Ушел на Великую Отечественную красноармейцем, а День Победы встретил американским солдатом — история фронтовика

Он сражался против гитлеровцев в рядах Красной и американской армии. Был разведчиком, участвовал в битвах под Сталинградом и на Курской дуге. Дважды оказывался в плену, после присоединился к французскому Сопротивлению, а День Победы и вовсе встретил как солдат США. После окончания войны посвятил себя живописи. И речь идет вовсе не о герое какого-то фильма, а о жизни одного человека — Михаила Быковского из Воронежа. О его поразительной судьбе и множестве испытаний, которые он выдержал благодаря необычайной стойкости духа и жизнелюбию, нашему коллеге из Voronezh1.ru рассказали его дочь Луиза Садовникова и елецкий краевед Виктор Кузубов. Михаил Петрович Быковский появился на свет в 1924 году в крестьянской семье в селе Рождественская Хава Воронежской области. Маленькому Мише довелось пережить сложные времена новой экономической политики и даже раскулачивание деда, который, лишившись хозяйства, уехал жить в Воронеж. Когда в 1941 году началась война, дедушка Михаила вернулся в родное село, а самого 17-летнего юношу призвали в армию. Следите за тем, как Архангельская область празднует День Победы. Мы ведем онлайн-трансляцию. Школа разведчиков Красноармеец проходил обучение в Саратовской области. Там Михаила и еще 28 новобранцев отобрали для специальной подготовки. Например, испытуемого ненадолго заводили в офицерский кабинет, после чего он выходил и его просили по памяти перечислить все предметы, которые находились на столе. В другом задании испытуемый шел по коридору, где пол под его ногами внезапно проваливался. Рекрут падал на специальный батут, после чего врачи замеряли его пульс и давление. Так готовили будущих разведчиков, в число которых вошел и Михаил Быковский. Бойцы проходили очень серьезное обучение. Помимо топографии и немецкого языка, они осваивали самбо, карате, психологию и специальные приемы для быстрого и бесшумного уничтожения противника. Первое ранение После полугода учебы Михаила Быковского направили на передовую — в феврале 1942 года. Красноармеец служил в 228-м гвардейском полку. Отряд, в который распределили разведчика, занимался захватом в плен немецких солдат и офицеров. У каждого бойца была своя заранее отрепетированная роль: один брал «языка», другой прикрывал группу, а третий следил за обстановкой и подавал сигнал при опасности. Вылазки проходили в полной тишине. Общались бойцы между собой только условными знаками. Михаил был наблюдателем и следил за перемещением врага. Для этого он, к примеру, в разрушенных деревнях забирался внутрь печей — единственного, что оставалось от сожженных домов, — и часами сидел там, высчитывая численность противника. Однажды в такую печь попал снаряд. Товарища Михаила убило на месте, а нашему герою повезло: он получил ранение и контузию. Быковского отправили в госпиталь. Командира запытали Как вспоминал Михаил Петрович, самым худшим для разведчика было оказаться в руках врага. Фашисты подвергали пленников жестоким, нечеловеческим пыткам: отрезали языки и уши, выкалывали глаза, а после отпускали — мол, возвращайся к своим и расскажи, что увидел и услышал. Так произошло с одним из сослуживцев Быковского. Отряд под командованием опытного офицера Николая Федорова отправился на задание. Сначала всё было спокойно: разведчики ползли друг за другом, держась за ноги, чтобы в случае опасности передавать сигналы толчками. Внезапно группа столкнулась с немцами. Михаил успел знаками дать сигнал к отступлению, однако фашисты оглушили командира и взяли его в плен. Спустя несколько дней красноармейцы освободили занятый гитлеровцами населенный пункт. Там они нашли тело Николая Федорова, которого запытали. Как утверждал Михаил Быковский, советские разведчики старались избегать бессмысленной жестокости, чтобы не быть раскрытыми. Например, если попадались пьяные гитлеровцы, их разоружали, срезали пуговицы со штанов, чтобы те были вынуждены поддерживать их руками, и отпускали. Дальше пусть их офицеры сами разбираются с ними за неподобающий вид, потерю оружия и нарушение дисциплины. Такое гуманное поведение со стороны разведки объяснялось в том числе и нежеланием выдавать себя стрельбой или лишними трупами. А брать в плен простых солдат не было смысла, поскольку те не обладали нужными сведениями и становились обузой, мешая выполнению задания. Немецкий концлагерь Михаил Быковский участвовал в сражениях под Сталинградом и Курском. В июле 1943 года после танкового сражения под Прохоровкой в блиндаж, где он находился вместе с политруком Николаем Гнедичем, попал