«Повезем в другие регионы». Как собираются перерабатывать отходы, собранные в Архангельской области

Реформа по изменению схемы обращения с отходами в Поморье идет не первый год, и многое еще только предстоит сделать. Недавно мы рассказывали о том, как будет работать комплекс по работе с ТКО, который собираются построить в Холмогорском округе. Еще два появится в Няндоме и в Коряжме. Но сортировкой дело не ограничится — чтобы отходы перерабатывались, Архангельской области нужно будет взаимодействовать с другими регионами. О том, как должна работать такая система, 29.RU рассказал советник губернатора Архангельской области по вопросам экологии и обращению с ТКО Алексей Кувакин.

Три комплекса, о которых говорилось выше, не смогут полностью избавить Поморье от всех отходов. Одно предприятие просто не справится с переработкой всех видов мусора — от бумаги и пластика до медицинских отходов, которым нужны совсем другие технологии.

— Мусороперерабатывающий завод — это такое абстрактное понятие, — рассуждает Алексей Кувакин. — На самом деле их просто не существует. Большинство людей, когда говорят «мусороперерабатывающий завод», имеют в виду завод по сортировке: на нем только сортируют отходы и перерабатывают органику. Всё остальное делают специализированные предприятия отдельных отраслей промышленности. А они подчиняются одним и тем же финансово-экономическим правилам игры.

В качестве примера советник губернатора приводит Дальний Восток, где слишком мало жителей и производимых ими отходов, чтобы строить там перерабатывающее производство. Поэтому мусор оттуда нужно возить для переработки в Сибирь. Так же и в Архангельской области — отходы, которые скапливаются здесь, не так велики, чтобы строить специальный перерабатывающий завод.

— В Коряжме есть «Илим-ТНП», который выпускает многослойную упаковку тетрапак. Они задумываются над переработкой, поскольку у них в процессе производства образуются промышленные отходы такой упаковки. Но только для Архангельской области строительство такого предприятия по переработке будет невыгодно. Строить подобное производство выгодно для Архангельской, Вологодской, Кировской, Мурманской областей, Коми и Карелии, поскольку каждый из регионов сможет в будущем собрать более 1 тысячи тонн тетрапак-отходов в год, и общий объем уже можно рассмотреть как бизнес-модель для серьезного предприятия. Поэтому либо мы строим предприятие на несколько регионов, либо в будущем везем эти отходы на ближайшее предприятие в центральной России.

Алексей Кувакин говорит, что сейчас из отдаленных округов Поморья вроде Мезени и Лешуконья можно вывезти на переработку только цветной металл: он стоит около 100 тысяч руб. за тонну, это будет выгодно. Чего не скажешь о вывозе макулатуры или пластика.

— На сегодняшний день в области работает лишь одно предприятие, включенное в федеральный реестр утилизаторов — «Нортолайн» в Котласе, которое перерабатывает только гофрокартон, — рассказывает он. — Макулатура, которую мы будем отбирать на МСК, делится как минимум на девять сортов, и под каждый сорт необходимо свое предприятие для переработки. Поэтому у нас большинство отходов будет направляться на переработку в другие регионы, где такие заводы либо уже созданы, либо будут построены в выгодном с логистической точки зрения месте.

После сортировки мусора на заводах, о которых говорилось выше, будут оставаться несортируемые остатки — так называемые «хвосты». Их собираются захоранивать на полигонах, но в идеале эти отходы можно было бы использовать еще дальше. Подобные примеры уже есть в России.

— Из «хвостов» можно выбрать определённое количество пластика, бумаги, древесины, — говорит Алексей Кувакин. — Затем сделать смесь, так называемое альтернативное топливо, которое используется в цементной промышленности, в котельных. На сегодняшний день этим уже занимаются крупные подмосковные комплексы. Недалеко от них, в Калужской области есть крупное предприятие, которое производит цемент. Там с удовольствием используют это топливо, оно экологически безвредно: при его сжигании образуется зола, основа клинкера, а клинкер — это основа цемента.

Но в границах Архангельской области подобную схему реализовать невозможно. По словам Алексея Кувакина, ближайший завод, куда регион может направлять такое топливо, находится в Ленинградской области, куда отходы еще нужно довезти.

— И это проблема не только наша, а очень многих подобных комплексов, — объясняет он. — Но ее обсуждение уже идет. Нужна компенсация на перевозку — и если Российский экологический оператор добьется ее появления, то мы сразу же автоматически будем производить альтернативное топливо и направлять его на цементные заводы. И таким образом сократим количество отходов, которые захораниваем у себя.

Если сравнивать с опытом Московской области, то Поморью есть к чему стремиться: по словам Алексея Кувакина, подмосковные комплексы добились того, что захоранивают всего лишь 25% из всего количества ТКО. Архангельская же область после введения трех новых заводов будет направлять на захоронения 45% отходов — то есть, еще как минимум 20% можно будет куда-нибудь пристроить.

По словам Алексея Кувакина, сортировка отходов для России — достаточно новая история в отличие от других стран. Европа пошла по этому пути еще в 1960-х, когда там стало появляться больше пластикового мусора.

