23 октября среда
СЕЙЧАС +3°С

Обитаемые острова. Конешный — тут на кладбище плавают, от храма отреклись, а на пожар приходит баржа

Деревня, где церковь принадлежит самим жителям, а пожарные могут не успеть на пожар

Поделиться

Жители Конецдворья готовы встретить туристов и показать им местную достопримечательность — Никольскую церковь 

Жители Конецдворья готовы встретить туристов и показать им местную достопримечательность — Никольскую церковь 

29.RU продолжает проект «Обитаемые острова», в рамках которого мы исследуем населённые острова дельты Северной Двины. В этот раз мы прогулялись по острову Конешный, а именно — по одной из самых известных туристам деревень — Конецдворью. Здесь есть обновлённая церковь, аккуратные домики и красивые пейзажи. Зато на кладбище добираются с резиновой лодкой, а в магазин ходят по льду — в Рикасиху.

«Родители выпинывали нас отсюда»

В Конецдворье летом часто приезжают туристы — в том числе иностранные. Местные рассказывают, что они гуляют по острову, купаются, осматривают церковь и дома, в общем — отдыхают от городской суеты. Но туризм туризмом, а жизнь для тех, кто живёт здесь и зимой и летом, — не сахар.

Конецдворье — достаточно большая деревня, в ней около сотни домов, и летом почти каждый из них заселён — в то время года здесь проживает до тысячи человек. Зимой людей остаётся меньше — жилыми остаются около 40 домов. Каждый человек здесь знает своего соседа, и живут все дружно и вполне мирно. Дома здесь редко продают или сдают для жилья — местные жители, отработав до пенсии, возвращаются сюда жить в родительские дома или хотя бы используют их как дачи.

Всего в деревне около сотни домов, и почти все летом заселены

Всего в деревне около сотни домов, и почти все летом заселены

— Раньше ведь нас родители выпинывали отсюда, чтобы мы уезжали работать, здесь ведь уже нечем было заниматься, — рассказывает нам местная жительница Галина Потапова. — 

Многие уехали, а потом вернулись. Деревня сейчас живёт, пытается выжить.

Главная гордость деревни и острова — это Никольская церковь отдельно стоящей колокольней. В XVI веке она была куплена у Соловецкого монастыря, разобрана и перевезена сюда. После установления советской власти храм был закрыт, а помещения использовались под склады и трёхлетнюю школу. В 1960 году храм признали памятником деревянного зодчества, но он так и простоял нерабочим до 2003 года, когда его отстроили заново при поддержке «Фонда Андрея Рублева».

— И склад здесь был, и школа, в которую я в 1942 году пошла в первый класс, — вспоминает старожил острова Алевтина Семёнова. — У нас было три класса, всё вокруг было такое старинное, рубленное — не как сейчас построили с досками. 

Мы мимо старой церкви боялись проходить — боялись буки — света-то не было.

И внутрь заходили всема, чтобы не по одному. А когда на ней рухнула крыша — столько было грохоту. У меня дом рядом, мы думали, что война опять началась.

Храм отключен от света и не имеет священника, но местные жители сами ухаживают за ним

Храм отключен от света и не имеет священника, но местные жители сами ухаживают за ним

Священника с семьёй — не прокормить

Внутри обновлённой церкви всё чисто и убрано. Как полагается, висят иконы и горят свечи. Но с прошедшей зимы в храме отключена электроэнергия. Местные рассказывают, что до 2018 года здание принадлежало Епархии, но она от неё отказалась, объясняя, что в деревне маленький приход — зимой здесь слишком мало людей, чтобы прокормить священника с семьёй. Сейчас ключи от церкви и колокольни находятся у самих жителей. И зимой и летом они сами открывают двери. И ухаживают за внутренним убранством.

— Эта церковь — лицо нашей деревни. 

В прошлом году «Архангельские сети» ни с того ни с сего приезжают и отключают нам свет.

Потому что у нас нет юридического лица, с кем бы можно было заключить договор на расход электричества. У нас даже долгов не было — просто взяли и отключили. Мы звонили главе администрации островного поселения, и он пообещал, что нас не отключат. Но вышло по-другому, — рассказывает Галина.

В праздники и будни в Николькой церкви есть прихожане

В праздники и будни в Николькой церкви есть прихожане

Кроме Николькой церкви в деревне есть обязательный памятник погибшим в Великой Отечественной войне, за которым также ухаживают местные жители. Для развлечения туристов есть большие качели. А вот клуба или гостевого домика пока что нет — островитяне бьются с бюрократической машиной, чтобы им выделили под это неиспользуемый дом, который был построен в 2005 году для семьи священника. Ещё несколько лет назад они написали письмо главе администрации Приморского района, собрали 80 подписей, чтобы из постройки вышел досуговый центр.

— Гости приезжают, а у нас даже нет туалета общественного, — жалуется Галина. — А в этом доме есть все удобства, они могут там отдохнуть, попить чаю. И нам можно было бы там собираться — ветеранам, пенсионерам. Казалось бы — пусть муниципальное образование «Островное» возьмёт под свою опеку этот дом. Но единственное, что мы слышим, это: «Мы решаем этот вопрос». И всё.

