Заметили в жутком доме Архангельска разноцветные огни: узнали, что внутри

Дом № 56 в центре Архангельска не похож на жилой: огромные дыры, кривые балконы, заколоченные окна и обгоревшая крыша. Кажется, что деревяшка давно расселена и уже заброшена. Мы поняли, что это не так, когда заметили на доме плакат: «Мы здесь живем», а в соседнем окне, как в маяке, яркое свечение. Узнали, что внутри, и в каких условиях тут выживают горожане — для этого мы познакомились с жильцом яркой квартиры Николаем Кожемяченко.

Дом на Выучейского, 56 расположен недалеко от печально известного переулка Водников, в котором регулярно происходят пожары. Здание должны расселить по программе Комплексного развития территорий, но пока что этого не произошло. А в августе здесь загорелась угловая квартира на первом этаже — огонь серьезно повредил ее, верхние помещения и кровлю.

Собственно, из-за прогоревшей крыши Николай Кожемяченко и стал впервые заметен, хотя до этого жил тихо и спокойно: в конце лета он выложил в Сеть видеоролик, в котором рассказал о проблемах дома. Он поделился, что после пожара им отказывались ремонтировать поврежденную кровлю, хотя дыры находились как раз над его квартирой. В остальном же, по его словам, в деревяшке еще можно продолжать жить.

Николай вспоминает, что квартира, где был очаг пожара, была коммунальной и дверь в неё не всегда закрывалась на замок.

— Прийти и бросить окурок там мог кто угодно, — говорит Николай. — Жильцы уже получили жилье маневренного фонда, и после пожара они вообще не появляются. Но я их не виню — может быть, их и правда даже дома не было, когда это произошло. Кстати, рабочие после пожара хотели заколотить наш подъезд целиком. Хорошо, что я вовремя вышел к ним. Говорю: «Не заколачивайте, я здесь живу».

Всего в доме восемь квартир, а проживает в них 12 человек. Николай живет как раз в пострадавшем подъезде, в трехкомнатной квартире на втором этаже. Он показывает потолок в одной из комнат, на котором видны следы от воды — здесь во время летних дождей текло ручьем из-за большой дыры.

— Мы написали в разные инстанции несколько заявлений и обращений, и дело сдвинулось с места, — рассказывает Николай спустя пару месяцев после пожара. — Подъезд работники управляющей компании достаточно быстро залатали, а крышу вначале ремонтировать отказывались. Говорили, что это аварийный дом: «Идите за маневренным жильем, мы ничего здесь делать не будем». Но я даже не рассматриваю такой вариант.

Николай вспоминает, что даже лично уговаривал рабочих и обещал им дать материалы. В итоге, они все-таки приехали и отремонтировали крышу.

— Результат их работы видно не вооруженным взглядом: абы-как местами залепленная крыша, которая не спасает от дождя, криво-косо подремонтированное крыльцо, которое пришлось доукреплять, чтоб не провалиться. Не закрытые окна на первом этаже в нежилой квартире, выпиленные пожарными проходы в подвал и сломанная дверь, выходящая на Выучейского, делают дом абсолютно беззащитным перед вандалами и поджигателями, — показывает Николай.

Другой же подъезд практически не пострадал от огня — там пришлось заделывать только пару дыр на крыше. Но для всего дома пожар стал началом не очень приятных ЖКХ-приключений.

Не секрет, что любой пострадавший дом быстро становится целью для грабителей, вандалов и развлекающейся молодежи. Вот и частично обгоревший 56-й дом стал целью для хулиганов: мальчишки стали приходить к нему и бить окна.

— Не все понимают, что здесь живут люди, особенно ребята, которые камнями нас закидывают, — объясняет Николай. — Я понимаю, что с детьми воевать сложно — они ночью в темноте прибежали, окна побили и разбежались. Кто их будет ловить? Недавно я с ними пообщался. Говорю: «Нам деваться некуда, у меня это единственное жилье. Мне окна выколоти — я просто их досками заколочу и буду здесь продолжать жить. Мы в безвыходном положении». Мне показалось, что они услышали.

Николай говорит, что пожар стал для него вызовом судьбы: если до этого происшествия он жил незаметно, то после стал обращать внимание архангелогородцев на свой дом. Окна его квартиры буквально кричат: «Мы здесь живем».

