Миллион за молчание. Пациента реабилитационного центра мучили и унижали вместо лечения, но он отказался от возмездия

После публикаций с рассказами бывших пациентов реабилитационных центров «Свобода», на фоне новостей о смертях пациентов в кемеровском филиале клиники, наши коллеги из Е1.RU получили много обратной связи. В редакцию пишут, звонят люди, которые, как они уверяют, прошли через «Свободу». Журналисты грустно шутят, что последнюю неделю работают как телефон доверия, выслушивая людей. Потому что дальше жалобных рассказов в редакцию пострадавшие идти не готовы, обращаться в СК не хотят. «Можно мы будем тайными свидетелями?» или «Вы сделайте что-нибудь, но как-нибудь без нас», — такая позиция у большинства позвонивших. А есть и те, кто смог выбраться из ямы, уйти в ремиссию от зависимости, но они объясняют, мол, будет стыдно, если на работе узнают, что они были в таком месте. Кто-то говорит, что боится мести.

Павел — один из тех, кто поделился своей историей. Мы встречались с ним лично. Он рассказал о своем тяжелом опыте в рехабе «Свободы» и объяснил, почему не имеет претензий к этой организации.

— Первый раз я попал в их ребцентр в 2020 году. У меня был длительный запой после развода, родители забеспокоились, такого не было еще. Я не помню, как попал туда. Видимо, укол поставили, усыпили. Проснулся уже в их доме в деревне Златогорово, там жили еще 40–50 человек.

У нас всё было так же, как тот Денис вам рассказывал. Групповые наказания такие же были — писанина, то есть всю ночь сидим и пишем «спенсеров», результаты своеволия.

Были и «частные», то есть индивидуальные наказания. Заставляли несколько дней лежать на кровати на голом панцире. Если встаешь, просто избивают. За попытку убежать тоже ловят, избивают, закрывают. А группа несет коллективную ответственность за это.

То есть вместо часа физкультуры несколько часов: тупо приседания, отжимания, может быть, по несколько тысяч раз. От лишения сна у людей начинались галлюцинации. У меня были слуховые. Каждый вечер обязательная баня. Это называлось прожарка.

Помещение нагревалось до 130–140 °C. Выйти нельзя. Меня в первые же дни в баню закинули. Сижу, смотрю, у меня руки побледнели, пот закипел на руке. Я отключился. Просыпаюсь уже на улице (вытащили). Меня замкнуло (начались галлюцинации), что за мной соседи по деревне бегают, пытаются меня кипятком облить. У кого-то-то эпилепсия была — за приступы всем назначали писанину. Говорили: «Притворяешься, симулируешь». Один мужик жаловался, что его жена туда закрыла, решила избавиться, чтобы распоряжаться имуществом.

— То есть у него не было проблем с зависимостями?

— Проблемы там, наверное, все-таки у всех есть. Но я считаю, что там всё делают для того, чтобы человек не выздоровел, а, наоборот, сорвался. Люди, пока находятся в ребцентре, работу теряют, у кого-то куча долгов, кредитов, банкротами становятся.

Павел говорит, что его лично не били, он не пытался бунтовать или сбежать. Добровольное согласие подписал сразу.

— Подписывают все. Иначе не дают ни курить, ни спать, ни есть. Кого-то пугают, кого-то избивают. Ну чаще всего всю группу зарубают (наказывают. — Прим. ред.), лишают сна. Связи с родственниками никакой нет. Им говорят, что там всё хорошо, что он проходит лечение, связь с внешним миром только будет портить всё. Пацан один пытался там с собой покончить. Его перебинтовали и избили в туалете.

По словам Павла, родители в 2020 году платили за ребцентр 30 тысяч в месяц. Его держали там полгода.

— Я тогда забухал еще сильнее. Через полгода меня родители снова отправили — уже в Первоуральск. И вот там я уже твердо решил: выйду — буду писать заявление.

Освободившись из ребцентра, Павел написал заявление в прокуратуру Свердловской области. Но, по его словам, никакого ответа не получил даже спустя несколько месяцев. Тогда он написал обращение в аппарат уполномоченного по правам человека Свердловской области Татьяне Мерзляковой. Видимо, из аппарата обращение передали силовикам. Те, возможно, связались с руководством ребцентра или начали проверку.

— И вот после этого на меня вышли уже из их центра: давайте договоримся.

Павел называет конкретную фамилию звонившего. Этот человек указан как сотрудник на сайте клиники. Павел говорит, что в итоге договорились на миллион за «молчание», чтобы он дальше не продолжал куда-то писать. Он утверждает, что деньги ему перечисляли около года на карточку, два раза в месяц. Павел говорит, что сейчас у него другая жизнь, он работает, от зависимости удалось избавиться после реабилитации в другом ребцентре. Говорит, что там также никого не отпускали, он уверен, что это вынужденная мера и по-другому нельзя.

— Но там никто не унижал, не издевался. Проводили занятия, тренинги, обучение было.

При встрече с нами он признал, что претензий к «Свободе» не имеет, так как ему выплатили компенсацию.

— Но, когда прочитал публикацию на E1.RU, решил рассказать свою историю. Мне же они тогда пообещали, что разберутся и такого там больше не повторится. А сейчас смотрю, что всё по-прежнему, — добавил Павел.

Основатель сети клиник Антон Соколов предлагал ввести уголовную ответственность для организаторов нелегальных рехабов и создать единый реестр реабилитационных антинаркотических центров.

В интервью нашим коллегам из 66.ru Соколов рассказал, что нападки на филиал клиники в Кемерово, где после смерти пациента арестовали руководство, организованы конкурентами. Что касается уголовного дела в Екатеринбурге, он объяснил, что силовики не нашли никаких нарушений в работе центра, когда приезжали с проверками.

Однако уголовное дело расследуется.

После первой публикации в редакцию обратилась екатеринбурженка Анастасия, она рассказала, что она обратилась в клинику с тревожным расстройством, в итоге попала на реабилитацию, родители думали, что оплачивают санаторий дочери. Наши коллеги подробно рассказывали, что известно о сети уральских ребцентров, за которую взялись силовики. Ее амбассадором был знаменитый рэпер Гуф, но позже он публично отказался от сотрудничества со «Свободой».

Ранее своей историей борьбы с алкоголизмом поделилась архангелогородка Анна, которая чуть не умерла из-за частых запоев. Мы пообщались и с другими участниками архангельского клуба анонимных алкоголиков. Они рассказали о своих личных трагедиях, чтобы другие не допустили их ошибок.

Также своим опытом поделился инвалид и постоялец пансионата «Забота» Сергей Моисеенко. Из-за алкогольной зависимости и жизни на улице он лишился обеих ног. Попав в загородный пансионат, архангелогородец бросил все вредные привычки и стал спортсменом.

Мы пообщались с дилерами, которые сидят в Архангельской области, все они из разных регионов, некоторые возили вещества в Россию из других стран.

Молодую девушку из Архангельска посадили в колонию из-за хранения наркотиков: что она рассказала об этом.