«Это не дорога — это направление»

Жители Конецдворья говорят, что раньше все проблемы решались быстрее — когда местная администрация находилась в соседней деревне Ластоле. Сейчас центр находится в Вознесенье, чиновники занимаются сразу 49 поселениями, и, как итог, никто ничего не успевает сделать.

Проехать по дорогам острова можно только на УАЗах

Проехать по дорогам острова можно только на УАЗах

Самая главная проблема острова — это дороги. Первая идёт между Конецдворьем и Ластолой, но, как утверждают местные, «это не дорога — это направление». 20 лет назад на острове произошло наводнение, в результате которого все бетонные плиты, положенные здесь в советские времена, повело во все стороны. С тех пор их так и не поправили, и при поездке по этому «направлению» трясёт так, что рискуешь себе что-нибудь повредить.

Местные не рискуют ездить тут на хороших автомобилях и держат уазики или старые легковушки, которые уже просто не жалко.

— Сколько мы не просим хотя бы отсыпать дорогу шлаком или битым кирпичом — ничего не меняется. А ведь в Ластоле у нас живёт фельдшер — человек, которого все боготворят. У нас же здесь много пожилых людей. А получается так, что он до нас может и не доехать, — говорит Галина Потапова.

На кладбище добраться ещё сложнее

На кладбище добраться ещё сложнее

Вторая дорога ведёт на кладбище, которое находится за пять километров. Здесь уже нет никаких плит, только грунтовка, глубокие ямы и лужи после дождей. Могилы на погосте не размывает, но дорога превращается в непролазную грязь.

— Я сейгод ездил на кладбище ещё до дождя, когда было сухо, — так и то застрял. У кого есть резиновые лодки, те могут по другой дороге туда попасть, в обход. Там нужно будет перебраться через речку. Так и ходят люди, когда дожди пройдут, — вспоминает местный пенсионер Александр.

А вот пожарные добираются в Конецдворье не по дорогам, а по воде. Раньше здесь была пожарная станция, но с 90-х годов осталась только пожарная дружина в соседней Ластоле. Официальная пожарная часть есть в Вознесенье — они загружают машину с помпами на баржу и добираются до деревни в течение часа. 25 августа здесь полностью сгорел частный дом, и люди, которые жили в деревне более 20 лет, остались без крова. Искры летели через несколько домов, и все боялись, что загорятся и соседние постройки. Но, к счастью, обошлось.

— Пожарные прибыли — а пожарные рукава у них рваные, и люди без спецодежды. Тушили час, но перед этим час до нас и добирались. И пожарный колодец у нас старый — он сейчас обвалился, а рядом бегают дети, нужно делать новый, — говорят конецдворцы.

До частного дома, который сгорел в августе, пожарные добирались около часа

До частного дома, который сгорел в августе, пожарные добирались около часа

«Мы теперь не поморы, а заморы»

Советские годы местные жители вспоминают с ностальгией — в деревне тогда работали фермы, было стадо на 1,5 тысячи голов скота, работал совхоз «Северодвинский». Все, кто жил в Конецдворье, здесь же и работали. Уезжать на заработки в города стали позже — с наступлением перестройки.

— Живём на острове — рыбы не лови, иву не руби. Попался — штраф.

Много срубил — суши сухари. Если хочешь порыбачить — нужно съездить и выписать билет, который стоит 500 рублей. Но я хочу порыбачить здесь, а меня отправляют за тысячу километров. Всё не как раньше, когда наши деды рыбачили и поморами назывались. Мы теперь не поморы, а заморы, — жалуется Александр

Животных здесь тоже держат всё меньше и меньше. У Александра есть несколько бычков, но он подумывает оставить себе только одного — слишком дорого выходит держать хозяйство на 10 тысяч пенсии. К тому же деревни стали донимать волки — в Ластоле зимой утащили четырёх собак.

— Участковый наш — в Архангельске, мы его и не видим, — говорит Александр. — В магазине цены задирают, всё намного дороже, чем в городе. Ледок станет — будем в Рикасиху ходить в «Пятёрочку», там дешевле. А ещё дрова нам привозят, часто дрова гнилые, и теперь вместо пяти тысяч за машину дров будем платить шесть с половиной. На зиму нужно три машины дров. Они думают, что мы богаче стали? 

Мы ведь не живём, мы существуем здесь, дни протягиваем до смерти.

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Гость
5 сен 2019 в 18:06

Чиновничий империализм - гибель для России.

Гость
5 сен 2019 в 16:05

Дороги - направление,
Губернатор - недоразумение.

Кегостровский
5 сен 2019 в 14:57

Спасибо за фоторепортаж.
После прочтения текста, видно, что суверенитет (принятый) по -поморски, мало кого радует.
Огромные площадки для сельских угодий-забыты!!Капитализация на Поморье-никогда не приживется и не пытайтесь. Только социалистический путь отношений между селом и городом, способен -оживить плодороднейшие земли!!