Репортаж из российского села, где осталось четыре жителя

В сибирской деревне Усть-Черной только одна улица, на которой живет всего четыре человека. С одной стороны — река, а с другой — тайга. В тайге — медведи, волки и дикие кабаны, а в Усть-Черной — Бакшеевы. Они держат скот, занимаются хозяйством и поддерживают состояние всей деревни. С каждым годом лес сжимает их всё больше, а зверь подходит всё ближе. До села очень трудно добраться, в нем нет сотовой связи, интернета и ни одного магазина. Местные рассказали нашим коллегам из CHITA.RU, как они живут вчетвером уже несколько лет, сами тушат пожары, отпугивают наркоманов и спасаются от одиночества. Усть-Черная находится в Забайкальском крае и располагается на берегу реки Шилки. Село было основано в 1785 году. Жуткое место Мне удалось побывать здесь в составе экспедиции во время крестного хода по деревням Сретенского района. Четыре дня мы сплавлялись на лодках по реке Шилке, повторяя путь святителя Иннокентия, и несли православную веру людям. Когда мы высадились на берег, я поняла, что ночевка здесь станет настоящим приключением. Изначально это место показалось мне жутким: заброшенные дома, почти пустая улица, тайга, из которой могут прийти дикие звери. Мрачности общей картине придавали пасмурная погода и мелкий дождь. Вся обстановка чем-то напоминала фильмы ужасов. В доме, в котором мы ночевали, было много хлама: старая одежда, куча пустых пластиковых бутылок, мусор. Холодильник был забит уже давно протухшей едой. Я представила, какие насекомые тут живут, и стало не по себе. Посмотрела на кровати, на диваны и предпочла бросить спальник на пол. Пришли Бакшеевы — это две семейные пары на пенсии, Марина и Сергей, Ольга и Павел. До их появления в тот вечер единственным источником позитива была дружелюбная собака по кличке Бим. Как мы позже узнали, это питомец Павла и Ольги. Во время ужина на берегу Шилки мы охотно делились с ним едой. — Что-то мы вашу собачку уже два часа кормим, а она всё никак не может наесться, — сказал владыка Макарий, который возглавлял нашу экспедицию. — А это деревенская собака, у нее нет чувства голода. Если Бим захочет, то он всё здесь съест и вас съест, — пошутила Ольга, хозяйка питомца. Утром после душевного разговора с семьей Бакшеевых Усть-Черная из страшного, пугающего села превратилась в милую, уютную деревеньку. Меня искренне восхитило то, насколько сильно жители любят свою родную землю и готовы справляться со всеми трудностями, при этом оставаясь на позитиве. Я сидела и думала: «Ну какие же они молодцы!» Все четыре жителя — одна семья Уже несколько лет село держится на одной семье Бакшеевых. Раньше было больше народа, но сейчас старики умерли, а молодые уехали. Изредка в деревне появляется сторож из Могочи — центра соседнего района, — который приезжает сюда порыбачить. Ольга и Марина знакомы с 3-го класса. Как сели вместе за одну парту, так и по сей день ежедневно вместе. Раньше они жили в соседнем селе, откуда ездили на автобусе в школу. Расстояние между этими деревнями — приблизительно 4 километра. — Всякое бывало, и пешком ходили. Помню: идешь-идешь-идешь, а ноги и руки замерзают. Тогда мы собирали солому, которой было много на полях, клали ее на дорогу и поджигали. Стояли, грелись и дальше домой чесали, — рассказывает Марина. Женщины дружат уже 53 года. Марина рассказывает, как выглядит их диалог каждое утро: — Я выхожу и зову Олю: «Старуха, привет! Как дела? Жива?» Она мне отвечает: «А ты чё, старуха, не померла еще?» Я говорю: «Нет, не дождешься». Друг к дружке бегаем с ней. Ольга вышла замуж за Павла Бакшеева 43 года назад и переехала к нему в Усть-Черную. Здесь у них родился первый сын. Марина тогда училась в техникуме и на каникулах приехала сюда поздравить подругу. В этой деревне она познакомилась с младшим братом Павла Сергеем. — Ну и всё, у нас дружба завязалась, и в феврале 1985 года мы поженились. Переехали сюда, и в ноябре уже первый сын родился, — вспоминает Марина. Интересно, что брат Ольги и сестра Марины тоже поженились. Их мамы когда-то дружили точно так же, как теперь дружат дочери. Они жили через канаву, почти друг напротив друга. Когда одна из них пекла что-нибудь вкусное, то всегда звала подругу. — Когда наши мамы ругались, они садились на скамейку или стульчик, каждая у своего дома, и молча курили друг напротив друга. А потом всё равно завязывался диалог, и они шли вместе к кому-нибудь домой чай пить, — рассказывает Ольга. «Выучили ребятишек» У Ольги и Павла трое детей, а у Марины и