— Меня надоумила соседка, — улыбается он. — Говорит: «А сделай такую надпись». И я стал в разных окнах что-то развешивать. Меня еще сильно задело, когда мне рабочие в лицо говорили: «Вас и вашего дома здесь по документам нет, земля — не ваша». Вроде того, что мы вообще здесь никто. И думаю: «Сейчас я вам покажу, что я здесь есть». Я ведь жил достаточно уединенной жизнью. Комната-оранжерея у меня была заклеена и яркий свет в ней был не виден. А сейчас многие даже не верят, что я здесь был. Ну как не было? Просто жил достаточно скромно и тихо.

Помимо надписи под окном, квартира Николая выделяется своим ярким балконом — на нем он развесил полотна-картины знакомого художника. А еще он вывел туда колонки и регулярно транслирует через них музыку — однажды так увлекся, что ночью пришел сосед из соседней многоэтажки и попросил выключить.

— После пожара ощутил острую необходимость открыться Миру! — рассказывает об этом Николай. — Со страстью ставлю музыку городу с балкона, выбирая любимое, пытаясь подобрать лучшие саундтреки дня и ночи, стараясь сильно не кошмарить соседей. Быть может иногда перебарщиваю и мешаю кому-то — прошу понять, простить и сказать лично, если невыносимо.

Николай не всегда жил в деревянном доме — в нем он только последние 10 лет, а до этого жил в благоустроенных квартирах: вначале — в «китайской стене», а затем на Левом берегу.

— Я эту квартиру купил не из нужды, — делится он. — В целом у меня была неплохая квартира на Левом берегу, но мне хотелось в центр вернуться. Стоял выбор — либо вообще за городом дом купить, либо покупать в городе. Но мне стало интересно именно пожить в деревянном доме в центре. Я как-то снимал в таком же доме квартиру, и мне так понравилось! Меньше людей живет. Воздух какой-то другой что ли… И уютнее, намного уютнее.

Николай признается, что у него зимой прохладнее, чем в кирпичных домах. В квартире нет центрального отопления, поэтому в холодное время он топит печи дровами и пользуется обогревателем. Но так как он практикующий йог и вообще любит холод, это не выглядит для него большой проблемой. Но из-за морозов можно остаться без водоснабжения и работающей канализации.

— Трубы водопроводные неоднократно замерзали, — говорит он. — У соседа на первом этаже, например, прямо в туалете на полу иногда лед стоит. Новые трубы и их утепление мы делали сами, за свой счёт, после их разморозки.

Еще одна напасть деревянного дома — крысы. Грызуны залезают прямо в квартиры — Николай ловит их при помощи специальной крысоловкой, а совсем скоро в этом ему будут помогать коты.

— Свято место пусто не бывает. Коты ушли, а они отлично справлялись с этой проблемой до недавнего времени, вскоре их место заняли крысы и быстро расплодились. Убивать их мне вера не позволяет. Пытаюсь отлавливать их гуманными крысоловками и выносить в поле, но они умные, в клетку не лезут. Со дня на день ожидаю двух взрослых котов в семью, надеюсь они популяцию отрегулируют, — говорит Николай.

Тем не менее квартирой он доволен, несмотря на некоторые неудобства.

— Здесь очень здорово себя ощущаешь, — рассказывает он. — Площадь большая, потолки — три метра. Я вот даже не знаю, хочу ли я вообще переезжать в каменный дом. Есть в таких районах какой-то свой вайб: всё заросло деревьями, стоят небольшие дома. Центр города, можно везде дойти пешком, это очень удобно. Я бы и дальше жил в деревянном доме. Но вот этот пожар, честно говоря, заставил задуматься — ты просто можешь остаться без жилья.

После прежних жильцов Николай не сильно переделывал квартиру, но зато украсил ее. Внутри жилье выглядит даже интереснее, чем снаружи — здесь уютно и одновременно экзотично. Хозяин развесил вокруг картины, буддийские мандалы, ковры, музыкальные инструменты.

А еще занялся выращиванием комнатных растений — для них он сделал оранжерею в одной из комнат.

