, крушения самолета или техногенной аварии. Мы заглянули сюда на дежурство и узнали о подвигах и быте пожарного спецназа. Химия, радиация, взрывы Эта особая пожарная часть расположена на улице Ленина, и носит имя разведчика, героя Советского союза Виктора Петрова. Сегодня она реагирует на вызовы со всего Архангельска и части Приморского района, в экстренных ситуациях — отправляется в область и даже за ее пределы. Без сотрудников этой части не обойтись в особенно сложных ситуациях, во время сильных паводков и масштабных лесных пожаров на них вся надежда. Бойцы спасают пострадавших с воды, суши, работают на местах бедствий авиационных судов, проводят высотные работы, устраняют последствия различных техногенных аварий. Химия, радиация, взрывы — к этим и другим жутким реалиям они готовы, потому и считаются спецназом пожарной охраны. Однако большая часть вызовов, конечно, приходится на пожары в жилом секторе и ликвидацию последствий дорожно-транспортных происшествий. Как квадрокоптер спас районы от паводка Заглядываем в гараж, в автопарке сегодня больше 30 единиц техники. Рядом с пожарными автомобилями — снегоходы и квадроциклы, они используются для поисково-спасательных работ, благодаря им можно, к примеру, выйти на заблудившегося в лесу человека, а также выполнить другие аварийно-спасательные работы в труднодоступной местности. Еще в части есть грузовики, краны, самосвалы и бензовозы. Нам показывают еще одно техническое средство, помогающее в спасательных операциях — квадрокоптер. — У нас таких четыре, — комментирует Владислав Стирманов, старший инженер, начальник службы инженерной, робототехнических средств и беспилотных летательных аппаратов. — Такой беспилотник — хороший помощник во время ледоходов и лесных пожаров, благодаря ему можно не тратить ресурсы и время на обследование незнакомой территории, камера все зафиксирует, и уже не раз помогла определить место пожара, ледовый затор и обнаружить людей. Пожарные помнят большой паводок в 2016 году в Великом Устюге — пострадали и Котласский, и Красноборский районы Архангельской области, тогда с помощью беспилотника сотрудники подразделения обнаружили четыре затора и проводили мероприятия по смягчению последствий прохождения наводнения, вызванного данным природным явлением, не допустив затопления населенного пункта и территорий. Единственная сложность — чтобы пользоваться гаджетом, нужно получить разрешение на полет — документов собрать приходится столько, сколько на обычное воздушное судно, замечают наши собеседники. Трагедии из-за морозов и тополиного пуха Старший инженер, руководитель дежурной смены Сергей Попов показывает нам пункт связи части — сюда поступают вызовы, на которые моментально должен реагировать личный состав. Диспетчер всегда старается выяснить максимум информации, но иногда пожарным приходится уточнять детали уже на месте происшествия. Над окном пункта связи части замечаем табло погодных условий, на котором крупными буквами написано: туман, дождь, снег, гололед. Актуальная информация подсвечивается, это помогает водителям и команде быстро сориентироваться, в каких условиях придется работать. Интересуемся, сколько вызовов может быть в смену. Всегда по-разному, отвечают пожарные, как можно предугадать происшествие? Однако сезонный фактор все-таки учитывать стоит, вызовов больше в период морозов и летом. В Архангельске очень много деревянных домов, в сильные холода люди перетапливают печи, и это может стать причиной пожара. А летом горит тополиный пух и трава — мелкая неосторожность или чья-то забава иногда приводят к пожарам протяженностью до десятков метров. Если ориентироваться по дням, то в пятницу и выходные телефон в диспетчерской звонит чаще, чем в будни. Люди отдыхают, гуляют, увы, не все могут расслабиться без алкоголя и попадают в неприятности. «На страх у нас времени нет» — Я работаю здесь 15 лет. Пожалуй, для меня самым жутким происшествием за все время моей службы здесь можно считать взрыв жилого дома на проспекте Советских Космонавтов, — вспоминает Сергей. — Это был 2004 год. В результате взрыва обрушился пятый подъезд девятиэтажного дома. Тогда много человек погибло и пострадало. Как раз была моя смена, в три ночи мы туда прибыли и трое суток работали на месте катастрофы. Степень риска наших ребят можно было определить потом по состоянию боевой одежды. Деформированные пожарные шлемы и потрепанные до лохмотьев куртки — глядя на это осознаешь, как рисковали наши люди. Но в тот момент ни один из нас о себе не думал. — Страшно только поначалу, потом с опытом это чувство уходит? — Страх мешает оперативно и качественно работать, поэтому мы все стараемся не поддаваться таким настроениям, особенно на месте происшествия, — отвечает Сергей. — Конечно, ты оцениваешь степень риска, но это не страх, это рациональное планирование — «здесь я пройду, здесь — не получится». Обычно не до размышлений, нет времени бояться, когда речь идет о жизни человека. Выбираешь самый быстрый путь до него. Погорельцев ищут на ощупь Сергей говорит, что