снаряд. Раненые бойцы (Быковский — в ногу, Гнедич — в голову) попытались выбраться к своим, но оказались в фашистском плену. Для Михаила Быковского начался настоящий ад. Он попал в концентрационный лагерь под Харьковом, а затем — в концлагерь «Ченстохова» в Польше. Гитлеровцы заставляли израненных пленных работать, а тех, кто падал без сил, безжалостно избивали и даже убивали. Кормили плохо, заключенные постоянно голодали. Михаил, который раньше весил 70 килограммов, похудел до 37. Пленные пытались бежать. Пойманных беглецов фашисты казнили показательно и жестоко, тела сбрасывали в ямы, куда нередко попадали еще живые люди. В плену Быковский встретил своего товарища — старшего лейтенанта Бережнова, знакомого еще по Сталинграду. Они и еще двое бойцов стали поддерживать друг друга, чтобы вместе пережить все ужасы. Позже пленных перевели в интернациональный трудовой лагерь «Шталаг 12 А» в Лимбурге-на-Лане (Западная Германия). Там содержались поляки, маки (французские партизаны), американцы, англичане, югославы и даже индусы — всего около 10 тысяч человек. Быковский с Бережновым, будучи профессиональными разведчиками, по ночам часто пробирались в солдатские столовые и склады, откуда скрытно выносили еду. Однажды с ними пошел третий узник по имени Георгий, но случилась беда: их заметили караульные. Георгия схватили, а наутро всех пленных выстроили на улице. Привели избитого пойманного и объявили: если он выдаст сообщников или те сами признаются, всех оставят в живых. Если откажутся — Георгия повесят. Понимая, что немцы лгут, обещая всех простить, Георгий не стал сдавать товарищей. Молчали и все остальные. Ценой своей жизни Георгий спас Быковского и Бережнова. Побег, новое заточение и долгожданная свобода Во время одного из налетов союзной авиации на концлагерь в декабре 1944 года Быковский, Бережнов и еще один их товарищ сумели бежать из лагеря, воспользовавшись переполохом. По пути бывшие заключенные встретили женщину, которая угостила их яблоками. Позже беглецы заметили погоню. Когда их поймали, то отвезли в ближайшую деревню, в полицейский участок. Там их опознала та самая добрая женщина с яблоками. Михаил подвергся жестокой пытке: его привязали к доске, по которой время от времени стрелял снайпер. Пули раз за разом попадали рядом с пленником, которому казалось, что вот в следующий миг он и будет убит. Быковский в итоге потерял сознание, а очнулся уже в бараке. Впрочем, заточение продлилось недолго. Во время работ Быковский и его товарищи воспользовались невнимательностью часового. Бережнов поднял шум, отвлекая охрану, и всей троице снова удалось скрыться. Бежать Быковский и его спутники решили во Францию, до границы с которой было около 180 километров. Там местное сопротивление помогло им укрыться. Бывшим пленникам не доверяли, поэтому на задания отпускали только в сопровождении французов. Но со временем бывшие красноармейцы стали самостоятельно ходить на диверсии. От французских партизан в американскую армию Во время одной из вылазок у границы с Германией Быковский с товарищами услышали неподалеку стрельбу и взрывы. Подобравшись ближе, партизаны увидели танк с белой звездой. Его внешний вид, как и форма танкистов, смутил бывших советских разведчиков. Перед ними оказались американцы, которые разоружили партизан и доставили в расположение своей части. Там русских воинов встретили хорошо. На вопрос, что они собираются делать дальше, бывшие красноармейцы ответили, что хотят продолжать воевать с фашистами. По правилам в американской армии могли служить только граждане США. Однако эту формальность удалось обойти, и Быковского с товарищами зачислили в 7-ю армию под командованием генерала Эйзенхауэра. Солдат не только поставили на довольствие и обеспечили формой и оружием, но даже выдали каждому по мотоциклу Harley-Davidson. Как советские солдаты могли попасть на службу в армию США:1. Обязательный призыв для всех (Draft). Вопреки современным представлениям, закон о призыве 1940 года (Selective Training and Service Act) обязывал регистрироваться всех мужчин в возрасте от 18 до 64 лет, проживающих в США, независимо от их гражданства. Если советский эмигрант или бывший военнопленный легально (или полулегально) находился на контролируемой союзниками территории, его могли призвать на общих основаниях.2. Второй закон о чрезвычайных военных полномочиях (1942).