«Гигантские очереди за трещеткой»: житель Израиля вспоминает, каким был Архангельск в перестройку

Любой город меняется с течением времени — если мы сегодня посмотрим фотографии Архангельска 10-летней давности, то можем не узнать знакомые улицы. Тем ценнее любые воспоминания о прошлом. Леонид Санкин, проживающий в Израиле, работал в Архангельске пять лет, с 1986 по 1991 годы. В то время он был главным врачом СЭС Архангельского отделения Северной железной дороги. В этой колонке он вспомнил, каким ему запомнился город в последние годы СССР: от проблемы с покупкой продуктов до проникновения прежде запрещенной культуры через «железный занавес».

В Архангельск я попал абсолютно случайно. Так получилось, получил распределение по окончанию медицинского института Перми в одно сельское место, где не были заинтересованы в молодых специалистах. И мне в управлении Северной железной дороги в Ярославле предложили поехать на станцию Исакогорка. Естественно, я впервые услышал об этом географическом названии, но мне объяснили, что это фактически город Архангельск, областной центр, и я согласился.

Я приехал в Архангельск в августе 1986 года. Местом моей работы была железнодорожная санэпидстанция, она находилась в здании поликлиники на улице Тимме. И это было недалеко от вокзала.

Середина 80-х годов — это было начало системных перебоев с обеспечением продуктами питания в стране. На углу улицы Энгельса, по которой я шёл от вокзала (ее, как я понимаю, переименовали (в Воскресенскую — Прим. ред.)) с улицей Тимме около большого продуктового магазина стояла гигантская очередь. Честно говоря, я подумал, что на севере, в рыбных местах такая очередь наверняка может быть за красной икрой. Но стоящая в очереди женщина сказала, что «выбросили в продажу» трещётку. Такое слово я услышал впервые. Хотя, конечно, и в родном Ростове-на-Дону, и в Перми, где я учился, знали о существовании рыбы с названием треска. Но в магазинах она у нас продавалась в то время свободно.

Вообще, первое с чем я столкнулся в Архангельске в то время — это большие проблемы с продуктами питания. Возможно, местные жители как-то с этим уже привыкли справляться, но приезжему было очень сложно. Есть приходилось в предприятиях общественного питания, самым приемлемым вариантом были комплексные обеды в ресторане гостиницы «Беломорская» рядом с моей работой. Цена обеда составляла один рубль, причем кормили вполне сносно. В столовые лучше было не заходить. Еще помню, что в различных кафетериях в то время невозможно было даже купить чашку чая и кофе, подавали только какао. Вместо бутербродов с колбасой или сыром предлагались неведомые мне до сих пор «колобы беломорские», такое солоноватое мучное изделие.

Поселили меня в общежитие на улице Гайдара в одной комнате с рабочим мостоотряда. Через несколько месяцев я познакомился с девушкой, тоже молодым специалистом, детским врачом. Мы стали встречаться и вскоре решили пожениться. Я пошел на прием к заместителю начальника отделения дороги по социальным вопросам. Звали его Зайцев Полиект Дмитриевич. Попросил комнату в семейном общежитии, такое было в Исакогорке. Зайцев сказал мне фразу, которую я запомнил и со смехом вспоминаю до сих пор: «Ваш просьба будет удовлетворена отказом». Но тогда было совсем не до смеха.

Кто-то посоветовал мне обратиться в горком КПСС. Меня принял молодой худощавый человек, секретарь горкома, я рассказал о том, что мы семья молодых специалистов, приехали из других городов. Звали этого человека Александр Альбертович Вешняков, в последствии он стал федеральным министром, руководителем избиркома. А тогда он при мне набрал телефон Зайцева. На следующий день я получил ордер на вселение в общежитие.

С 1987 года в стране началась «перестройка», я вспоминаю эти годы сейчас с удовольствием. Подул свежий воздух перемен и свободы. Я после работы частенько заходил в книжный магазин и магазин «Мелодия». В продаже начали появляться книги, о существовании которых раньше представить было сложно. В Архангельске я купил в те годы двухтомник Мандельштама, впервые изданные в СССР тома Гумилёва и Ходасевича, пластинки «Битлз», «Аквариума», «Машины времени», Александра Галича, начали выходить диски «На концертах Высоцкого».