— До этого везде были просто полигоны. Но прошла Вторая мировая война, Европа стала восстанавливаться, жизнь стала лучше, а пластик и упаковка — доступнее. И вот прошло 20-25 лет, когда все осознали, что доступная синтетика наносит вред окружающей среде — ее просто стало негде размещать. Люди ее покупают и выкидывают, никто не хочет использовать дважды и трижды. При этом Европа — это небольшие страны с небольшим ограниченным количеством территорий. Вначале они стояли на сжигании отходов, но потом началась «зеленая волна» и развитие технологий по вторичной переработке.

Россия, по словам специалиста, прошла абсолютно тот же путь, но позже на несколько десятилетий.

— Я помню 90-е годы, когда обычный импортный пакет стоил 25 рублей, — говорит он. — Его даже стирали, это была недоступная вещь. Потом, в конце ХХ века, мы стали жить по другой экономической модели, у нас стал доступен пластик и нас настигла та же болезнь. Единственное, что нас спасает — большая территория страны. Если бы она была поменьше, мы, может быть, задумались об этой проблеме раньше.

Один из выходов для экологичного будущего — вывод из оборота некоторых вещей вроде пластиковых трубочек и ушных палочек. Их предлагают делать из других, перерабатываемых материалов. Для более комфортного перехода бизнес планируют заранее предупреждать, чтобы у него была возможность перенастроиться.

Еще один пример упаковки, которая встречается в каждом продуктовом магазине, но которую сложно переработать, — это белые пластиковые бутылки. В таких обычно продают молоко, кефир или йогурт.

— Белой бутылка становится из-за добавления мела, а это сразу же ограничивает ее в переработке, — поясняет специалист. — Знаете, почему красят именно в белый цвет? Мерчендайзеры говорят, что потребитель купит такой товар лучше. Кефир — это продукт, который, если постоит какое-то время, расслоится, станет неоднородным. В этом нет ничего плохого, но потребитель может подумать, что товар уже испорчен. И производитель заказывает вот такую бутылку. Но прозрачную переработать было бы проще.

Алексей Кувакин считает, что в будущем мир вернется к одинаковой упаковке, которая сможет использоваться снова. В пример он приводит практику СССР:

— Вспомните, раньше была коричневая и зеленая бутылки под лимонад, прозрачная и зеленая бутылки под алкоголь и бутылка под кефир и молоко — всё. Все работали на одном и том же, а сейчас каждый производитель выделяется. Но рано или поздно не только мы, но и весь мир должен прийти к унифицированной упаковке. Либо нам нужно очень-очень сильно вкладываться в переработку — а это реально дорого, либо мы должны снижать эти затраты методом унификации, — уверен он.

Но есть и проблемы гораздо шире и глобальнее. Что, например, делать с огромными деталями от ветрогенераторов или солнечных батарей? Такой вопрос уже назрел во всем мире.

— В Европе и Америке стоят ветряки, лопасти которых сделаны из прочного сплава. Он должен был работать 20 лет, но он не перерабатывается. В США эти лопасти закапывают в землю просто километрами. Или всем известные солнечные батареи, которые закапывают на сотни тысяч квадратных километров. В том же Китае сейчас вводят на них дополнительный экологический платеж. И у нас на уровне государства сейчас проводится работа: прежде чем выпустить продукцию, ты должен понимать, как она будет ликвидирована, — поясняет Алексей Кувакин.

Совсем недавно на Соловецких островах запустили первый мусоросортировочный комплекс и теперь на этой территории займутся раздельным сбором мусора. По словам Алексея Кувакина, последовательность введения РСО в других муниципалитетах области должна быть такой же: пока не готово производство для сортировки, заниматься раздельным сбором крайне низко эффективно и в большинстве случаев нерентабельно.

— Самая эффективная модель для Соловков была бы — поставить инсинератор для сжигания и после РСО вывозить на материк для переработки лишь то, что рентабельно, — рассуждает он. — Для начала, может быть, только цветной металл. Но статус Национального Парка требует иных экологических подходов.

Установка инсинераторов оптимальна и для Новой Земли, так как оттуда очень тяжело вывозить отходы, а копить долго их нельзя.

Архангельской области также есть чем похвастаться перед другими регионами: это организация сбора использованных батареек. Их собирают по всему городу, а затем передают в магазины сети «Пятерочка» — оттуда их увозят в Ярославскую область. Таким образом Поморье сдает в переработку 12% от всего количества потребляемых батареек (общероссийский показатель — около 7%).

— Мы, наверное, единственные в стране, кто создал такую региональную систему без привлечения финансовых средств областного бюджета. Мы посадили за один стол торговую сеть «Пятерочка», «ЭкоИнтегратор», ярославский завод НЭК и попросили их подписать договор о сотрудничестве. Надо отдать должное нашему регоператору, он пошел на большую общественную нагрузку — он обеспечивает логистику между магазинами, где установлен контейнеры, и уличными накопителями.