Это был ключевой правовой инструмент, который радикально упростил натурализацию для солдат-иностранцев: отмена ценза оседлости: рядовым не нужно было проживать в США 5 лет перед подачей на гражданство; упрощенная процедура: были отменены вступительные взносы и обязательное знание английского языка на высоком уровне для тех, кто уже служил; зарубежная натурализация: впервые в истории США представителям иммиграционных служб разрешили проводить церемонии принятия присяги прямо в военных лагерях за границей, чтобы солдаты могли стать гражданами, не возвращаясь в Штаты. Михаил Быковский отмечал, что военная тактика американской армии существенно отличалась от советской. Например, когда союзники брали город Кассель, сначала самолеты B-52 проводили ковровую бомбардировку, затем в дело вступали штурмовики, за которыми шел часовой артобстрел, после выдвигались танки, и уже за ними шла пехота. Американцы входили в уже пустой и разрушенный город, в котором некому было сопротивляться. Лишь изредка происходили стычки с уцелевшим противником. Освобождал Михаил Быковский и тот самый лагерь в Лимбурге, где сам прежде находился в плену. Михаилу, его товарищам и всем бывшим узникам представилась возможность рассчитаться с палачами за боль и страдания, которые те причинили. Бывшие узники нередко помогали союзным войскам выявлять нацистских преступников, выступали свидетелями на допросах и указывали на тех, кто наиболее жестоко обращался с заключенными. А иногда над фашистскими палачами устраивали самосуд сразу после освобождения. После Победы американцы не хотели отпускать Быковского и его друзей обратно в СССР, предлагали им уехать в США, но ребята отказались. А когда в июне 1945 года появилась возможность, они добрались до советского представительства, благодаря поручительству полковника покинули американскую часть и вернулись домой. Возвращение на родину и допросы Вернувшись на родину, Михаил Быковский принялся разыскивать своих боевых товарищей. Он узнал, что Бережнов, когда приехал домой, попал в лагерь, откуда его выпустили только в конце 1945 года. Потом тот жил в Липецке, часто приезжал к Быковскому в гости и даже стал крестным отцом сына Михаила Петровича. Но самое поразительное — Быковскому удалось найти Николая Гнедича, с которым он впервые угодил в плен. Тот проживал в Кировоградской области (Украина). Михаил Петрович съездил проведать старого друга, которого не видел несколько лет. Найти Гнедича удалось так: Быковский написал письмо в местную газету, что разыскивает своего старого друга. Эту публикацию увидел сын Гнедича и рассказал отцу, который затем связался с Михаилом Петровичем. После войны мирная жизнь Быковского наладилась не сразу. Михаила Петровича регулярно вызывали на допросы, фашистский плен был клеймом, людей, переживших концлагерь, на родине подозревали во всех грехах. Нашему герою повезло: ему не дали срок в лагере, как было со многими другими. Вероятно, причиной стало то, что Михаил Петрович был рядовым, а не офицером. Тем не менее ему первое время не давали трудоустроиться и получить прописку. Быковскому приходилось часто менять работу. Но он старался жить дальше. В 1947 году участвовал в соревнованиях по лыжным гонкам и даже стал чемпионом Воронежской области. Но сказалось боевое ранение ноги: спустя 2 года Михаил оставил спорт. Фронтовик увлекся живописью, поступил в Елецкое художественное училище, жил в Ельце (Липецкая область) и часто изображал его на своих полотнах. В 1957 году работал в школе, где учил детей рисованию, черчению и физкультуре. Неоднократно организовывал выставки, а многие его картины, в том числе на военные темы, нередко занимали на конкурсах призовые места. Биография солдата В начале 80-х годов Михаил Быковский решил восстановить свою фронтовую биографию — но не ради каких-то льгот и привилегий, а ради чести и реабилитации своей истории в военные годы. Михаил Петрович также хотел получить звание ветерана, которого у него на тот момент не было. Кроме того, Быковский был инвалидом войны, ранение ноги было тяжелым. Однако в Воронежском областном управлении КГБ, где хранились документы разведчиков, ему ответили, что никаких сведений о нем у них нет. Тогда Михаил Петрович обратился напрямую в КГБ СССР в Москве. Там его приняли и объяснили, что у воронежских коллег обязательно должны иметься все необходимые данные. Ветерану пообещали содействовать в их поиске. Только после этого в Воронеже Михаилу Петровичу предоставили все его документы, а также нацистские бумаги, в которых немцы зафиксировали все обстоятельства его жизни в плену. Михаил Петрович Быковский скончался 10 февраля 2023 года, не дожив до своего 100-летия чуть более года. Ветеран войны и талантливый художник навсегда остался в памяти родных и близких как добрый, чуткий, заботливый, но при этом строгий и справедливый человек с нелегкой судьбой «русского американского солдата».