«Огонь должен гореть всегда»: как строили маяки Архангельской области и кто следил за светом на краю земли

Они указывали путь по Северному морю, а теперь многие стали заброшенными свидетелями прошлого. Речь идет о маяках Архангельской области: архитектурном и культурном наследии Архангельской области. Как строили эти башни, чем жили их смотрители и можно ли сегодня попасть на маяки — рассказывает научный сотрудник Северного морского музея Андрей Барзенин.

Первые маяки на Архангельском Севере

Маяк — это освещаемая башня с дальностью света десять и более морских миль, уточняет исследователь.

Самым старым маяком в Архангельской области считается Мудьюгский. Он стоит на входе в главный фарватер Березового русла Северной Двины. Построили его в 1834 году по инициативе гидрографа Михаила Рейнеке.

— До 19 века ставили просто деревянные башни без огня, как ориентир, — рассказывает Андрей Барзенин. — Судя по всему, первая такая башня появилась на Мудьюгском острове в 1701–1705 годах.

Есть сведения, что деревянный маяк был и на острове Большой Жужмуй в Онежском заливе. В 18 веке там работал английский купец Гом. Андрей Барзенин допускает: возможно, при Гоме поставили бревенчатую башню, освещённую свечой или лампой. Когда купец уехал, маяк перестал работать.

«Они строятся именно там, где нужно»

Развитие Северного морского пути неразрывно связано с маяками, подчеркивает Андрей Барзенин.

— Там, где плотнее становится движение судов, там и возникает необходимость в маяке. Они строятся именно там, где нужно, а не наоборот.

Строить маяки обычно предлагали военные гидрографы, но иногда идеи исходили от простых мореходцев. В 19 веке известность получил архангельский мещанин Иван Пашин. Он совершил рейс на поморском коче из Архангельска в Петербург, доставив туда груз трески. На северянина обратил внимание географ Фёдор Литке. Благодаря ему о Пашине узнал сам император Николай I.

— Когда позже Пашин представил в Морское министерство проект создания цепи маячных огней по Белому морю, к нему отнеслись серьёзно, — рассказывает Барзенин. — Морской министр Меншиков рассматривал документ подробно, и даже дал команду построить по проекту архангелогородца несколько маяков, например, Жижгинский, Летне-Орловский.

Однако далеко не все предложения Пашина воплотили в жизнь. Каменные маяки требовали больших затрат, и государство выбирало лишь наиболее оправданные точки.

— Вообще-то, определяли места для строительства маяков всё же офицеры-гидрографы. Это правильно. История с Пашиным — скорее исключение, а не правило, — подчёркивает эксперт.

Архитектура по стандарту

За каждым маяком — проект, подрядчик и технология, часто унифицированная, уверяет сотрудник музея.

— Маяки что в 19, что в 20 веке строились по стандарту, — объясняет он. — Допустим, Мудьюгский был построен по проекту маяка Толбухин, который стоит в Балтийском море.

Всего было примерно пять типовых проектов. Их комбинировали и использовали по всей Российской империи. Самые ранние маяки делали из кирпича с добавлением бутового камня. Сверху ставили светильник.

Позже конструкции усложнялись. Появлялись маяки с домиками и башнями. Пример — Абрамовский маяк в Мезенском заливе.

Самым необычным, по словам исследователя, остается Соловецкий маяк. В его основу лег православный храм.

— На вершине Секирной горы стояла церковь. В 1861 году ее построили, а уже в 1862 решили: зачем возводить отдельный маяк, если можно использовать готовое здание? На вершине церкви просто установили маячный фонарь, — уточняет Андрей Викторович.

Иногда башни возводили прямо на месте. В других случаях строили в Архангельске, разбирали на части, перевозили и уже на новом берегу собирали заново.

— Я видел объявление про Мудьюгский маяк в «Архангельских губернских ведомостях», — говорит Андрей Барзенин. — Там приглашали частных предпринимателей. Но чаще строительством занимались специальные подразделения при портах. Особенно в середине 19 века.

Как жили смотрители

Каждый маяк обслуживала команда, в которую входили смотритель и от двух до шести маячных служителей.

