Батюшка стал блогером, чтобы защитить честь РПЦ

Священник Денис Соляков (отец Дионисий) знаменит тем, что ведет успешный фермерский блог и участвует в музыкальных передачах на центральных каналах вместе со своим семейным хором. Но сам он больше всего гордится восстановлением храма фактически из руин и работой по объединению христианской общины как в мире реальном, так и в мире виртуальном. Корреспондент YA62.RU побывала на службе и на ферме знаменитого батюшки, узнав, как его семья воспринимает свою медийность и для чего ее использует. Никольский храм, где служит отец Дионисий, находится в Новом Еголдаеве, что в 130 километрах от Рязани. Он большой и старинный, но, как и многие другие, долгое время стоял в запустении, а в руки священника попал уже совсем разрушенным — там не было ни куполов, ни колокольни, ни даже отопления. Сейчас храм выглядит величественно, солнце играет на золотых куполах, а небесного цвета стены радуют глаз. Но доделывать еще есть что: зданию требуется восстановление, в том числе старинной, сохранившейся с момента его строительства росписи. Я попала на службу к отцу Дионисию в воскресенье. Обычно такая атмосфера в большинстве храмов, где мне доводилось бывать, ощущается по великим праздникам — на Пасху, на Рождество, на Троицу. Но здесь, судя по всему, вкладываются в каждую службу, создавая ощущение радости и величия происходящего. Хор певчих увлек бы любого, даже человека, далекого от церкви. Во время молитвы за воинов, которые сейчас находятся на фронте, все присутствующие, включая отца Дионисия, встали на колени. Убранство внутри храма не вычурное, красивое. Многое отец Дионисий и матушка Надежда делали своими руками, например освоили сложные техники резьбы по дереву. Заказывать аналогичные работы мастерам им было просто не по карману. Семья Соляковых — глубоко верующая, живущая так, как должна жить настоящая христианская семья: они воспитывают десятерых детей, младшему из которых скоро исполнится два года, много трудятся и помогают ближним. Об их отзывчивости и готовности прийти на помощь в трудную минуту говорят все жители деревни, с которыми удалось пообщаться. При этом они спокойно относятся к современным технологиям, воспринимая их как новый способ для проповеди. Даже воскресную службу они транслировали в прямом эфире на своих блогерских платформах, а таких немало. Страница отца Дионисия есть даже на сайте знакомств. Площадка взорвалась от подписчиков Отец Дионисий блогерствует с 2018 года. «Первый мой канал — это YouTube. Мы решили его завести, когда нам стали говорить, что священники ездят на роскошных машинах, что они ведут какой-то необычный образ жизни, — в шикарности, в больших деньгах. Тогда я и говорю матушке: „Давай будем показывать, как на селе выживают священники, как трудятся“. Честно сказать, я не думал, что наше блогерство найдет такой отклик, но год спустя площадка взорвалась от подписчиков. Я понял, что это действительно нужно людям. И что это нужно всем для проповеди. Поэтому главная цель моего блогерства — это проповедь», — говорит он. Батюшка не понимает крайне консервативной позиции, когда священнослужители отказываются от современных технологий и способов донесения информации: «Очевидно, они ждут прихожан в храм. А как они придут в храм, если сегодня все сидят в социальных сетях? Значит, нужно задать себе такой вопрос: где ловить души христианские, да? Вот именно там, где они в основном больше всего и сидят». Такой подход действительно принес свои плоды. Сейчас в храме увеличилось число прихожан, стало больше поступать пожертвований и на его восстановление. Но проповедь — не единственная причина, цель была еще и воспитательной. Отец Дионисий хотел показать своим детям, что темы веры и честного труда интересны людям, что успешный блогер и человек — это не только горожанин, который рассказывает об играх, путешествиях или косметике. «У нас с сыном был очень интересный спор. Я уже купил себе экшен-камеру для блога, но она у меня долго пылилась, я не решался, потому что даже не знал, как монтировать видео. А тут