Вначале в регионе собирали 8 тонн батареек, а в 2025 году сдали уже 24 тонны. Но Алексей Кувакин замечает, что при этом около 100 тонн батареек все равно попадают на мусорные полигоны и экологическая культура обращения с отходами еще оставляет желать лучшего.

— Если мы выйдем на улицу и спросим любого человека: «Как вы считаете, можно батарейку выкинуть в мусорное ведро?», то уверен, 99 из 100 человек скажут, что нельзя. Но почему тогда у нас почти 90% батареек оседает на полигонах? Потому что нас раздражают в первую очередь те отходы, которые пахнут или загрязняют воду. Людей не особо беспокоит пластиковая бутылка, которая валяется на улице — это лишь элемент неухоженности места проживания. Тем не менее, сравнивая ситуацию в Архангельске с той же Москве, не я один, а очень многие замечают, что на Севере люди более ответственные.

В качестве примера — тенденция, которую Алексей Кувакин заметил в одном из московских домов:

— Стандартная советская московская многоэтажка с мусоропроводом. В трех минутах ходьбы стоят хорошие контейнерные площадки с двухпоточной системой. Они чистые, их убирают, там редко увидишь переполненные контейнеры. Но при этом каждый день на многих этажах рядом с мусоропроводом стоят несколько пакетов с отходами, которые оставляют жильцы. Они даже не утруждают себя положить их в мусоропровод. О чём здесь можно говорить, если ты даже стесняешься запачкать свои руки? Уборщица вынуждена каждый день ходит по этим шестнадцати этажам и выносит за грязнулями пакеты. В Поморье такая картина случается, но не часто, а в столице же — повседневная реальность.

Алексей говорит, что для себя разделяет потребителей на три категории по отношению к сортировке отходов. В первой не больше 4-5% — это экологически сознательные граждане, которые не могут себе позволить выкинуть мусор, который может быть переработан. Вторая группа — самая большая, к ней относится около 80% — они считают, что если платят за вывоз мусора, то этим должен заниматься кто-то другой.

— А посередине между этими категориями находятся третья — люди, которые не против заняться разделением мусора, но готовы делать это за деньги, — продолжает он. — Наша задача для начала хотя бы людей из 80% переместить в эту промежуточную зону, простимулировать их. Но, к сожалению, пока экономическая модель обращения с отходами находится в стадии становления: сейчас нет стабильно-выгодной стоимости на вторресурсы, что связано в первую очередь с переходным периодом ужесточения требований к переработке и увеличения ставок экологического сбора для производителей товаров и упаковки. По некоторым позициям система расширенной ответственности производителя работает «как часы» и вы не встретите, например на улице валяющиеся свинцовые аккумуляторы, нержавейку или медь, потому что их сразу же заберут и сдадут. А отходы пластика собирать не настолько выгодно. То есть, здесь нужны методы стимуляции, а это не так просто, как кажется, но процедура уже запущена и для реализации требуется лишь время.

Впрочем, возможность изменить положение есть: в мире уже экспериментируют с оплатой за вынос мусора.

— Была такая модель: в каждый квартал ставится контейнер для сбора макулатуры, пластика, стекла и металла, — приводит пример Алексей Кувакин. — Создаётся приложение, в котором ты регистрируешься. Делаешь в нем заявку, к тебе приходит человек: он взвесил и унес до контейнера, а ему в этом приложении затем начисляются деньги. В основном на этом работают школьники — им платят небольшую копеечку. То есть по этой проблеме разные модели работают, просто их нужно простимулировать.

Проблема сортировки и переработки мусора остается открытой для предложений и экспериментов. А для тех, кто скептически смотрит на ее решение, вот еще несколько слов:

— Большинству нужно сказать вот о чем: если мы не будем заботиться об экологии, не будем сортировать отходы, если у нас будут только мусорные полигоны, то мы будем чаще болеть. Мы будем ходить в аптеку и ежемесячно оставлять там тысячи рублей. Трата денег, риск сокращения жизни, риск нетрудоспособности — всё это является стимулом заниматься сортировкой и переработкой. Но человеку тяжело это понять. Это всё равно что сказать курильщику, что он тратит деньги и гробит свое здоровье. Он согласен с этим, но сделать ничего не может. Но это пока… пока собственное здоровье не заставляет его задуматься о своей защите. И чем раньше все мы это осознаем, тем больше шансов на безопасное проживание будет у будущих поколений.

В декабре 2022 года губернатор Александр Цыбульский рассказывал, в каких уголках Поморья появятся новые мусорные полигоны — среди них упоминался и проект в Холмогорском округе.

В сентябре 2025 года в Архангельске горел мусорный полигон, куда свозят все городсике отходы. Почитайте, как такие пожары влияют на окружающую среду и человека. Также опытный огнеборец Андрей Варюхин рассказал 29.RU, почему справиться с ЧС на свалке — трудная задача.

Почитайте, что еще планируют создать в Поморье в ближайшие 10 лет. Среди будущих проектов — строительство нового судоремонтного завода, комплекса переработки отходов, судов для перевозки пассажиров и ловли крабов, индустриального парка для производства бумаги. А еще в Архангельске собираются возвести новый мост через Северную Двину.