Эти планы смяли, порвали, а мы покажем: какой могла бы быть Чумбаровка и что с ней сейчас не так

Чумбарова-Лучинского — любимый многими архангелогородцами проспект. По задумке, эта улица должна была стать заповедной зоной с исторической застройкой. Но всё ли получилось, как планировалось? Об этом мы поговорили с архитектором-реставратором, одним из авторов проекта Чумбарова-Лучинского Верой Колтовой.

Исторически в Архангельске строили из дерева. Поэтому в городе не так много по-настоящему старых зданий: что-то горело, что-то пошло под снос. Особенно активно исчезали деревянные дома в 1960-1970-х годах.

Как рассказала Вера Колтовая, к началу 1980-х полностью снесли квартал по Троицкому проспекту от Воскресенской до Свободы, а на Троицком осталось лишь несколько деревянных зданий: в частности, особняк Шарвина на Логинова (сейчас там Молодежный театр), бывший дом Коммерческого собрания (его перенесли на Чумбаровку) и дом Ананьина (его копия стоит на Чумбарова-Лучинского).

В начале 1980-х Горисполком решил сделать заповедную зону на Чумбаровке. В 1983 году дом Коммерческого собрания разобрали и перенесли на новое место, где он стоит по сей день — Чумбарова-Лучинского, 38. Проспект выбрали не случайно: здесь еще сохранился колорит характерной жилой застройки конца XIX — начала XX века.

Специалисты начали изучать исторические здания города. Всего было рассмотрено 663 деревянных дома, из них 14 зданий предлагалось отнести к памятникам. 23 дома рекомендовали для формирования заповедной улицы.

— К сожалению, когда я начинала делать вот этот проект, я нигде не видела этих материалов. Мне просто дали список, — рассказала Вера Колтовая. — Там 40 объектов должны стоять, одни сохраняются на месте, какие-то должны переноситься. И самое главное, я не опытный человек, это был мой первый проект реставрации. Я проработала 10 лет в Гражданпроекте, поэтому я не могу сказать, что я его качественно сделала, и учиться было не у кого почему-то особенно. Мне дали список, и я пошла обмерять все дома по Чумбаровке, которые стояли. Весь проект графический — это моя работа, каждый дом надо было обмерить, каждый дом нужно сходить в архив, планы бюро технической инвентаризации взять, разработать генплан.

Однажды Вера Колтовая стала искать проект и макет Чумбарова-Лучинского. По ее словам, они хранились в Марфином доме, но там его не оказалось. Она спрашивала у Юрия Барашкова, одного из авторов идеи создания заповедного проспекта.

— Он говорит: «не, не видел». Юрий Анатольевич, но вы же издаете открытки и получаете за это деньги! «Не-не». А поскольку подруга моя работала в САФУ преподавателем, она нашла у него в разорванном виде в столе, принесла мне, — рассказала Колтовая.

Создание Чумбарова-Лучинского в том виде, в котором мы знаем проспект, заняло более 40 лет: в 1983 году перенесли здание Коммерческого собрания, а в 2017 году достроили офисное здание № 47 (где находилась кофейня Cups). Проект его тоже делала Вера Колтовая на основании обмеров снесенного в 1970-х годах дома № 52 на улице Торговой (набережная Северной Двины).

Как рассказала Вера Колтовая, на Чумбаровку удалось перенести и сохранить всего два здания: помимо здания Коммерческого собрания с набережной Северной Двины в 1989 году перенесли дом Чудинова (здание № 30, сейчас там находится бар «Друзья»). На своем месте стоит усадьба Тимофеева (№ 44), которую продолжительное время ремонтируют, дом Антонова, который недавно отремонтировали, лечебница Дмитриевского (сейчас там находится ресторан «Генацвале»).

По сведениям Веры Колтовой, на Чумбаровке на своем месте, но отстроенные в новом материале, стоит 21 здание, и еще 21 здание — копии. К примеру, на проспекте стоит копия сгоревшего в 2019 году дома Гринфельда, который, несмотря на это, сдали в аренду.