еще мой старший сын, который тогда любил играть в World of Tanks, сказал: „Ну и сколько у тебя подписчиков будет. Три бабки наберется“. А я говорю: „Слушай, это должно выстрелить, потому что это жизнь человеческая“. Он — „Нет, вот то ли дело танчики“». Тогда они поспорили, чей блог будет интереснее людям, — отца Дионисия о жизни церкви и фермерстве или блог сына о «танчиках». Первый год у отца Дионисия всё шло очень плохо: два подписчика придут, один отпишется. Сын смеялся над ним, хотя и сам недалеко продвинулся. «А потом я случайно выпустил видео, уже даже не помню о чем, и у меня сразу первая тысяча подписчиков пришла. Вот тут уже сын призадумался. А когда у меня набралось 60 тысяч подписчиков, он сказал: „Всё, я сдаюсь, был неправ“. Он с танчиками даже до сотни подписчиков не дошел. Такая вот жизнь». Поначалу блогерство давалось непросто, в своем первом видео, где батюшка показывал, как строит коровник, он говорил медленно, с паузами. И думал, что никогда не сможет работать в кадре так же бойко, как другие блогеры. Но всё пришло с опытом, сейчас он уже понимает, как повернуть камеру и как подать информацию, чтобы она зашла аудитории. Говорит, что иногда людям близки неожиданные темы: «Как-то я чищу навоз у коров. Грязный весь, вонючий, сил нет. Тут у меня сбивается навозоудаление, цепь слетает, и эта вся масса плывет. И коровы стоят все в навозе. Я и думаю, давай для интереса сейчас возьму покажу, как у меня перестало работать навозоудаление, как я тут плаваю. И, к моему удивлению, там просто был взрыв. Мне до сих пор пишут: „Покажи про свое навозоудаление, сейчас-то работает у тебя всё или так же ломается?“» «Пойду в штурмовики» Но главная цель присутствия священнослужителя в соцсетях — не развлечь, а помочь людям. Он говорит, что бывали случаи, когда его блог помогал сохранить жизнь. После блокировки YouTube отец Дионисий по просьбе подписчиков перенес эфиры на площадку «Друг вокруг». «Тогда я до конца не понимал, что это за площадка, а это оказался сайт знакомств, да еще и с такой вот изюминкой разврата, что ли. И когда я начал записывать первый эфир, мне откровенно писали: „Поп, что ты здесь делаешь? Какое тебе до нас дело? Ты здесь вообще не должен сидеть. Тут мы сидим“. Ну я тогда всё вытерпел, спокойно отнесся». А со второго эфира начали происходить интересные вещи и появляться совершенно другие оценки. «Я понял одно: люди запутавшиеся сидят на этих сайтах, ищут последнего утешения в знакомстве с кем-то, но они этого там так и не получают. И вот мне написал один человек. Рассказал, что потерял любимую, — она умерла, а вместе с ней он потерял смысл жизни. И вот он на этом сайте познакомился с одной — не получилось, познакомился с другой — не получилось. В моменте отчаяния он пишет мне: „Я либо сейчас пойду и что-то с собой сделаю, либо запишусь в штурмовики“. Пришлось беседовать с ним, разговаривать, общаться. Он утешился, успокоился». С блокировкой YouTube стало сложнее доносить свои идеи, но отец Дионисий не унывает. «YouTube был нашей главной платформой. Это была глыба, большая машина, у нас там 62 тыс. подписчиков. Больше всего блокировка ударила по иностранным подписчикам, потому что нас смотрели Африка, Аргентина, Америка, Германия и Украина. Украина занимала второе место после России. Там были обычные колхозники, и мы обсуждали насущные темы: кто посеялся раньше, кто какие семена сеял, кто какую солярку заправляет, кто какой техникой пользуется. Это было очень приятно, это было очень хорошо. Но когда началась СВО, то тут же посыпались упреки всевозможные, из-за этого даже чисто морально тяжело было там оставаться». Один из первых вопросов, когда отец Дионисий пришел на площадку «Друг вокруг», был: «Ты чего сюда, за очередным „майбахом“ пришел?» Но священник объясняет, что пытается донести до аудитории простую мысль: везде есть разные люди. Бывают недобросовестные врачи, точно так же бывают и недобросовестные священники. Но это не должно бросать тень на всех медиков или на всю РПЦ. Ведь очень многие батюшки живут в деревнях, добывают хлеб