— Взаимодействие с растениями занимает значительную часть моей жизни, — говорит он. — Практикую домашнее растениеводство: комнатные растения — главный преобразователь токсичного городского воздуха, плюс, такие растения, как алоэ, прекрасные домашние «лекари». Также занимаюсь садами и под открытым небом, на даче. Еще хочется пробовать вырастить дома какую-нибудь еду. Мечта, конечно, клубнику зимой со стены собирать.

По словам Николая, он занимается одновременно всем и ничем глубоко: он и строитель, и повар-кондитер, и травник-грибник. А еще отец, воспитывающий сына, йог, веган и немного музыкант.

В прошлом жизнь у архангелогородца была совсем другая: он работал на торговых судах — и даже спустя годы замечает, что бывших моряков не бывает. «Моряк, засидевшийся на суше», — так он говорит о себе.

— В целом всё было хорошо, но хотелось больше общения с семьей, — объясняет Николай. — Мне старпом говорил: «Все по молодости хотели с морем завязать, но, как видишь, все мы остались здесь». То есть, если пока молодой не найдешь себя на берегу, то ты привыкаешь к хорошим деньгам, привыкаешь к этому режиму. На самом деле очень здорово работать моряком, есть очень много преимуществ. Но попробуй потом, завяжи.

Сейчас Николай делает сладости на основе мёда и ягод, планирует монетизировать это свое начинание. Время от времени он вписывается в бригады, занимающиеся традиционной рубкой домов из бревна, а также практикующие современные способы строительства.

— Ключевым принципом для меня является ненасилие, отказ от причинения вреда живым существам, — делится он. — С пожаром, признаюсь, меня несколько подрасплескало, начал на людей бросаться. Можно ли назвать меня хиппи? Да, пожалуй! Музыкант, а скорее, меломан. Йогин. Трансер, рейвер, а по-русски говоря, плясун — человек, посредством музыки и свободного танца трансформирующий внутреннее напряжение в Силу, энергию Потока.

Дом, в котором с удовольствием живет Николай, должны снести к 2028 году. Квартиры здесь в основном принадлежат собственникам, правда в соседнем подъезде есть и муниципальная квартира, где уже около 40 лет живет семья пенсионеров. Соседи дружны и знают друг друга: они самостоятельно прибирают в подъездах, занимались электропроводкой и латали крылечки. Николай уточняет, что после пожара и их заявлений, управляющая компания тоже проявила в этом участие.

— Как нам пояснил застройщик, компания «Стройкомплекс», процесс расселения примерно так происходит: вначале все жильцы должны с этим согласиться, а затем здание и сносят, — говорит Николай. — Нам сказали, что по КРТ квадратный метр аварийного жилья стоит 60 тысяч рублей. При этом в новостях читаешь, что Минстрой утвердил за квадрат жилья 107 тысяч, но у нас по Архангельску всем дают 60. И еще намекают, что если вы пойдете в суд, то получите меньше. Это вопрос спорный, но мы не юристы.

При этом Николай не переживает о грядущем расселении — он прикидывает, что даже с 60 тысячами за квадратный метр он сможет купить квартиру в городе.

— Не в новостройке, конечно, и денег придется добавить, но какой-то вторичный рынок я себе найду, — рассуждает он. — А вот у кого квартиры поменьше, они, скорее всего, будут до последнего сопротивляться. Мы будем что-то придумывать все вместе, может, что-то получится найти.

Историю, о том, как он стал заметен для горожан ярким светом из окна, флуоресцентными картинами и музыкой на всю улицу, Николай подытоживает так:

— Своим проявлением надеюсь обратить внимание людей к вопросу поддержания, справедливого расселения аварийного жилья и облику современного города. Ну и создать сказочную, слегка таинственную атмосферу, для чего прекрасно подходит наш старый обгоревший дом. Искренне радуюсь оставшемуся времени пребывания в своей любимой, просторной квартире. Пусть все существа будут счастливы, избавятся от страданий и обретут освобождение!

Мы рассказывали, какие еще участки в Архангельске собираются расселить по программе КРТ.

Напомним, жильцам нескольких аварийных домов в районе переулка Водников предлагали компенсацию 60 000 рублей за квадратный метр, хотя новое стоило дороже.

Люди просили внести поправки в Жилищный кодекс, чтобы выплата была больше. Дело дошло до митинга.

В областном правительстве поддержали это предложение. Кстати, ранее застройщик уже отвечал на вопросы горожан, но им ответы не понравились.