«Дело не в деньгах»: почему 21-летний воспитатель детдома с искалеченной судьбой выбрал СВО вместо «срочки»

Журналисты 76.RU побывали в гостях у воспитателя детского дома. При входе в комнату 21-летнего Дмитрия Живоглазова в глаза бьет свет. Даже через закрытые жалюзи пробиваются лучи, а потом рассеиваются в интерьере. Наш герой, к слову, скромный: стол, стулья, книжная полка, пианино, телевизор. Типовое помещение в стандартном провинциальном детдоме. В этих стенах Дима провел юность. После выпуска остался — устроился в детдом воспитателем. Отсюда же, в сентябре 2024 года, отправился на СВО. Почему вернулся в детдом Рабочая смена у Димы начинается около 9 вечера. Главная задача — следить за порядком и дисциплиной ночью в старшей группе. Главное, чтобы все вовремя легли спать и никто не сбегал. Утром, часов в восемь, смена передается дневному воспитателю. Мы встретились с Димой будничным утром. Он заполнял отчет — такие нужно оформлять до и после каждой смены. — Почему решил прийти работать в детский дом? — мы поймали воспитателя в тот момент, когда он склонился над документами. — Многие, выпускаясь, и слышать ничего не хотят о нем. — А я и не решал, — не отрывая глаз, ответил Дима. — В один день получил звонок из детского дома с предложением прийти работать воспитателем. Согласился. Здесь остались друзья, которые младше меня. Проблем с тем, чтобы найти общий язык с ребятами, не было. Несмотря на то что Дима работает в детдоме всего полгода, он уже успел прочувствовать разницу поколений. — Дети изменились, — Дима сделал паузу, — в плохую сторону. Начали больше себе позволять: ругаться с воспитателями, огрызаться, много ругаются матом. В наше время такого не было. Всё было строже. Дети прохода не дают О своей судьбе парень согласился поговорить за чаем. Он вышел, чтобы разогреть воду, и тут же оказался в центре детского внимания. Малыши столпились, прыгали в объятия, не давали сдвинуться с места. Диму в детдоме знают все. Шум, гам и детский хохот. — Вы так сильно Диму любите? Дима — он какой воспитатель? — поинтересовались мы. Малышня почти хором выпалила: — Строгий! Но справедливый и добрый. Дима в ответ звонко рассмеялся. Кажется, ему приятно такое внимание. За чаем, когда дети угомонились и разбрелись, молодой воспитатель переменился и начал рассуждать о взрослой жизни. — Со временем потихоньку привыкал готовить себе, работать, учиться, решать вопросы с документами, — без остановки говорил Дима. — Пока жил в детском доме, все это решали здесь за меня. В самостоятельной жизни приходилось всё учиться делать самому. «Отца посадили в тюрьму, мать забухала» Что было сложнее — адаптация после детдома или разлука с родными? На вопросы про близких Дима поначалу отвечал с опаской. Он был совсем маленьким, когда его вместе со старшей сестрой в первый раз забрали в детский дом в Волгограде. — Я помню всё до трех лет. Всё, что там происходило, — голос Димы стал чуть грубее. — Отца посадили в тюрьму, мать забухала, пошла по мужикам. Мы остались с бабушкой и дедушкой. Они с нами не справлялись, вызвали опеку. Мы услышали об этом, и сестра спряталась в огороде, я — под кроватью. Меня нашли. Я сестру свою сдал, сказал, где она прячется. Ни в одной из двух приемных семей Дима толком не смог освоиться. Всё закончилось одинаково — возвращением в детдом. — В детском доме в Волгограде мы пробыли год, и нас забрали в приемную семью. Мы были там 10 лет. Но я всякой фигней страдал. Нас сдали обратно, — рассказал Дима. — Через какое-то время нас с сестрой забрала другая семья, верующая. Два года мы прожили в Волгограде, после переехали в Ярославль. Там приемные родители взяли из детского дома маленькую девочку с синдромом Дауна. Они хотели ее удочерить, но опека не разрешила, подумав, что родители просто хотят забрать 4 миллиона рублей, что лежали на счету у этой девочки. Как объяснила Диме приемная мама, органы опеки заставили отдать их с сестрой обратно в детдом. Правда ли это — парень не знает. Контакт с семьей потерян. О третьем своем возвращении в детдом он рассказал коротко: — Поплакал, и всё. Он добавил, что знает, где живут его биологические родители, братья и сестры. Но общаться с ними не хочет. «Послужу Родине» Услышав голоса в комнате, к нам зашел 13-летний Максим. — А что вы делаете? — с любопытством спросил он. Но, не дождавшись ответа, бросил. — Ты, говорят, на СВО собрался. Это правда? — Кто говорит? — напрягся Дима. — Ты еще маленький, не твое дело. Максим смутился и ушел. После этого Дима пояснил свое решение: — У меня срочный призыв и так был бы в октябре. Толку от него, просто год потеряю. А так… — Дима для торжественности повысил голос. — Послужу Родине. Дело не в деньгах, у меня они и так есть. Решение уйти на СВО Дима ни с кем не обсуждал. Руководство детдома поставил перед фактом. — Предложили контракт на год, три или пять. Но я подумал, что пять лет точно не потяну, три года тоже, поэтому только на год туда отправляюсь. Может, по истечении этого срока и захочу продлить контракт, но тоже не факт, — поделился мыслями Дима. Не разрешил проводить Мы снова встретились с Димой спустя неделю — он заключил контракт и принял присягу. Поддержать его пришла директор детского дома. Ребят и педагогов молодой воспитатель не пустил. — О плохом стараюсь не думать. Всё будет хорошо! — коротко сказал он. Четких планов на жизнь после службы у Димы пока нет. Есть только заветное желание.