своими руками и трудятся как все: «К сожалению, в нашей Церкви, ну что греха таить, встречаются такие моменты, когда священники переступают черту между пасторской обязанностью и человеческим наслаждением. И вот эту черту, эту грань нас четко учили проводить в Московской духовной семинарии, где я учился. К сожалению, есть не пастыри, а наемники. Но я всем объясняю, что за это нужно будет отвечать, и мне жаль тех священников, которые сегодня оправдывают свои дорогие машины тем, что им их якобы подарили. Но даже если подарили. Как я могу по деревне на каком-нибудь „Лэнд Крузере“ ездить? Вы представляете себе, как это будет выглядеть, когда люди живут на зарплату или на пенсию в 15–40 тысяч рублей, да? Священник — это открытая книга для каждого прихожанина. И по нему, по его жизни, люди черпают для себя информацию о вере. Поэтому это неправильно, и я это не поддерживаю ни в коем случае». «Вы их рожаете, чтобы они на вас работали» Еще одна задача Соляковых — поддержать традиционную семью, а для них она прежде всего многодетная. Секрет благополучия такой семьи простой — люди должны делать всё сообща, и у каждого должны быть свои обязанности. Тогда хватит времени и на работу, и на отдых, и на увлечения. «Если этот механизм заработает правильно, то вы будете радоваться все вместе. А бывает такое, что показываешь на YouTube работу детей, что ребенок несет сено для коров. И сразу же в комментариях сыплются всевозможные проклятья: „Вы нарожали их для того, чтобы они на вас вкалывали. Вы нарожали их для того, чтобы они вас обеспечивали“. Но нужно понять, что мы все обеспечиваем себя от плодов своих трудов. Вот это и есть традиционная семья. Когда мы ни у кого не просим, но сами можем существовать неплохо и еще другим помогать». Многое дает блогерство и для реставрации храма — Соляковы занимаются им уже почти 20 лет. За это время колоссальную часть работ удалось завершить, но ремонт всё еще продолжается. Возрождать святыню получается благодаря пожертвованиям прихожан, которых в сельском приходе совсем немного. «Мы, сельские священники, в какой-то момент рады были бы и долго исповедовать, и читать много записок, но нет человеческого ресурса. Население нашего села — 300 человек. Из этого населения, ну, дай Бог, 7% ходит в храм по большим праздникам. И если мы сегодня будем довольствоваться этим, то мы просто пойдем по миру. И храм будет абсолютно не на что восстанавливать, про наш храм и знать никто не будет. Но мы пошли другим путем, начали блогерство, начали продвигаться с хором церковно-воскресной школы, с нашим семейным хором. То есть мы продвигаемся везде, где нас только ждут. Мы идем. А это проповедь». Многие приезжают сюда из соседних деревень, поселков и городков, но из-за бензинового кризиса сейчас этих людей становится всё меньше. Мечта Дионисия Солякова — привлечь в село новых жителей, новые семьи. Он работает в этом направлении вместе с местным хозяйством, которое начало восстанавливаться. Многие после его эфиров интересуются, можно ли переехать жить в Новое Еголдаево. «Вот этот момент вселяет надежду, что будут приезжать люди, будут покупать здесь старые дома, будут их пристраивать. И мы будем как-то семьями православными объединяться вокруг этого святого места. И благодаря людям, благодаря прихожанам это место будет жить и наполняться людьми». «И будет здесь храм — красивый, как пасхальное яичко» Отец Дионисий вспоминает, что когда 20 лет назад его назначили настоятелем храма, они с женой увидели на месте будущей службы фактически неотапливаемые руины. «Накануне мы переживали, какой же храм нам вообще дадут? Мы оставались в блаженном неведении, молились, думали. И вот перед тем как ехать указ получать, матушке снится сон, что стоит у дороги храм — большой, с куполом, с колокольней, необыкновенной красоты. И туда заходит и выходит много людей, много молодежи, маленькие дети, все смеются, все радуются. Храм этот у нее во сне был такой же красивый, как пасхальное яичко». Реальность они восприняли со стоицизмом и принялись восстанавливать его своими руками, но в