Естественно, что в те годы было много кинопремьер. Театр имени Ломоносова тогда разочаровал, уж очень провинциален. Приезжали на встречи с читателями редколлегия журнала «Наш современник», встреча была в доме культуры на улице Энгельса.

Это время я вспоминаю как утренние стояния около киосков «Союзпечати» в надежде купить свежий выпуск журнала «Огонёк» и газеты «Московские новости». Люди стали массово оформлять подписки на толстые ежемесячные журналы, где публиковались то, что было еще недавно в «самиздате» и «тамиздате». Помню, что однажды я попал на собрание возникающего «Народного фронта», собрание проходило где-то в Соломбале. Унёс с того собрание брошюру о расследовании «узбекского дела» следователями Гдляном и Ивановым (громкое расследование об экономических и коррупционных злоупотреблениях в Узбекской ССР — Прим. ред.). Начались появления общественных деятелей, которые в последствии станут депутатами. В Архангельске в ту пору припоминаю архитектора Барашкова, поэта Вадима Беднова, журналиста Валентина Каркавцева. С последними двумя я был знаком.

Очень интересным было в те годы архангельское телевидение, довольно-таки смелым. Нравилась мне газета «Северный комсомолец». Там публиковались стихи Высоцкого и воспоминания о нём. Назывался цикл «Нерв времени». Я потом вырезал эти страницы и переплел их в книгу. Через год после своего приезда в Архангельск меня назначили главным врачом санэпидстанции. Бывший главный врач уехала жить в Краснодар. К тому времени у нас уже родилась дочка, и нам с женой дали служебную двухкомнатную квартиру в Исакогорке.

Однако ситуация с бытом и особенно с продуктами питания становилась всё больше и больше критической. В 1990 году в Архангельске всё снабжение было уже по талонам. Их выдавали огромными простынями, которые надо было вырезать. Талоны были на всё: мыло, масло, сигареты, спиртное. Были талоны даже на мясо, их отоваривали банками свиной тушенки. Несмотря на то, что я работал в контролирующей организации, в те годы даже представить, что кто-то что-то получит нечестно было невозможно. В этом народ на севере отличался от южан и даже уральцев.

Единственное, что я мог сделать, это просить знакомых проводников поезда привезти что-то из Москвы. Иногда покупали продукты в вагоне-ресторане. В одном из вагонов-ресторанов поезда Архангельск-Ленинград работал начальником человек, ставший моим товарищем. Звали его Александр Маркин, бывший известный футболист.

К слову о спорте. Я был в те годы большим любителем футбола, и в Ростове, и в Перми не пропускал футбольные матчи, а в Перми еще и на хоккей ходил. К сожалению, в Архангельске вообще не было футбольной команды, несколько раз я посещал Дворец спорта, смотрел игры архангельского «Спартака», игравшего во второй лиге. Но это был низкий уровень, несмотря на то что в составе было несколько бывших игроков из Москвы. Правда, однажды приехали на товарищескую игру ветераны сборной СССР. Идёшь по проспекту Павлина Виноградова (его же тоже переименовали (в Троицкий — Прим. ред.)), а навстречу тебе идёт сам Александр Мальцев.

Хоккей с мячом у меня совсем не зашёл. Ходил пару раз, но для этого я, вероятно, был не приспособлен. Хотя на слуху до сих пор фамилии, звучавшие тогда: Гапанович и Ярович. На футбол ездил в Ярославль несколько раз в год. Благо билет на поезд у меня был бесплатный.

Из Ярославля привозили пиво, в Архангельске его не варили, а в Северодвинске было очень невкусное. Летом, когда начиналось курсирование поездов на юг, в Новороссийск и Адлер, мои родители часто передавали мне посылки с едой, фрукты и овощи, помогали.

Уехать из Архангельска меня вынудили семейные обстоятельства: умер мой отец, потребовалась срочная помощь. Но я до сих пор вспоминаю с удовольствием несколько лет, которые провел в этом суровом северном городе с деревянными тротуарами, необычным говором и пронизывающими ветрами.

Ранее жители Архангельска рассказывали, почему они хотят сменить место жительства и уехать в другие места.

Отдельно северяне рассказывали, почему они поселились в Санкт-Петербурге и других городах России.

В Архангельск переезжают и жители других городов — почитайте колонку уроженца Ростова-на-Дону, который остался на Севере.

Хорошо ли вы знаете Архангельск? Угадайте, какие здания изображены на фото.