Сергея — шестеро. Раньше в деревне было здание под школу. Когда в семьях подрастали дети, жители надеялись его восстановить. Открыть учебное заведение в итоге так и не удалось, зато обустроили медпункт и сельский клуб. — Выучили ребятишек. Они у нас небалованные дети: жили в интернате, а там не набегаешься: режим. Домой приезжали в субботу. Мы пекли вкусняшки, кормили их, стирали, гладили. В воскресенье приходил автобус и забирал ребятишек в Верхние Куларки, — рассказывает Ольга. Дети получили образование, занимают хорошие должности и помогают родителям. Один сейчас работает врачом-наркологом, другой — в администрации губернатора. Когда есть возможность, они приезжают в село на праздники, но последние пару лет Новый год жители деревни встречали вчетвером. В праздничную ночь местные обычно включают гирлянды, открывают шампанское, смотрят телевизор и обязательно каждый год запускают фейерверки. Отмечают недолго, ведь на следующий день рано вставать и заниматься хозяйством. Температура в январе опускается ниже -50 градусов. — Да нормально, мы морозов не боимся. Зимой даже легче себя чувствуем, чем летом, — говорят местные. Приспособились к жизни без магазинов Сейчас все жители деревни на пенсии. Они занимаются хозяйством: держат коров, телят, лошадей, кур и других животных. Другой работы здесь нет, а ездить каждый день на заработки в другие сёла не получается: только на дорогу до ближайшего населенного пункта уходит около 10 литров бензина. Раньше в селе был магазин, но его закрыли в 2021 году. Тогда, по официальным данным, в деревне проживали 16 человек. Теперь здесь нет ни одной торговой точки. — Сейчас он и не нужен, торговать некому. Я работала в магазине, когда он еще был. Груз привозили из Усть-Карска, народ ходил, выручка шла хорошо. А потом потихоньку бабушки с дедушками поумирали, наши детки выросли и уехали, — рассказывает Ольга. Усть-Карск — это поселок примерно в 35–40 километрах от Усть-Черной вдоль русла реки Шилки. Там живет около тысячи человек. Круглогодичного автомобильного сообщения между ними нет, так как населенные пункты разделяют тайга и река. Зимой можно проехать по льду, а летом — только на лодке или катере. Бакшеевы закупают продукты в соседней деревне, примерно в 10 километрах от Усть-Черной. Туда они ездят два раза в месяц, после получения пенсии. В остальном у них всё свое: молоко дают коровы, хлеб пекут сами. — В этот раз съездили в магазин — был смех. Закупились, домой приезжаем, а спичек ни у кого нет. А что делать? За спичками в такую даль ехать глупо. Ладно тут у мужиков поискали и нашли, всё нормально. А то я уже говорю Марине: «Мы с тобой, как в кинофильме, за спичками пойдем», — смеется Ольга. Питьевую воду местные берут из колонки. Когда она начинает желтеть, ездят на реку Симонку, там течет горная вода, хотя от нее и образуется много накипи. Иногда качают насосом или вручную таскают воду прямо из Шилки. Однажды приезжий сказал жителям, что он бы такую воду пить не стал. На это Марина ему ответила: «У нас карманов с деньгами нет, чтобы покупать бутилированную». Раньше у сельчан был источник хорошей, чистой воды. Но сейчас из-за активной золотодобычи она стала грязной — иногда бежит желтая или даже мыльная. «Мертвая зона» Мичманы (так жители называют экипажи судов, которые идут мимо) называют это место мертвой зоной из-за того, что здесь нет сотовой связи. Местные покупали вышки, ставили их, но толку от этого никакого. С внешним миром жители общаются через два картофона — карточных таксофона. Их установило государство по программе устранения цифрового неравенства для отдаленных сёл. Аппараты работают от спутниковой антенны. — Раньше там карточки были, а сейчас бесплатно сделали. Но он у нас химичить начал. Я несколько раз звонила в сельсовет и объясняла, что не работает он. Наконец-то пришел парень и наладил мало-мало его. Хоть и трещит, но с детьми могу разговаривать. Долго, конечно, не наболтаешься, так как картофон стоит в другом доме, который не отапливается, и зимой там дубак, — рассказывает Марина. Пенсионерка звонит детям через день, когда они возвращаются с работы и свободны. Женщина признаётся: если созваниваться с каждым из шестерых детей ежедневно, то некому будет заниматься хозяйством. Зимой без должного ухода дом просто замерзнет, а летом весь огород зарастет травой. — Болтаю сегодня с одними, завтра с другими. Охота же узнать, как у всех дела. А бывает, сон приснится страшной, тут сидишь пять минут с одним, пять с другим: «А что? А как?» Ну