Записка с портретом, зависть и суши: пять историй от северодвинца, который поет на улицах Петербурга

С гитарой, барабанами и микрофоном Алексей Коровин и его друзья периодически появляются на улицах Петербурга. Несколько лет назад молодой человек переехал туда из Северодвинска. Реакция на выступления уличных музыкантов может быть разной — от восхищения и приглашения на шашлыки и до «делёжки» района с саксофонистом-достопримечательностью.

Шпагат за песню «Мумий Тролля»

В одну из белых ночей Алексей и два его друга играли и пели на Невском проспекте. Вокруг собралась толпа.

— Я уже привык, когда вокруг смешно дрыгаются под песни Цоя, подходят и дышат перегаром прямо в лицо и спрашивают: «Вот можешь сыграть что-то такое, чтобы душу сначала развернуло, а потом завернуло?» Не удивляет меня, когда предлагают что-нибудь купить для нас в магазине, — рассказывает Алексей.

И тут одного из музыкантов окликнула какая-то пьяная женщина — «совершенно не спортивной формы», на вид ей было лет 45. Она назвала гитариста Александром (хотя его зовут Антон) и заказала песню «Владивосток 2000». Отблагодарила она тем, что села на шпагат.

Экстремальный вокал от блондинок-близняшек

Периодически кто-то из прохожих просится к микрофону, чтобы спеть. Однажды пройти мимо музыкантов не смогли две сестры-близняшки. Алексею они показались милыми, и он разрешил.

— Правда, я не помню, что они пели, и вряд ли бы узнал, если бы это было что-то знакомое, — вспоминает он. — Они просто ревели в микрофон практически на пределе возможностей женского голоса. Возможно, они решили продемонстрировать, как они прекрасно владеют гроулингом. Но звучало это просто ужасно, хотя всем было очень смешно.

Три «Батарейки», четыре Цоя и белорусские деньги

Во время праздника выпускников «Алые паруса» Петербург гуляет всю ночь. Как раз в этот праздник Алексей и товарищи выступали неподалёку от Исаакиевского собора в Александровском саду. После салюта туда пришло огромное количество людей. Музыканты играли около четырёх часов. Под конец оборудование еле справлялось, Алексей почти не слышал самого себя:

— За это время джембист успел заработать кровавые мозоли, гитарист порвал несколько струн, а я был счастлив, что с голосом все в порядке. Мы непредусмотрительно разучили всего три песни Цоя. Но мы же в Питере, поэтому каждую мы сыграли по четыре раза! Без классической «Батарейки» тоже не обошлось — прозвучала минимум раза три. В чехол из-под гитары помимо денег нам кидали ещё сигареты, белорусские банкноты, жетоны на метро, а одна пожилая женщина во время исполнения «Беспечного ангела» группы «Ария» положила нам цветы.

А под утро в толпе нашлись «помощники», которые подходили к людям и причитали: «Давайте-ка ещё по соточке, поддержим музыкантов».

Цветок, суши и недовольный конкурент

Когда пели в «Ночь музеев» на Дворцовой площади, к музыкантам подсели школьники. У них был с собой цветок в горшке, который они оставили и ушли.

— Под утро к нам подходит женщина, садится рядом, и мы поем с ней парочку песен на английском. Помню, она сказала, что любит Питер за то, что можно просто взять и сесть с кем-нибудь спеть. Когда мы расходились, вручили цветок ей. Наверное, он до сих пор где-то цветёт в этом потрясающем городе.

Как рассказывает Алексей, поклонники, бывало, угощали шашлыками или суши — вот такой фидбэк от уличных концертов. Но другие музыканты реагируют не всегда адекватно. Например, один саксофонист, считающий себя местной достопримечательностью, наехал на барабанщика: «Что так громко стучишь? Я тут играю, на меня люди приезжают смотреть».

А телефон не оставила

Как-то Алексей выступал на Невском один. Справа стояли две девушки. Одна из них подошла к нему, поблагодарила и обняла и положила какую-то бумажку в чехол. Когда Алексей собирался уходить, он развернул записку и увидел свой портрет.

— На другой стороне был текст: «От Вашего исполнения внутри очень-очень много эмоций, которые я не то что бы умею выражать словами. Словно сам Питер заплывает в душу и растворяется там в ветре и волнах Невы… Девочка Маша из холодного Мурманска. 28.06.19». Такие вещи хочется хранить вечно.