сложнее всего приходится, когда во время пожара люди прячутся. Просыпается, предположим, человек — всё в дыму. Бросается к одной комнате — там огонь, к другой — там тоже не пробраться. От ужаса и паники он закрывается в ванной комнате или забивается за шкаф. Бывали случаи, когда бойцы не по одному разу проверяли квартиру и не с первого захода находили жертву пожара. Бойцы исследуют площадь на ощупь — ничего не видно. Психология такова, что когда появляется дым, человек наклоняется, а потом и вовсе ложится на пол, поэтому в первую очередь ищут внизу. — Всегда четко запоминаются первые пожары, — говорит нам Яков Соколов, старший инструктор. — Вот тогда и рушатся наивные представления о том, как это — спасать людей. Конечно, всё это делается без пафоса, быстро и в суете, музыка героическая не играет и свет на тебя режиссер не ставит. Это обычные будни пожарного, и драматизма тут быть не может — вынес человека из огня, и вынес. И аплодировать тебе никто не будет, это не кино. Яков говорит, что порой ситуации бывают абсурдные, как-то раз горел дом на Республиканской, с первого этажа пламя уже распространилось на второй — внутри люди, дышать нечем. Бойцы замечают в дыму бабушку, она не может выйти — подхватывают ее и выносят на свежий воздух. Операция по спасению продолжается, пожарные спешат к другим жильцам горящего дома и, пробираясь через баррикады, натыкаются на ту же самую бабушку. — Вы куда? Мы же вас только что на улицу отсюда вынесли? — А я — за документами! — ответила бойкая старушка. Конечно, сейчас это вспоминается с улыбкой, но с юмором начинаешь смотреть на ситуации спустя какое-то время, ведь любой пожар — это трагедия. И люди, которые попали в беду, не всегда воспринимают работу пожарных как подвиг. Бойцы вспоминают, как спасали одну городскую кафешку. Пока ее тушили, владелец в своем заведении по соседству накрыл им стол. Пожарные были поражены и тронуты, правда, пировать времени не было. Такие благодарности — большая редкость, кто-то от отчаяния и горя даже упрекает бойцов — долго ехали и без воды! Да, движения порой кажутся неловкими, — сложно удержать в руках пожарный рукав с сильным напором воды и не пошатнуться, сложно быть быстрым и ловким в тяжелой огнеупорной спецовке. Но пожарные не обижаются — у людей горе. Кстати, снаряжение и экипировка пожарного может весить до 40 килограмм. Мы попробовали потихоньку надеть на себя то, что бойцы накидывают за пару движений. По нормативам боец должен уложиться в 21 секунду. Мы же возились, как детсадовцы перед прогулкой. «Несгораемый куст» и пожарный-художник Во дворе части — храм, а внутри мы заметили икону — Неопалимая Купина, «несгораемый куст». Еще на стенах части висят картины: среди бойцов есть настоящий творец художник — благодаря его творчеству коридоры спецчасти превратились в галерею. На графических работах изображен Архангельск прошлых лет, порой даже неузнаваемый — без торговых центров. Говорят, все свои работы автор рисовал по памяти. Этот же умелец делает из дерева удивительные вещи — это и мельница во дворе части, и скворечник, и резные скульптуры. Мы спрашиваем пожарных, что они делают, когда нет вызовов? Оказывается, тут всё строго — есть распорядок дня, каждый час прописан. Смена начинается в девять утра и длится ровно сутки. Сотрудники проходят учебу, занимаются спортом, отрабатывают необходимые навыки — мы увидели, как они выполняют упражнения по спуску и подъему на веревке. Занятия по отработке навыков промышленного альпинизма проходят тут практически каждую смену. Эти навыки могут пригодиться там, где будет невозможно применить высотную технику. Пожарные не привыкли рассказывать истории. С одним из них получился короткий, но важный разговор. — Я? Никого не спасал. — А нам сказали ваши коллеги, что вы один из самых опытных, и много людей из огня вытащили. — Я один ничего бы не сделал. Каждый спасенный — это заслуга всей команды. Это большая и очень сложная коллективная работа. На кухне. По-семейному Осмотрев часть, мы отправляемся на кухню. Если забыться, этот уголок очень напоминает дом — телевизор, кухонный гарнитур, холодильник. Садимся за стол. Мужчинам неловко говорить о себе без иронии, и кто-то снова шутит: — Вы у него возьмите интервью, он настоящий герой, мы все бежали к горящему зданию, но по пути почему-то только его алабай укусил за бедро! Пострадал сильно боец! Все хором смеются. Кажется, бойцы уже давно стали одной большой семьей — знают друг друга больше десяти лет. Подшучивают, помогают, вспоминают, как пришли сюда совсем молодыми и радовались, что их приняли на службу. Они не раз повторяют — не надо нас героизировать, мы едим ту же еду, смотрим те же фильмы, и так же, как большинство мужиков, идем на рыбалку в выходной. Что ж, обычно так и бывает — люди, которые делают что-то важное и полезное, не кричат об этом. Улыбки с их лиц пропадают, когда снова раздается сигнал пожарной тревоги — пора на помощь людям. Они тысячи раз слышали этот звук, но привыкнуть к нему невозможно — где-то опять трагедия.