и тогда сердце успокоится. А больше никак, — поделилась Марина. Картофоны поставили и в соседних деревнях, но они не прижились, потому что там есть сотовая связь. «Сломались и сломались», — говорит Ольга. В селе есть электричество, однако периодически случаются аварии. Однажды провода упали прямо в реку — и света не было целых четыре месяца. Позже дети Бакшеевых через прокуратуру всё-таки добились, чтобы энергоснабжение восстановили. Сейчас Павел и Сергей уже сами разбираются в проводах. Стабильное электричество в деревне необходимо местным жителям: — Обидно, если молоко и мясо в морозилках испортится. «Кабаны, волки, медведи ходят. Мы никого не боимся» Жители деревни часто видят здесь диких зверей. С каждым годом хищники подходят всё ближе к домам. Дети Бакшеевых даже не сразу поверили, что сейчас рядом с селом их можно спокойно встретить. — Приехал старший сын и говорит мне: «Да ты что, мама? Какие медведи? Не может быть такого». А потом поехал брата встречать и в устье реки увидел зверя. Вернулся и сказал: «Мама, я там друга твоего слыхал», — и похихикал над нами, — рассказывает Марина. — Да, у нас здесь кабаны, волки, медведи ходят. Всё нормально, мы никого не боимся, — говорит Ольга. В прошлом году она услышала вопль, но сначала не поняла чей. Потом взяла бинокль и увидела, что по реке плывет медведица с медвежатами. А две недели назад хищника слышала и Марина: — Я пошла в пять часов коров загонять: стою, выманиваю их и тут слышу вопль. Сначала подумала, что это дед балуется. Головой покрутила — его нет. Вопль опять повторился, а коровы встали, уши растопырили и в сторону звука все смотрели. У меня аж волосы зашевелились. «Может, бык?» — подумала. А коровы назад попятились, и я поняла, что там медведь. Тогда на больных ногах на берег Шилки к деду побежала. Сидела потом с ним, ждала, когда медведь уйдет. Помимо медведей, волков и кабанов, раньше рядом с деревней можно было увидеть по 10–12 косуль. Сейчас их встретить сложнее. Местные связывают это с разрушительным ветром, который прошел примерно три-четыре года назад. Он шел как будто трубой и полосой вырывал деревья на сопках. После этого косули перестали здесь появляться. Никакого врача в деревне нет Раньше, когда село было больше, здесь работал фельдшер. Сейчас же нет никого. Ольга по образованию ветеринар, но в свое время она работала санитаркой, набралась опыта и теперь может сделать укол и коровам, и людям. Однако это не всегда спасает, если требуется экстренная медицинская помощь. — Всякое бывает. В прошлом году у деда поднялось давление. Сколько смогла, столько сбила. Дальше уже ничего сделать не могла, а таблеток взять негде. В это время еще и распутица шла. Тогда мы с Ольгой ломами продолбили метров шесть льда до Шилки, чтобы протащить к реке лодку «Казанку» (это популярная советская легкая моторная лодка из алюминиевого сплава. — Прим. ред.), и Паша смог на уазике с тяжелым мотором протиснуться туда. Он отвез Сергея до соседнего села. Благо там картофон работал, я вызвала из Куларок младшего брата Колю. Он приехал и сбил лед. Добрались до Усть-Кары, там деду уколов наставили и отпустили домой. Дома вначале ничего, а потом еще хуже стало. Тогда я уже детям позвонила, Паша вновь увез Сережу, и оттуда они его забрали, — рассказывает Марина. Побежала на запах дыма, а там наркоманы Деревня держится только на своих жителях, и они сами называют себя ее хранителями. Бакшеевы ходят на кладбище и убирают могилы, караулят лед на Шилке, чтобы село не затопило, высматривают любой огонек, способный привести к пожару. Два года назад загорелся один из домов. Здесь были приезжие: они рыбачили и то ли окурок бросили, то ли костер развели. Огонь пошел между полосами и перекинулся на родительский дом Павла и Сергея. Там заполыхало, и пламя двинулось дальше на деревню. — Сначала мы побежали туда с метлами, потом Сережа привез на тракторе воду, и они с Пашей начали тушить сам дом. А рядом уже территория горела. Я прибежала домой, схватила лейки — и бегом обратно. Одну отдала Оле, другой сама поливала, — рассказывает Марина. Жители пытались вызвать пожарных, но к тому моменту, когда те приехали, справились с огнем самостоятельно. Местные вчетвером потушили пожар, а потом со смехом вспоминали, что на куртках остались прожженные дыры. Во время возгорания над деревней пролетел вертолет, но пилоты увидели, что открытого пламени уже нет, и развернулись обратно. Прибывшие позже пожарные лишь пролили маленькие тлеющие очаги. — Всё равно страшно тогда