какой-то момент у молодой семьи чуть было не опустились руки. С тех пор прошло 20 лет, и храм из сна Надежды стал становиться реальностью. В момент наивысшего отчаяния отец Дионисий поехал в Москву к своему духовнику из православной семинарии. Тот подбодрил его молитвой и добрым словом, а еще дал ему 300 тысяч — деньги, которые получил в качестве гонорара за издание книги. По тем временам сумма была немалой: «Мы жили в церковном доме с грудными детьми, а там крысы ходили пешком. Чтобы ребенка проводить в туалет, нужно было вставать ночью, брать палку и идти. Мы тогда боролись за свою жизнь, а крысы — за свою. И в какой-то момент у меня тоже случался срыв, отчаяние. Я думаю, всё, уже просто это невозможно. И мы поехали к нашему духовному отцу. Мы у него исповедовались, он благословлял нас на брак. Я упал на колени, плачу и говорю: „Отец Илья, я больше не могу, у меня нет даже возможности прокормить свою семью“. На что он меня похлопал по плечу и говорит: „Да ты еще колокольню будешь строить“. В тот момент я говорю: какая колокольня, нужно просто побывать на месте, моя первая и главная проблема сейчас — крыша, которая течет так, что даже по стенам льется». В село семья приехала 1 сентября, и до отопительного сезона было рукой подать, а отопление было отрезано:«Всё потому, что до меня был один такой „блаженный“ священник, который сказал: „Мне не нужно отопление, мне не нужен свет здесь, я и так молиться умею“. Я сказал: „Ну ты-то молиться и так помолишься, а вот как будут люди греться без электричества?“ То есть были такие вот причуды. И вот отец Илья благословил нас и сказал: „Всё у вас получится, если вы соблюдете одну заповедь“. Я говорю: „Какую?“ Он меня пригласил к себе и говорит: „Подожди“. Я смотрю, он чем-то шуршит. Достает мне деньги, как сейчас помню, — 300 тысяч. На тот момент „Рено Логан“ стоил ровно 299 тысяч. Мы как раз заходили в автосалон, глазели. И вот он достает эти деньги и говорит: „Возьми, я только что издал свою книгу, мне пришла прибыль. Смотри, я тебе даю деньги, если ты эти деньги пускаешь в дело, на храм, на крышу, то знай, что у тебя всегда будет избыток средств, всё будет хорошо“. И я стою, трясущимися руками беру эти деньги, каких я еще никогда не держал». Вслед за этим сразу же нашлись мастера, готовые ровно за полученную сумму перекрыть кровлю. Работы завершили, и после этого прихожане увидели первые перемены — святыня начала подниматься из руин. Местные жители воодушевились и активно включились в общее дело. Затем удалось установить центральный купол. К отцу Дионисию обратился 18-летний предприниматель, который только начинал заниматься производством таких конструкций. Молодой человек предложил изготовить и поставить купол по себестоимости в качестве рекламного образца. «В 2010 году мы поставили купол. Это была такая наша победа необыкновенная». Затем всё стало получаться одно за другим, вместе с женой они обучились резьбе по дереву и создали внутреннее убранство церкви. «Сегодня мы внутри убранство делаем сами, детская площадка обновляется. На нее во многом помогли подписчики из „Друг вокруг“. Там можно поставить цель. И сегодня мы уже осуществляем эту мечту». Еще одной важной задачей было помирить паству. В Новом Еголдаеве люди враждовали семьями — когда Соляковы сюда приехали, тут кипели воистину шекспировские страсти. Во время службы все стояли по разные стороны храма, а батюшку старались настроить против соседей. Негативили прихожане и в адрес священника с матушкой: «Вы отсюда уедете, как все уезжают, тем более вы молодые». Им с женой пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы объединить людей и прекратить вражду, которая длилась годами. А со временем в храме стало появляться много молодежи и детей. Сама семья Соляковых часто сталкивается с хейтом, как и любые другие люди, которые заявляют о себе в виртуальном пространстве. Например, Надежде доставалось за многодетность. На хейтеров она не обижается, считая, что эти люди просто еще не созрели до понимания того, какую радость могут принести материнство и воспитание