До конца 1860-х годов маячным смотрителем обычно был офицер Корпуса флотских штурманов, а служителями — матросы ластового экипажа. Это такое воинское подразделение при крупных портах, которое отвечало за мелкие портовые суда и плавучие средства.

С 1860 года смотрителями маяков чаще назначали отставных унтер-офицеров флота. Служителями обычно становились бывшие матросы. Тогда же к работе начали привлекать людей «с вольного найма» — крестьян и мещан.

Главная задача смотрителя — огонь, подчеркивает научный сотрудник. По специальным таблицам рассчитывали, в какой час его зажечь и когда гасить.

Кроме того, смотрителю нужно было следить за порядком, чинить механизм, запасаться едой.

— В 1873 году на Жужмуйском от голода и болезней умер весь состав маячников. После этого государство стало снабжать башни сетями, снастями, оружием для охоты, чтобы люди могли себя прокормить и получить витамины, — отмечает Андрей Барзенин.

Зимой 1898 года смотритель Жужмуйского маяка, отставной матрос Иван Башмаков и рабочий Корпачёв отправились на охоту на морского зверя. Мужчин унесло течением, и семь суток они боролись за жизнь, добираясь до берега.

Башмаков сильно обморозил ноги, и ему пришлось ампутировать пальцы на левой ноге — по некоторым данным, он сделал это сам. Но даже после этого Иван Павлович не оставил службу на маяке.

Его сын Павел родился прямо на маяке и позже стал автором первых книг об истории маяков. Он писал: «На наших северных маяках, на которых жизнь зимою несравненно тяжелее, чем на маяках других морей: она более однообразна, а кроме того в зимнее время… совершенно изолирована от окружающего мира. Бывали примеры, когда охота на морского зверя, предпринятая ради развлечения, превращалась в несчастье, так как охотников уносило в море внезапно поднявшимся штормом, с которым они не имели сил справиться, чтобы вернуться на берег»

Случалось, что смотрители маяков брали на себя дополнительные обязанности. Например, к концу 19 века при маяках появились метеостанции. Маячники отправляли погодные наблюдения в обсерватории. Так, смотритель Ефим Ратманов на Жижгинском маяке был членом-корреспондентом Николаевской (Пулковской) обсерватории.

Иногда маяк превращался и в спасательную станцию. При Мудьюгском и Инцы в Мезенском районе работали специальные команды для помощи морякам.

— На маяке Инцы был трагический случай. Около берега разбилось трёхмачтовое судно. Смотритель — отец будущего полярного капитана Хромцова — вместе с другими спасал людей, протянул канат, и моряки перебирались по нему к берегу. Но сам смотритель получил тяжёлые травмы и вскоре умер. Его вдова, мать Хромцова, стала одной из первых женщин-смотрителей маяков, — говорит Андрей Барзенин.

«Сейчас положение не очень хорошее»

Прогресс с большой земли доходил и до маяков. В начале прошлого века в Архангельской области появились линзы Френеля — оптические устройства для усиления света и фокусировки его в узкий луч. Часть маяков со временем автоматизировали и необходимость в смотрителях вовсе отпала.

Но сегодня маяки Архангельской области переживают не лучшие времена. По словам специалиста музея, один из самых «новых» — Конушинский — построен в Мезенской губе Белого моря в далеком 1925 году.

«Сейчас положение не очень хорошее. Если маяк действующий — его восстанавливают. Но если он перестал работать, то, увы, он постепенно разрушается. Где-то руинируется, где-то горит — были случаи, когда рыбаки или грибники разводили костры и маяки сгорали, — говорит эксперт.

Мудьюгский маяк признан памятником культуры как уникальный исторический объект морской инженерной архитектуры Беломорья. Соловецкий включён в комплекс Соловецкого монастыря, который внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Остальные маяки охранного статуса не имеют.

За действующие маяки отвечает военная гидрография. Остальные постепенно исчезают с карты — не только как навигационные ориентиры, но и как часть культурного наследия Севера.

Почему маяки — это комплексная проблема, нам рассказал Владимир Овсянников, начальник маячной службы Архангельского района гидрографической службы.