было. Уже думали собирать документы и бежать в лодку, но смогли потушить, — говорят Бакшеевы. К сожалению, это был не единственный случай, когда жителям приходилось справляться с огнем вчетвером. Около восьми лет назад в деревне тоже случился пожар. В тот день лил дождь, была гроза. Марина пошла закрывать окно и увидела над трансформатором голубо-зеленый купол. Оказалось, что в устройство попала шаровая молния. Павел тогда был дежурным в магазине, а Сергея не было дома, и женщина скорее побежала к Ольге. — Кто бы нас видел, мы как привидения: в ночных рубашках с зонтиками чешем к Паше бегом. Теперь-то смешно, а тогда страшно было. В итоге провода в трансформаторе отгорели и упали, — вспоминают женщины. Из-за таких случаев жителям никогда нельзя терять бдительность. Однажды Ольга почувствовала запах дыма, побежала проверить и увидела наркоманов, добравшихся до местной конопли. Вероятно, они приехали откуда-то из соседних деревень. — Я обозлилась: вокруг трава, а они костер развели. Схватила одного за шиворот, вытащила в поле: «Видишь, трава? Ты понимаешь, что ты творишь? Тут же ветер! Если огонь выскочит на поле, тут быстро ничего не будет. Бегом тушить!» — вспоминает она. По словам Ольги, когда она на них кричала, ей было страшно оттого, что они могли сделать — четыре мужика всё-таки. А Павел с Сергеем пришли на помощь, когда уже всё закончилось. — Но я тогда разбушевалась и этим наркоманам там всё распинала: в одну сторону летели сковородки, в другую — кастрюли, — говорит она. Жители Усть-Черной спасаются не только от огня, но и от потопов. В деревне несколько раз случались наводнения: однажды залило весь урожай картофеля, в другой раз подтопило дом. После наводнений прилетали вертолеты и специалисты оценивали ущерб. Бакшеевы на угрозы смотрят так: «Выжили же. Пусть всё плохое в прошлом останется». Деревня свое уже отжила На вопрос, не скучно ли жителям здесь, Бакшеевы отвечают, что скучать им некогда. — В шесть часов утра встали, коров подоили, всё помыли, убрали, в огород побежали. Потом пообедали, полежали и дальше побежали. В четыре часа чай попили, встали и то-сё, пятое-десятое. Конечно, сейчас уже возраст и скучновато немного становится. В другие сёла ездим и там заряжаемся от людей, — рассказывают они. Однако надолго уезжать Бакшеевым не удается. Переживают, что во время их отсутствия в деревне может что-нибудь случиться. Поэтому ни на какие концерты и мероприятия они не выезжают. Даже когда отправляются в магазин, стараются не задерживаться. — В этот раз в Куларки приезжали артисты из Могочи, а мы не смогли поехать. В Усть-Каре был боксер, которого дед знает, так как он любит бокс, но поехать не получилось, — делится Марина. Для жителей радость — увидеть проходящие мимо корабли. Когда экипажи сигналят, сельчане искренне радуются. А бывает, что на реке тишина, никого нет. Тогда Бакшеевы думают: «Господи, вот бы кто-нибудь проплыл». — Всё разваливается. Вспоминаем, как всё выглядело, когда мы приехали в эту деревню, и как всё сейчас. Мы стареем, и дома стареют. Заборы разваливаются. Ходим и смотрим, где подклепать, где подвязать, — рассказывают жители. Они и сами признают, что деревня свое уже отжила: ни магазинов, ни больницы. Да и ягод с грибами стало гораздо меньше. Их исчезновение сельчане связывают с раскопками, которые велись рядом. Археологи нашли там древнее городище, раскопали землянки и кости. Именно после этого в лесу практически перестали расти грибы и ягоды. — Лес заходит отовсюду и сжимает. Лет пять-шесть назад тут еще были поля, а теперь — лес. Да и зверь наступает, подходит близко уже, — рассказывают Бакшеевы. Скоро в деревне останется два человека Осенью Ольга и Павел переезжают в Усть-Карск. Там их сын построил дом и сказал: «Приезжайте», а сам женился. В деревне Марина и Сергей остаются вдвоем. — Я бы тоже хотела уехать, но у меня дед не хочет. Не знаю, как мы будем тут нынче вдвоем зимой. Нам, скорее всего, свет сразу отключат, один дом никто не будет обслуживать, — делится Марина. Переживает пенсионерка и о том, что, если вдруг мужу станет плохо, она не сможет самостоятельно прорубить лед, чтобы отвезти его в больницу. Сергей же отвечает, что всё будет хорошо и больше у него давление подниматься не будет. — А я тут привык и, пока еще есть здоровье, хочу здесь жить. Понимаю, конечно, что супруге будет скучно без ее подруги Оли. Ко мне-то хотя бы друзья иногда приезжают. Доча нас зовет в Читу, но туда точно не переедем. Может быть, потом куда-нибудь недалеко отсюда.