детей. «Материнство и многодетность для нас — это естественный образ жизни. У нас все друзья, все родственники многодетные. Мы сами из многодетных семей. Ну и, конечно, мы, когда женились, не думали, что у нас будет столько детей. Хотя духовник и благословил: „Детей вам три по три“. Значит, девять. У нас сейчас десять. Трое учатся в университетах, вот трое из десяти уехали, а мы домой приходим — уже не хватает кого-то, уже не вся семья в сборе». Воспитывать детей, вести быт и реализовывать большие проекты несложно — вся семья за одно, считает Надежда. Она советует всегда и всё делать сообща — это касается не только быта, но и развлечений: «Я всем вот молодым, кто у нас венчается, говорю: „Не делите вы мужские и женские дела, вместе пришли с работы, ужин приготовили, убрались, никто обижаться ни на кого не будет. Если всё у вас будет вместе, единство будет в семье. И вот если будет единство, никогда вы не почувствуете, что вам тяжело с детьми“». А проектов у Соляковых много — это семейное хозяйство и множество благотворительных инициатив. Надежда организовала миссию сестер милосердия, которые безвозмездно работают в паллиативных центрах, выполняя задачи, с которыми зачастую не справляются даже родственники больных. Также семья организовала помощь для бойцов СВО, плетение маскировочных сетей и сбор вещей для малоимущих, под который в райцентре выделили целый склад. Помимо этого, в их списке — семейный и церковный хор, а также кружок резьбы по дереву при храме. «Мы ходим в паллиативное отделение, в детское, хирургическое, в госпиталь ездим. Все наши сестры милосердия — многодетные мамы, многие заняты на серьезных работах. Но все находят время, чтобы безвозмездно помогать чужим людям. После посещения больниц нас всех охватывает радость. Отец Дионисий тоже ходит с нами в больницу. Первый раз, когда он пришел, мы мыли больных. А там женщины, он в этом участвовать не может. И тогда он взял швабру и начал мыть полы», — говорит Надежда. Во всех интервью отец Дионисий благодарит супругу за то, что она не сдалась, когда было очень тяжело, — в тот момент, когда они жили в холодном доме, а храм, в котором отца Дионисия назначили настоятелем, был далек от образа красивого пасхального яичка. Но сейчас у них есть большая ферма — они выращивают зерно, заготавливают корма для скота на продажу, держат бычков. Есть у семьи и собственный семейный хор, с которым они ездят на концерты и даже выиграли в популярном ток-шоу на Первом канале. Правда, сетует отец Дионисий, добираться везде приходится с 10 детьми в семиместной машине. Соляковы не могут позволить себе другой транспорт, хотя государство на словах сегодня активно пытается поддерживать большие семьи. Отец Дионисий признается: он не понимает, почему существуют жесткие ограничения по детским пособиям, из-за которых работающие родители фактически лишаются права на эти выплаты: «Конечно, очень хорошо видеть семьи многодетными, но есть одно но. Всё-таки от государства должна идти поддержка. А то получается, что в один рупор говорят: „Давайте рожайте, да как можно больше“. А с теми же детскими пособиями возникают проблемы. У меня матушка Надежда много раз говорила о том, что нельзя прикреплять лимит доходов к таким семьям. Эти деньги идут на детей. Какая разница, какой у человека доход? И получается, что те, кто не хочет работать, не хочет ничего делать, они как раз и живут на эти пособия, им это всё благополучно одобряется и регулярно выплачивается. А те люди, которые стараются больше работать, чтобы какое-то благо оказать детям, они оказываются в уязвимом состоянии, что детские снимают, и государство не поддерживает их труды». Батюшка уверен: многие согласились бы на рождение большего числа детей, если бы государственные меры поддержки стали доступными и понятными. Со своей стороны Соляковы делают всё, чтобы поддержать традиционную семью и доказать: в деревне можно реализоваться, стать успешным и счастливым. Но самое главное для них — сохранить в людях доверие к церкви и духовенству, показав образ «попов не на „гелендвагенах“».