— Почему стоит копия? Потому что подразумевалось, что застройку будут сносить, но и в мыслях ни у кого не было, что сохранять, тогда еще табличек не было, чтобы сохранять эти здания или переносить, — рассказала Вера Колтовая. — У нас стоит дом Ананьина, «Поморская артель». Он был полностью снесен, полностью новоделом сделан, ни одной подлинной детали. На нём висит золотая табличка. Приятно, конечно, у меня два объекта, которые полностью новоделы, но считаются памятником.

По словам Веры Колтовой, за процессом создания домов не было сильного контроля.

— Раньше не было этих проектов реставрации. Поскольку это были перестроечные времена, то объекты насильно навязывали, чтобы кто-то взял, чтобы двигалось дело по созданию этой заповедной зоны. И кто как, сами проектировали, сами строили, даже хозспособом. Поэтому приходили в реставрационную мастерскую, просто согласовывали фасады и цветовое решение. Главное, чтобы габариты соблюдались.

Не всё строилось по проекту. Яркий тому пример — усадьба Двойниковой на пересечении Чумбаровки и Иоанна Кронштадтского. Вера Колтовая делала проект здания на основании плана БТИ и доступных фотографий. Но вместо деревянного дома с множеством декора и резьбой вышло отдаленно похожее здание в сайдинге.

— Были перестроечные времена. Не было ни авторского надзора, ни контроля, ничего. У собственника был вот этот проект, все рабочки сделаны, все шаблоны, почему по ним не сделать? — удивляется Вера Колтовая.

По сей день Чумбаровка продолжает изменяться. В 2023 году отремонтировали здание № 45, где сейчас находится «Центральная ветеринарная клиника». Этот дом стоит на своем историческом месте, он принадлежал жене вольного шкипера Анне Ракитиной. Здание преобразилось до неузнаваемости: его покрыли сайдингом и сделали пристройку над вторым этажом. Горожане возмущались работами, а собственник утверждал, что «после ремонта здание станет еще одним украшением города». Городская администрация обращалась в суд, но успокоилась после обещания посадить деревья.

— У этого дома проект был сделан нормально. А при исполнении… Он на своем родном месте стоит. Единственное, у него был ремонт сделан, но вроде всё то же самое, высота, габариты всё сохраненное, с приспособлением, всё-таки там пропорции окон. А сейчас что? Начинают вставлять стеклопакеты в существующие косяки. Получается совсем другая пропорция, на метр повысили, какая-то амбразура, что-то еще. Народ повозмущался, но никто ничего не спрашивает. А если сказать, как с этим с терминалом (на МРВ построили два торговых центра, но один снесли. — Прим. ред.)? Разберитесь, сделайте всё обратно, иначе миллионные штрафы. А всё потому, что нет закона о Чумбаровке, вот об этих домах. Еще в советские времена, когда строились, всё-таки главный архитектор подписывает цветовое решение, реставрационная мастерская
подписывает хотя бы проекты, которые все делали, кто как мог. Просто почеркушки принесут, главное, чтобы габариты и цветовое решение какое-то соответствовало. Ну, времена такие были.

Почему так получается? Вера Колтовая выделяет две основные причины: некомпетентность и отсутствие сообщества градозащитников.

— Во-первых, утрачено полностью мастерство. Я считаю, желания нет. Вообще-то я живу очень давно, и вот я знаю, что люди не умеют ни шить, ни строить, ни проектировать, даже стричь, — считает Колтовая. — Начиная, наверное, с тех времен до советской власти, не было сообщества архангелогородцев, которые любили бы город, сохраняли бы. Когда думаешь об этом, просто обидно. Сольвычегодск, Тотьма, Великий Устюг, Вологда, Кострома… Мы же в 30-е годы снесли памятники. В шестидесятые годы снесли весь город деревянный. Ради чего? Чтобы этот пустой проспект был. Говорят, расширили Троицкий. Не расширили ни на метр. Красные линии так и остались. Можно было эти канализационные сети провести за домами. Там, где стояла немецкая слобода, пустующее место. Вот эти торговые центры построились, пустующие стоят.